Их трио нечасто разделяли, они действовали как единый механизм — четко, слаженно, оперативно. Алеку никогда не нравилось отступаться от проработанной тактики, он в их команде всегда играл роль того, кто прикроет. Если остальные сумеречные охотники вели счет убитых демонов и хвалились своими послужными списками, то старший Лайтвуд обычно отмалчивался, потому что иначе расставлял приоритеты. Спасать и защищать ему всегда нравилось больше, чем убивать.

<АКТИВ>     <ЭПИЗОД>
Тема лета --> Summer sale     Фандом недели -->

rebel key

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » rebel key » ­What about us? » lost boys are free (&wild)


lost boys are free (&wild)

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

LOST BOYS ARE FREE
https://i.imgur.com/WZqqAtQ.gif
✁ ✄ Ruth B. – Lost Boy
Peter Pan & Makedonskii

В Сером Доме на окраине города на исходе последняя ночь перед выпуском. Ночь Сказок уже позади, свечи почти догорели, все угощения съедены. Автобус с беглецами мчится прочь по одной из загородных трасс. Усталые птицы устроились на ночлег, приютив у себя всех неразумных. Только в четвертой не спится никому. Близится утро, и Мак неосторожно вышел в кофейник собрать остатки еды...

— — — — — — ✁ ✄ ДОПОЛНИТЕЛЬНО

Вижу цель - не вижу препятствий. Кое-кто готов на всё, когда очень хочется поиграть.

Отредактировано Makedonskii (2018-04-29 20:06:56)

+2

2

— Мои истории? Но они все о тебе.
— Конечно, именно за это я их и люблю. (с)

В прогнозе погоды ничего подобного не значилось, но вскоре после заката на окраине города сгустился туман, накрывая пустырь неестественно плотной пеленой. Здесь разве что бродячие псы могли бы заметить скользнувшую мимо них тень. Питеру нравился этот район: ровные ряды одинаковых высоток, узкие улицы, скопление гаражей за водонапорной башней, заброшенные стройки и облюбованные наркоманами детские площадки во дворах. Идеальные охотничьи угодья. Путь приводил его сюда не впервые, и каждый раз, чтобы выйти к людям, Пэн должен был для начала миновать посмевший преграждать ему дорогу странный Дом, так непохожий на остальные. На фоне новостроек он выглядел почти древним, с одной стороны серый, а с другой – вызывающе желтый, исписанный корявыми узорами. Притягательный и отталкивающий одновременно. Тропинка делала большой крюк, словно огибая его, как прокаженного в толпе, но Питер шел кустами – напрямик, ежедневно подбираясь к одинокому Дому все ближе и ближе. Не решаясь даже прикоснуться к стене или заглянуть в окно, Пэн принюхивался, как осторожный звереныш, чуя от облупившегося здания неясную опасность. Судя по «зоне отчуждения», подобные ощущения возникали у всех окрестных жителей и случайных прохожих. Правда, недавно что-то изменилось. Рядом с сеткой, окружавшей внутренний двор Дома, вдруг вырос настоящий палаточный городок. И населявшие его взрослые совсем не пришлись Пэну по вкусу. Бритоголовые и фанатичные, они слишком уж кое-кого ему напоминали. Хотя похититель, как и всегда, торопился по своим делам, сегодня лысые палаточники вели себя подозрительнее обычного, а любопытство Питера было особенно кусачим. Остроухий мальчик подкрался к пристройке и ловко перескочил с неё на ветку раскидистого дуба, пустившего внушительные корни внутри ограждения. На секунду испугавшись собственной смелости, Пэн опасно покачнулся на своем насесте. Ему показалось, будто он поднял тучу брызг в стоячей воде, реальность встревожено зарябила, но приняла его, смирившись с наглым нарушением границ.
