Их трио нечасто разделяли, они действовали как единый механизм — четко, слаженно, оперативно. Алеку никогда не нравилось отступаться от проработанной тактики, он в их команде всегда играл роль того, кто прикроет. Если остальные сумеречные охотники вели счет убитых демонов и хвалились своими послужными списками, то старший Лайтвуд обычно отмалчивался, потому что иначе расставлял приоритеты. Спасать и защищать ему всегда нравилось больше, чем убивать.

<АКТИВ>     <ЭПИЗОД>
Тема лета --> Summer sale     Фандом недели -->

rebel key

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » rebel key » Архив завершенных эпизодов » let's put on our fake fucking smiles


let's put on our fake fucking smiles

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

LET'S PUT ON OUR FAKE FUCKING SMILES
and keep wasting our time

[hp]
http://i5.imageban.ru/out/2018/03/17/f838d376a5c5c932b2264405631e036a.png
That means losing everything

✁ ✄ because tonight will be the night that I will fall for you
over again

луни & бродяга

oh, u, wanna hear a sad sad story?

дружба навека, она длится так охуенно, так исключительно, исключительно похоже, огневиски на полке, колдографии в мусорке. как короткий план жизни. как короткий ебанный выход из исключительной ситуации.

все хорошо. все замечательно, все в порядке. ебанном. Сириус — в порядке.
кто понял, тот молодец, огневиски в той стороне, паб, в которого его не надо искать, в обратной. отличный план и выход.

так просто. так похуй. абсолютно похуй на детали. частности. кто-то сказал иначе? да нет, показалось. лучший друг на стороне зла, лучший друг шатается в пожирателях, с подборкой ебанных слизеринцев \\\ кто-то сказал что его это заботит? да нет, ерунда какая. e него все в порядке.

чертовски просто.
он отлично справляется. отлично для того, у кого Джеймс проебался на той стороне. его Джеймс. но ему похуй, уже все поняли, да?

[nic]Sirius Black[/nic][ava]http://i3.imageban.ru/out/2018/03/17/bc7ae229d76b51abede0b4aa7d9f57d6.gif[/ava][tea]<a href="#"  title="шалалей"><b>СИРИУС БЛЭК</b></a>[/tea][fandom]SAINT MARAUDERS[/fandom][sta]I ll lose myself tonight[/sta]

+4

2

Ремус аппарировал в дурно пахнущий тупик между высокими кирпичными домами и недовольно скривился, наступив в лужу ногой. перенеся вес на другую, он неловко покачнулся, чуть не упав, и на инстинкте облокотился рукой с палочкой на влажную после недавнего дождя стену. Тихо и очень-очень устало выругавшись, Люпин все же выровнялся и потер свободной рукой свое лицо, словно пытаясь привести себя в порядок таким незамысловатым жестом. Естественно, ничего толком не получилось.

По плохо освещенной улице, куда и выходил этот тупичок, проехала машина, а потом послышался звонкий, такой неуместный здесь женский смех. Ремус прислушался, потом зачем-то поправил ворот своего пальто, спрятал палочку во внутренний карман и вышел из тупика.

На улице уже была глухая ночь, но Ист-Энд редко засыпал. Бары работали до самого рассвета, вывески мерно покачивались на пронизывающем до самых костей ветру. Девушки, смеявшиеся так громко, что эхо пронеслось по всей улице, замерли на месте, с интересом уставившись на вышедшего из тупика молодого человека. Сигареты яркими пятнами тлели у них в руках, причудливо напоминая созвездие, а серебристые заклепки сверкали в свете тусклого фонаря; откуда-то приглушенно слышалась тяжелая музыка. Девушки усмехнулись накрашенными губами, быстро окинули острым взглядом подведенных глаз Ремуса и втроем, как одна, глубоко затянулись. Люпин отвел взгляд, неуверенно направляясь к ним: как на зло, они стояли прямо возле неприметного входа в маленький бар, где ставили панк-рок, наливали пиво почти без пены в кружки со сколами и не спрашивали ничего, даже если ты туда завалишься весь в крови. Идеальное место, чтобы спрятаться ото всех и заняться самоуничтожением.