- Интересно, - сказал он сам себе, передвигаясь ближе к стволу и оглядывая открывшиеся ему территории. В отличие от закрашенных черным со стороны фасада окон, дворовые приглашающе сияли мягким светом. Снующие за занавесями тени выглядели загадочно взволнованными, и Пэну отчего-то передалось царившее в Доме смятение. Он еще раз посмотрел вниз, оценивая настроения бритоголовых. Те столпились у забора, тоже уставившись на окна, еще более жадно, чем Питер на какого-нибудь пропащего ребенка. Выходит, самое важное происходит внутри, а у этих чертовых сектантов нет входного билета. Вот удача, что Пэну он не нужен.
Вдоль длинной крепкой ветки вор прошел к одному из окон, по случаю жаркой погоды оказавшемуся приоткрытым. Питер понял, почему свет был таким мерцающим – в комнате неровно горели свечи. А главное – она была просто набита людьми. Всё это напоминало Пэну то ли собрание какого-то тайного общества, то ли обыкновенный вечер в Дьявол-Дереве.
Свесив ноги, рыжий пристроился на нагретом за день широком карнизе. В помещении о чем-то тихо говорили, и Питеру, чтобы разбирать слова, пришлось совсем не шевелиться. Уже не дети, скорее подростки, они рассказывали друг другу сказки. Речь шла о волшебных гномьих холмах, под которыми можно как состариться, так и снова стать ребенком. Пэну эта история понравилась, но он все же недоверчиво хмыкнул. Два раза. Таких гномов он не встречал. В процесс повествования то и дело вклинивались какие-то взрослые, раздражая притаившегося вора. Но их быстро одергивали, и сказки продолжались. Еще Питер услышал о Чернолесе, об эльфах, о Смерти, о волшебных подарках и о неком Ангеле (тут Питер вспомнил про бритых, но возле сетки их уже не было). Остроухому жутко хотелось тоже что-нибудь сочинить, поучаствовать в их игре, он даже забыл о том, зачем явился в город. Замечтавшись, Пэн чуть не упустил момент, когда веснушчатый мальчик, выглядящий младше остальных, распахнул окно пошире, и едва не спихнул незваного гостя. Вцепившись в водосточную трубу, Питер взобрался выше, наблюдая за необычным свадебным шествием внизу.
Что здесь вообще происходит? Они прощаются?
Дождавшись, когда со сказками и песнями было покончено, похититель детей не без сожаления спрыгнул на крышу заднего крыльца, всерьез собираясь запомнить всё услышанное и бережно принести с собой на Авалон – Дьяволы обожают хорошие истории. И тут он услышал крик. Не то чтобы это его касалось, но Питер давно приметил, что одно из окон второго этажа выбито и за ним нет никого, кто мог бы поднять шум из-за вторжения. Любопытство снова взяло верх. Пэн уцепился за ближайшую ветку дуба и практически влетел в зияющую чернотой оконную раму. Получилось не так зрелищно, как он рассчитывал, но остроухий быстро кувыркнулся через себя, тут же пружинисто вскакивая на ноги в удобную для боя позицию.

Отредактировано Peter Pan (2018-04-30 16:50:33)

+2

3

Это было невыносимо. Дом пустел на глазах. Спальня четвёртой была словно после побоища: кровати и стулья разворочены, бельё и посуда залиты воском, повсюду крошки, горы непонятного мусора, который никто не собирался прибирать, и облегчённая пустота от исчезнувших рюкзаков, сумок и их владельцев. Растворив пошире оконную створку, Македонский подсадил Курильщика и осторожно высунулся в окно. Густая ночная пелена как будто обступила Дом со всех сторон, то ли пряча его от посторонних глаз, то ли скрывая что-то от его обитателей. Беглецы как раз преодолели половину пути до ворот, когда мгла поглотила их окончательно. Ещё пару минут с непонятной тревогой мальчики всматривались в приближающийся туман и вздохнули с облегчением только тогда, когда провожающие благополучно вынырнули обратно и ступили в размытое пятно света, падающее от их окна. По карнизу, словно хищная птица, скользнула и притаилась, растворившись в туманном  облаке, чья-то тень. Мак отшатнулся, на всякий случай, возвращаясь в спасительную глубину комнаты.
Начали расходиться птицы, приютившие у себя всех неразумных. Сразу после них засуетилась Рыжая. Вытащив из манежика сопящего во сне Толстого, она обвела нас невидящим взглядом. Лорд ушел вместе с ней. Никто ни с кем не прощался. Сфинкс сидел оглушенный, прямо на полу, у кровати, на которой, тихо перебирая  на гитаре струны, сидел Слепой. Ему в такт, почти беззвучно, присвистывал перебравшийся из коляски Шакал. Македонский, пристроившись рядом с Табаки, по обыкновению молчал и только раза два глубоко вздохнул. В четвёртой повисла скопившаяся за последние недели усталость, словно щит, ограждая её обитателей от тягостных минут ожидания. Больше всего Маку хотелось унять эту усталость, освободить от неё каждого из оставшихся состайников, как переломанную руку Вожака от боли, но вместо этого он продолжал сидеть, переводя взгляд от одного к другому и прислушиваясь к звукам проснувшейся и блуждающей по коридорам Дома флейты. Мак почувствовал, как насторожился Слепой, по цепочке передавая напряжение всем остальным. Даже Курильщик заворочался и застонал во сне. Поймав хмурый взгляд Сфинкса, чудотворец кивнул и подошёл к спящему. Когда-то, невзирая на запрет, он проделывал это каждую ночь, прогоняя кошмары и дурные сны каждого, кто обитал в четвёртой и кому довелось стать для него семьёй. Когда звуки стали затихать, Вожак поднялся и, оставив гитару, подошёл к окну, Сфинкс поднялся следом. Табаки так и остался сидеть на смятой простыне, задумчиво терзая губами гармошку. Не без усилий вытащив из-под кровати рюкзак, начинённый посудой вперемешку со старыми майками, Македонский пристроил его у двери и бесшумно выскользнул в коридор. Ещё с вечера в кофейнике им  была припрятана сумка с остатками припасов: кофе, чай, сахар, несколько чудом уцелевших плиток шоколада, пара горстей мятных конфет. Такое богатство скрасит любое путешествие.
В коридоре было темно и непривычно тихо. Где-то вдали, словно почувствовав безнаказанность, шуршали крысы. Мак тут же пожалел о том, что не забрал сумку с вечера, пока Дом был полон народу. Трусливо чиркнув кнопкой фонарика, он торопливо миновал третью, и, когда дрожащий от нетерпения луч скользнул по распахнутой двери кофейника, вслед за ним нырнул внутрь. Выбитое окно будто дышало предутренним туманом. Мак направил фонарь на стойку и вскрикнул. Там, где обычно возился с напитками Кролик, сейчас стоял рослый мужчина и, исступлённо улыбаясь, смотрел прямо на него. Гладко выбритый череп безумца был куда красноречивее слов. Медленно сделав шаг назад, Македонский догадался отключить фонарь. Ещё один шаг, стремительный разворот, пока нежданный гость путается в нагромождении столов и стульев. И вот уже мальчишка со всех ног несётся к спасительному проёму двери, а на его пути вырастает новая преграда. Второй был не так высок ростом, но гораздо шире в плечах. От столкновения у Мака вышибло дух, и он едва устоял на ногах.
Я держу его, — широкие ладони тяжело опустились ему на плечи, лишая возможности вырваться. На мгновение мальчик зажмурился, чувствуя, как от страха закладывает уши, а тревога медленно разворачивается, кольцами загромождая пространство. Пальцы вытянулись, становясь тоньше, и заострились. Фонарь с тихим стуком упал на дощатый пол.
В этот момент из затянутого туманом окна в комнату впрыгнул третий. Клочья смога, преследуя его, вползли следом. Перекатившись по полу в немыслимом акробатическом пируэте, чужак вскочил, сходу вступая с бритоголовыми в диалог. Македонский очнулся первым. Куснул удерживающую его руку, присел, подныривая под локоть, и, рванув резко в сторону, вполз под стол, уже оттуда наблюдая за ходом развязавшейся драки. Казалось, преимущество должно быть на стороне более крепких мужчин, но третий, ещё мальчишка, явно превосходил их по быстроте реакций и гибкости. Даже со стороны было сложно уследить за всеми перемещениями незнакомца, которого происходящее как будто бы забавляло. Пару минут до Македонского доносились проклятья вперемешку с петушиными воплями. Затем всё стихло. Мак больше не решался высунуться из своего убежища и только надеялся, что его случайный спаситель уйдет.