- Эй, красавчик, ты не боишься? - хрипящим голосом окликнула Люпина одна из девушек, стряхивая пепел с сигареты, который, подхваченный ветром, осел на колготках в сетку ее подружки. Ремус удивленно оглянулся, почти не вздрагивая. Девушка широко улыбнулась, являя чуть испачканные в красной помаде зубы, - Таких мальчиков у нас там, - она кивнула в сторону входной двери, - никогда не встретишь. Неужели все так плохо в твоей жизни, что ты решил сюда заглянуть?

Ремус сделал первый шаг на короткую лестницу, уводящую вниз, и замер, думая, стоит ли вообще отвечать на такие вопросы.

- Я иду помогать тому, у кого все именно настолько плохо. Извините, дамы, мне пора. Хорошего вечера.

Развернувшись спиной, Люпин уже не увидел, как девушка неверяще выгнула бровь, а потом усмехнулась, потешаясь над такой неуместной здесь вежливостью. Ее подруги захихикали и переглянулись между собой.

Бар оказался именно таким отвратительным, каким его и представлял Люпин: грязные полы, крепкие, но старые столы, потертые темные диванчики. Безразличный ко всему бармен вяло возил тряпкой по масляно блестящей в свете небольших светильников барной стойке. Из колонок громыхала песня Sex Pistols, воистину магическим образом не мешая спать какому-то мужчине прямо на столешнице. Ремус протиснулся мимо двоих поддатых магглов, которые пытались перекричать музыку, эмоционально рассказывая друг другу что-то, чихнул и попытался найти нужного ему человеку в полутьме. густой сигаретный дым выжигал глаза, и Люпин не понимал, как все завсегдатаи еще не ослепли. Ну, или не умерли от рака легких.

Кто-то толкнул Люпина, пытаясь поскорее добраться до выхода, тот спящий мужик сладко всхрапнул, заглушая даже голос Джонни Роттена на мгновение, внутрь зашли те три девушки, докурив, а Ремус так и не смог заметить своего друга за ближайшими столами. Вздохнув, он понял, что придется пройти дальше.
[icon]https://78.media.tumblr.com/0e6f173d8dbf6a037275418b60ee3667/tumblr_nbi5mzmGaj1qgxhq6o2_250.gif[/icon][nick]Remus Lupin[/nick][fandom]HP[/fandom][tea]РЕМУС ЛЮПИН[/tea][sleep]Оборотень, Мародер, лапушка[/sleep]