Отредактировано Makedonskii (2018-05-01 19:28:44)

+2

4

Питер окинул помещение быстрым оценивающим взглядом, привычно выхватывая детали – мало ли что может пригодиться или помешать. Похоже, в этой комнате недавно что-то взорвалось. Здесь всё ещё еле уловимо пахло дымом, обгоревшая мебель была кое-как привалена к стенам, но некоторые уцелевшие столики и барная стойка наводили Похитителя на мысли о придорожной кафешке. Совершенно чужеродно и неуместно в этой обстановке смотрелись двое тех самых подзаборных бритых, скрутивших на полу мальчишку лет четырнадцати. Их отблескивающие черепушки напомнили Пэну про урода Преподобного с его раскаленной «дланью господней» и он не удержался от злобного оскала. Ухмылялся Питер всего секунду, но мужчины, кажется, успели заметить плотоядное выражение его лица, иначе чего бы им так дергаться. Поспешно вернув себе фирменную дружелюбную маску, Питер поинтересовался:
- Во что вы тут играете? Мне можно с вами?
Взрослые быстро переглянулись. Вечно этот непонимающий вид. Ничего нового.
- Ты… Ты кто… Это наш Ангел, (о, а вот это уже что-то любопытное!) вали отсюда! – неуверенно, со все нарастающей неприветливостью ответил тот, которого тут же укусили. Питер заразительно захохотал. Кусающихся ангелов он еще не встречал, но всецело одобрял. Честно сказать, он не встречал вообще никаких, тем больше ему теперь хотелось свести знакомство с тем, который только что заполз под оплавленный столик.
- Да неужели… - Пэн достал нож, сразу отбивая у этих детин охоту гнаться за мальчишкой. – Ваш, говорите… Ангел, значит…
Вор снова хмыкнул, думая о подслушанной сегодня сказке. Получается, была в тех странных историях доля правды? Приняв его мимолетную задумчивость за нерешительность или даже страх, бритоголовый №1 (тот, что повыше) с рычанием кинулся на Питера. Оружие в руке Пэна действительно выглядело не слишком впечатляюще, вводя таких вот наивных дяденек в губительное заблуждение. Поднырнув под нападающего, Питер в одно мгновение оставил за собой лежащее лицом вниз тело, булькающее и содрогающееся в луже крови. Всего одно стремительное движение, за которым сложно уследить человеческому глазу, и нож легко полоснул глотку врага. Похититель задрожал от азарта и головокружительного возбуждения, всегда наполнявшего его во время таких веселых игр. Не справившись с наплывом эмоций, он вскочил на стойку и победно закукарекал.
- Ты демон? – дрожащим голосом спросил оставшийся «верующий», с откровенным ужасом пятившийся от Похитителя к окошку.
Питер закатил глаза.
- Ну, начинается… Я не демон. Я – Дьявол.
Маневр бритоголового №2 (того, что пошире) разгадать было более чем легко. Умирать за своего ангела тот явно не собирался. Знакомая Пэну разновидность ублюдков. Эти нападают только на слабых и только по команде. А булькающий к тому моменту совсем затих, что же делать? Правильно, убегать. Второй этаж пугал бритоголового меньше, чем Дьявол. Рискнув повернуться к остроухому спиной, сектант уже поставил ногу на подоконник, но так и завис, свесившись через раму с ножом в основании черепа.
- Меткий бросок! – похвалил Питер сам себя, радостно прыгая по Кофейнику, стараясь при этом не вступить в битое стекло и кровь. С отвратительным чмокающим звуком вытащив из затылка бритого свое орудие возмездия, пинком под зад мальчик отправил мертвое тело в свободный полет. Хруст ломающихся о землю костей заставил бы содрогнуться любого, но определенно не Пэна.
- Эй, Ангел. Вылезай, пока не пришли остальные твои приятели. Правда, мой подарок должен их немного остудить, но, ты не обижайся, они по-моему совсем отбитые ребята, – остроносые сапожки Похитителя, пришитые прямо к штанам, замаячили перед носом у замершего под столом Македонского. – Хочешь кардинально поменять профессию и тоже стать Дьяволом? Я знаю одно местечко, где эти красавчики тебя точно не найдут. Меня зовут Питер, будешь моим другом?

Отредактировано Peter Pan (2018-05-06 22:59:37)

+1

5

О том, что произошло, можно было не гадать. Однажды Маку уже довелось быть свидетелем похожей экзекуции. Тогда нож Слепого проделал всё молниеносно, без лишних движений, без ненужной бравады, почти бесшумно. Почти. Предсмертная агония Помпея, его последнее бессловесно-клокочущее, полное запоздалого недоумения и уже бесполезного сожаления послание Македонскому были понятны как никому другому. Движения незнакомца были столь же стремительны и точны, разве что шуму от него было куда больше. Может, он и впрямь дьявол. Мальчику стало не по себе. Он слишком хорошо знал, что от дьявола и его приспешников спасенья нет. За кем ещё, как не за ним, мог явиться сегодня дьявол. У скачущего вокруг своих жертв мальчишки не было ни рогов, ни копыт. Напротив, выглядел он как самый обыкновенный мальчишка. Но ведь и у Мака никогда не было ни ангельских крыльев, ни нимба. Только забрызганный лимонным соком белоснежный хитон и высохший ромашковый венок, — и то, и другое творение рук человеческих. "За грехи свои надо расплачиваться". Обреченно зажмурившись, мальчик стиснул на секунду зубы и, всё ещё чувствуя по рту привкус чужой крови, вдруг облегчённо выдохнул. Сердце его забилось ровнее, пальцы с обкусанными под корень ногтями обрели привычно жалкий вид. Без страха, скорее, с недоверчивой осторожностью Мак высунул нос из своего бункера, чтобы проводить взглядом соскользнувший в туман бритый затылок. Мгла за окном клубилась, обволакивая битые зазубрины окна и приглушая все звуки вокруг, но только не задиристый стук подкованных остроносых сапожек, в которые был обут Дьявол, волей случая ставший его спасителем. Впрочем, Македонский всё происходящее случайностью не считал и к подобной встрече себя готовил давным-давно. Кинжал, всё ещё обагрённый кровью, тускло блеснул перед самым носом бывшего ангела и, будто по велению заезжего волшебника, исчез в рукаве кожаной куртки. Хозяин кинжала и остроносых сапожек тут же поманил его. Звонкий высокий голос прозвенел хлёстко, немного насмешливо и в то же время как-то благосклонно. И всё-таки Мак не спешил покинуть укрытие и, рассматривая острые носы сапог, внимательно прислушивался к тишине коридора. Тишина была абсолютной. Мёртвой. Этого Македонский не мог взять в толк с того самого момента, как столкнулся с служителями культа в Кофейнике. Как они смогли проникнуть в Дом? Почему Слепой их не услышал?
— Они… ошиблись, — всё ещё раздумывая над тем, стоит ли продолжать оттягивать неизбежное, мальчик удивился тому, как спокойно прозвучал его собственный голос, — я — не Ангел.
Всё-таки, решив, что продолжать беседу из под стола, по крайней мере, невежливо, Мак снова опустился на четвереньки и, отскребая коленями с пола двухнедельную грязь, выполз наружу. От стоящего напротив мальчика, немногим выше него ростом,  пахнуло дымом и лесом, - цветами, ягодами, ветром, раскачивающим макушки деревьев, рассветами, опаляющими холмы и горы, и ещё чем-то таким, неуловимым, что Македонскому показалось очень и очень знакомо. Обитатели дома пахли совсем иначе. Разве что от Слепого временами пахло чем-то подобным. Македонский инстинктивно втянул в себя воздух, принюхиваясь к пришельцу. Рассмотреть его в темноте не представлялось возможным, но запах и голос чаще всего дают более верное представление о человеке, чем его внешний вид. Это Мак за свою недолгую ещё жизнь тоже очень хорошо усвоил.
Его звали Питер. Он, наконец, представился и так непринужденно, по-детски, предложил свою дружбу, что Мак, неизбалованный такими вещами, попросту опешил, совершенно забывая о предыдущем предложении Питера, которое на фоне последнего выглядело более предсказуемым и даже ожидаемым. Разве мог Дьявол предложить что-то ещё тому, кому прямая дорога в ад? В Ад Македонскому совершенно не хотелось, но отказывать Дьяволу вот так вот с ходу, можно сказать, прямо в лоб, было слишком беспечно. Он ведь ещё не забыл, какое смертоносное оружие прячется у мальчика  в рукаве и как охотно тот им при случае пользуется.
— А я… Македонский.  Я не могу пойти с тобой сейчас, Питер,— он замолчал, как будто давая Питеру возможность удивиться или поспорить с ним, — меня ждут.
Боязливо прижимаясь к стене, он обогнул распластавшееся по полу бездыханное тело. Крови почти не было, однако Македонский абсолютно точно знал, что мужчина мёртв и ему уже ничем не помочь. При желании он мог бы с точностью до секунды узнать те обстоятельства, которые привели несчастного к такой кончине, но Мак этого не хотел, оттого так старался не задеть покойника. Заторопившись, он влез под кафедру — уйти без того, за чем пришёл сюда, он не может. Неприглядная холщовая сумка, из тёмного, потёртого за долгое время носки сукна, была не тронута, хоть и погребена под кучей мусора, который оставили, уходя, крысы. Перекинув через плечо лямку, мальчик оглянулся на Питера, замечая, как пристально тот наблюдает за каждым его движением. От такого взгляда мурашки побежали по спине. Чувствуя себя добычей, какой еще пару минут назад были двое бритоголовых, Македонский не спеша, выверяя каждый шаг, проделал тот же путь через Кофейник в обратную сторону, жалея только об одном — утерянном где-то фонаре. Уже в дверях он остановился, не оборачиваясь.
— Из меня и дьявол вряд ли получится.
Припустив по коридору, миновав безмолвную третью, где даже дыхание спящих теперь было едва уловимо, Мак добрался до четвёртой, почти пинком отворяя дверь в тёмный коридорчик и вваливаясь в такую же тёмную спальную. Всё тот же туман мягко светил в окно, очерчивая заброшенные стулья и койки. Только на одной из них кротко сопел Курильщик, и, будто ему вторя,  фырчал тлеющей фитиль расплывшейся по блюдцу свечи. Осилив ещё пару шагов, Македонский, беззвучно застонал и, уже едва не захлёбываясь  от слёз, опустился на колени рядом с кроватью, на которой ещё недавно сидел с друзьями, вслушиваясь в их взволнованные голоса, нежась в их присутствии, впитывая их тепло и заботу.