+6

3

Он не знает, что из этого более хуевое, переживать всю эту ситуацию, переживать ее без Джима, встречать ли все эти понимающие, мать их, взгляды. Они все всё понимают. как охуенно. Блэку кажется, что за эти недели он начал громче и чаще ругаться. Блэку кажется, что он чувствует себя так, будто от него без анестезии оторвали главный кусок и протоптались ногами. Блэк догадывается, что это не какое-то дурацкое самовнушение, а примерно такая ебанная правда жизни.
Ругаться, впрочем, он стал больше в мыслях. В мыслях, или перекрикивая музыку в подвальных помещениях паршивых баров — хотя, кому он врет, он обосновался в одном, зато определенно ему можно не беспокоится, что хоть кто-то из магов, окольцованных лоском, здесь объявится. 
Блэк показывает миру факи и адресует их матери.
Блэк пьет еще больше, чем во времена школы, и с отвратительной ясностью понимает, что не пьянеет. Не так сильно как хочет. Недостаточно сильно. Что это все нихера не помогает забыться.
Да плевать. Он будет пробовать пока не поможет, это отлично помогает выходить против пожирателей без желания самоубиться. Хотя, нет. Нихуя не помогает.
Он вытягивает улыбку, он бы зачел себе Превосходно по несуществующему экзамену, ввел бы экзамен и сам принял у себя экзамен, он репетирует перед зеркалом и бьет лишь одно, потому что в первую неделю кажется, что так станет легче. Потому что в первую неделю он даже не верит. Он до сих пор нихуя не верит, только неделю назад Джеймс ранит Герм, и никто до сих пор не может быть уверен, что она выкарабкается от неизвестного проклятия. Сириуса больно бьет поддых тем, что он охуенно быстро разучивает новые проклятия. Еще больнее — что это Джеймс. Сириус думает, что начни он составлять список от чего у него вышибает дыхание, его бы хватило на десяток пергаментов. Но он даже не собирается прокручивать тот в голове.
О, зачем, когда тот охуенно справляется с этим сам по себе.
Он вытягивает улыбку, он хлопает друзей по плечу, он подставляет свое плечо, когда надо, он все еще тот же самый Сириус, немного обшарпанный и помотанный Бродяга, но почти ничего не меняется, эй, вы слышите? Все охуенно и прекрасно, эй вы, я в полном порядке!
Он ненавидит сейчас Дамблдора, с его мой мальчик, не плюется ядом на все нормально, мы все можем ошибаться, только из безграничного уважения ко всему, что он для них сделал и как дань каким-то там хорошим воспоминаниям. Его выворачивает наизнанку от того, что он не может перестать говорить, думать мы, они — и вписывать туда Джеймса. Он кажется себе глупой девчонкой, которая перебирает письма и воспоминания, рвет их на клочки и говорит какую-то полнейшую чушь, думает эту полнейшую чушь, потому что он ровно также прокручивает в памяти воспоминания. И болезненно четко не понимает, не хочет понимать, не может понимать, не понимает.
Мы все еще твоя семья, — говорит Дамблдор с чертовым пониманием, и Сириус не смеется зло потому что это так. Потому что все то самое уважение. Потому что все равно никто не вытянет его семью так, как это делал Джеймс. Джеймс Поттер, у которого он прожил все лето, который салютовал ему бутылкой огневиски все лето и потом половину учебного года, когда он срывался. Также вытягивал отличное все охуенно, чего вы и срывался там, где никто не видит. В сравнении с тем, как рвет его сейчас, то тогда все действительно было зашибись.
Но у него отличная практика и он вытягивает. Он дает себе легкий спуск дома, дает его с Лилс, о чем потом жалеет, потому что ей не лучше, потому что он должен был поддержать ее в силу десятка причин, но почему-то работает наоборот.
До комка в горле забавно от того как расшибаются о стену вся званная дружба мародеров, когда с ними нет Джеймса. Питер пробует подойти лишь раз, и Сириус думает тогда, что его никогда не раздражало бормотание Петтигрю как сейчас — наверное, отголоском чувствует вину, но что-что, а ее отлично глушит алкоголь и миссии, на которых он пытается оказаться чаще. Он так и не знает, это от того, что он хочет еще раз столкнуться с Джеймсом или просто умереть под пропущенным проклятием, но второе он громко и уверенно отрицает в Ордене и вышибает себе новое задание, едва закончив предыдущее. И бесится еще сильнее, с того как все пытаются его защитить.
Ремуса он избегает сам, не специально, просто так получается. Это вовсе не связано с тем, что тот знает его семь ебанных лет, больше, и он точно не зачтет ему Превосходно. Сириус Блэк взрослый мальчик и заботится о своем собственном мысленном дипломе so much, после того как проебал в рядах Пожирателей лучшего друга. Все не так плохо, потому что все так откровенно паршиво, что никакое плохо с этим не сравнится.
Ремус находит его сам, или все же он его? Там, где он его ожидает увидеть в последнюю очередь, там где кто угодно ожидал бы встретить Старосту и Совесть всея Хогвартса, по меньшей мере: всея мародеров — в последнюю очередь. Он планирует избегать его еще вечность, но в этот раз он залит доверху алкоголем, у него под руками изгибается какая-то девчонка с острой талией и он сам машет Рему, перекрикивая музыку, откидывая голову назад и весело улыбаясь. Все еще несомненное превосходно по искренности и даже не в силу оценок, и критерий за болезненность, которая просачивается сама, без приглашения, без благодарственных писем. — Эй, Луни! — девушка льнет к нему и поворачивает кукольную головку в ту же сторону, пока рука на талии собственнически прижимает ее ближе.
— Какие внезапные люди, — смеется Блэк, и поясняет с коротким кивком девушке, так и не вспомнив ее имя, даже не попытавшись, — Мой однокурсник, страшный и большой волк, Лунатик! Не верь его невинному образу и глазам, — таинственно шепчет на ухо, уверенный, что это слышит и Рем, подходящий ближе, и возможно кто-то еще из стоящих рядом. Почему бы нет, здесь одни магглы, не верящие в магию и оборотней, отличная реклама, пара бокалов и девчонка ваша, господа! [ava]http://i1.imageban.ru/out/2018/03/19/230d378333b894cd5b20261422ce6810.gif[/ava][nic]Sirius Black[/nic][tea]<a href="#"  title="шалалей"><b>СИРИУС БЛЭК</b></a>[/tea][fandom]SAINT MARAUDERS[/fandom][sta]I ll lose myself tonight[/sta]