Отредактировано Makedonskii (2018-07-21 20:30:25)

+1

6

Из выбитого окна заманчиво потянуло ночной прохладой. Уловив вольный ветер Наружности, Похититель детей оглянулся, борясь с нарастающим желанием поскорее покинуть это душное липкое здание. Что-то похожее чувствует дикий зверь, нюха которого сквозь прутья клетки коснулся запах леса. Ему казалось, что странный Дом похож на большого спрута, незаметно оплетающего щупальцами приглянувшихся ему существ: и вечных своих жителей, и случайных гостей, навеки лишая их свободы. А Питер был вкусной добычей. И эта роль ему совсем не нравилась – в сладком плену он уже бывал. Хватит.
В оскалившуюся кровавым стеклом раму новый Рогатый жадно разглядывал звезды – самое прекрасное, что только осталось на прогнившей насквозь земле. И ждал решения. Он не торопил мальчика, но внутри его кипело нетерпение. Увязнуть в Доме, превратившись в букашку, угодившую в смолу, в его планы никак не входило.
Услышав, наконец, ответ Ангела, назвавшегося Македонским, Питер даже чуточку обиделся. Пэну, конечно, не составило труда разобраться с этими уродами, но мог бы и поблагодарить. Хотя удивляться нечему. Мальчик, похоже, привык к жестокости, она его больше ни капли не впечатляет, что без сомнений пригодится на Авалоне. Но главное – мальчик еще сам не знает, что он потерян.
Зато это прекрасно известно Питеру. Ему не нужен шлем Рогатого, чтобы ощутить сонную пустоту и оцепенение Дома. К тому же почти все обитатели чудесной Комнаты Сказок исчезли из этого мира прежде, чем Похититель спрыгнул с ветки.
Никто не ждал Ангела. Никто, кроме, может быть, тех лысых фанатиков, что остались в живых и благоразумно не суются внутрь. Все-таки Дом оберегает «своих», пусть даже чужими руками.
И кроме Питера. Он не пошел за мальчиком, лишь проводив того хищным взглядом, но ни секунды не сомневаясь, - тот вернется. Придется чуть задержаться здесь, только и всего…
Пэн облокотился о барную стойку, стараясь сосредоточиться на сиянии звезд, хоть это и становилось всё труднее. Вдруг он наткнулся рукой на нечто мягкое и шелковистое, пальцы утонули во мху, покрывшем столешницу. Питер тут же ощутил, что промочил ноги, наступив в топкое место. Мимо. Болота он никогда не любил.
- Мы поиграем в другой раз. Сейчас у меня дела, - твердо произнес он вслух, обращаясь неизвестно к кому и не замечая, что почти дословно повторяет оправдания Македонского.
Остроухий решительно шагнул в коридор, стряхивая с сапог налипшие круглые листочки ряски, и почти столкнулся с понурым Не Ангелом. Его печальное лицо значило для Пэна только одно: он готов идти за ним.
- ..Они забыли о тебе? Всё потому, что твои друзья стали слишком взрослыми. У взрослых всегда есть какие-то дела важнее тебя. Всегда.
Недавно Питер видел Сверчка. Она стала юристом, представляете? Скучная женщина в деловом офисном костюме, наверняка убедившая себя, что Авалон ей просто приснился. Слишком давно. Уже почти неправда.
Хитро сощурив золотые глаза, Похититель обаятельно улыбнулся бедолаге. Ему нужен был этот парень, очень нужен. Он не мог снова вернуться на остров с пустыми руками.
- Эй, малыш, так чем теперь займемся?