+3

4

Голова начинает болеть, и Ремус невольно хмурится, до рези в глазах всматриваясь в посетителей этого сомнительного бара. Отсюда хочется уйти прямо вот сейчас, но Люпин не может оставить тут своего... друга. Именно поэтому он сейчас неловко переминается с ноги на ногу, облизывая губы и растерянно смотря по сторонам. Где же он?

Бармен наконец-то замечает странного парня, пятном выделяющегося среди обстановки бара, и подозрительно на него смотрит. Замусоленная тряпка остается лежать на мутной поверхности барной стойки, а сам мужчина, грузно переваливаясь, идет поближе к растерянному новичку. Люпин ощущает опасность каким-то шестым чувством; холодные пальцы подрагивают, и он прячет их в рукава пальто. Неожиданно девушки позади визгливо смеются, отвлекая бармена на несколько мгновений, но этого хватает Ремусу, чтобы сделать несколько поспешных шагов дальше, наклоняя голову в сторону, словно собака. Словно волк.

"Где же ты, Сириус?"

На самом деле Ремус даже не был уверен в том, что Блэк действительно здесь, но вариантов оставалось немного: все остальные дерьмовые маггловские бары Люпин прошестерил за последние несколько дней досконально. Кое-где даже успел познакомиться с людьми, которые обещали сообщить ему, если кто-то похожий на Сириуса появится там. Ремус не тешил себя пустой надеждой, - таких бунтарей сейчас в маггловском мире пруд пруди, это среди магов Блэк был белой вороной, а тут одним из тысячи, - но попробовать все же стоило. Этот бар последним в районе, где неделю назад кто-то из Ордена заметил потрепанного Сириуса, и, если его тут сейчас не окажется, то Ремус умывает руки.

Песня меняется с небольшой заминкой. Пьяница за барной стойкой неожиданно просыпается, что-то рычит бармену и слепо шарит по своим карманам в поисках хотя бы пары фунтов. Ремус не отвлекается, идет вперед, слишком правильный, слишком обычный для этого забытого богом бара. Под подошвой поношенных ботинок оглушающе звенят осколки разбитой кружки, а запах крепкого пива смешивается с сигаретным дымом, и находиться тут становится еще тошнотворнее.

Ремус уже готов сдаться и отправиться к себе в снимаемую за гроши обшарпанную комнату, чтобы продолжить заживо сжирать себя от тоски по друзьям, как замечает нетвердый взмах ладонью. Он поворачивается в ту сторону, и замирает, чувствуя, как трескается его сердце и дышать становится больно.

Сириус все же тут. Сидит в полутьме, разбитый, всклокоченный, пьяный. Бравирующий. Больной и отчаявшийся. Ремус внутри такой же. Его сердце осыпается острыми хрустящими осколками с каждым шагом в сторону такого Сириуса.

Девушка, сидящая на коленях у Блэка, с интересом рассматривает Ремуса, а потом хмыкает, пьяно улыбаясь. Ей все равно на то, что происходит в жизни Сириуса, как и ему плевать на нее совершенно. В ее взгляде мелькает снисходительность, когда Люпин замирает в шаге от нее и неловко мнется.

- Ты с ним дружишь, чтобы он тебе на зачетах помогал? - хихикает девушка, кладя руку прямо на грудь Сириуса, ровно на руническую татуировку. Ремус невольно цепляется взглядом за это движение и уже перестать смотреть не может, чувствуя, как сильно хочется рявкнуть на нее. Она не заслужила право вот так трогать Блэка. Но и он сам не заслужил. Эта мысль бьет сильно, заставляя задыхаться, и Ремус вздрагивает, почти испуганно смотря прямо в глаза Сириуса.

- Сириус, - голос немного срывается, но Люпин продолжает, быстро проведя языком по губам, - Ты знаешь, зачем я здесь. Пойдем домой, а? [icon]https://78.media.tumblr.com/0e6f173d