Отредактировано Peter Pan (2018-06-18 23:10:09)

+1

7

Македонский точно не знал, сколько времени прошло с тех пор, как вернувшись, он застал четвёртую опустевшей. Тяжело жить, ничего не имея, без цели, без смысла, без призвания. Ещё тяжелее, обретя, потерять всё это. Бессильно опустившись на холодный матрас, мальчик накрыл голову подушкой и затрясся. Он уже давно, быть может, раньше других понял, что с Домом скоро придётся расстаться, но ему не приходило в голову, что всё произойдет именно так. Отчаяние скрутило его по рукам и ногам, стало тяжело дышать. В этот раз Мак не стал сдерживаться, даже не попытался. Он долго метался в предутренней тишине, пытаясь что-то нащупать, разглядеть, унюхать, но даже с высоты птичьего полёта Дом выглядел покинутым. Пустые глазницы окон не брезжили больше медовым светом, излучая уют. Не слышался ни смех, ни слёзы, ни единого крика, ни вздоха. Лишь издалека, из Наружности, доносился приглушенный рокот просыпающегося города, напоминая о доме Матери, да внизу, по аллеям и дорожкам Дома струился и тихо шелестел туман, заглядывая и вползая в открытые окна с любопытством золотоглазого мальчишки. Сам мальчишка находился там же, где накануне расстался с ним Македонский, и как будто всё ещё поджидал его. Рухнув вниз, Красный кубарем слетел с кровати. От удара плечо ныло, мешая подняться, но мальчик упрямо двигался вперёд. В глубине души он догадывался, что Питер его дождётся, что, возможно, он пришёл именно за ним, но всё равно спешил. Нащупав в полумраке, подсвеченном туманной пеленой, свой скарб, весело звякнувший фарфоровыми чайниками и блюдцами, он рванул лямку на ноющее плечо и толкнул дверь в коридор. Дом научил его быть собой. Ему не было страшно. Даже если он угодит в очередную ловушку, то обязательно выберется.
Столкнувшись с пришельцем в коридоре, Мак облегченно вздохнул. Возвращаться в Кофейник ему не хотелось, а уйти из Дома можно в любом направлении, стоит только захотеть. Понимающая ухмылка золотоглазого его не смутила, только немного насторожила. Опустив глаза и разглядывая уже знакомые остроносые сапожки, то длинную Тень Питера, пляшущую по полу от стены к стене, Македонский ещё раз вдохнул запах лесной земляники и тихо произнес:
— Пойдем?
Питер вдруг перестал улыбаться, развернулся к нему спиной и зашагал сквозь туман в сторону лестничной клетки. Прошла минута, потом две, потом еще пять. До лестничной клетки они так и не дошли, зато что-то захлюпало у них под ногами. Стараясь не отставать, Мак накрепко вцепился пальцами в лямки своего рюкзачка, а взглядом – в маячившую перед ним спину золотоглазого дьявола, спасшего его сегодня если не от смерти, то от кое-чего похуже.
— Питер. Спасибо.

Отредактировано Makedonskii (2018-07-22 20:41:24)

+1


Вы здесь » rebel key » ­What about us? » lost boys are free (&wild)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC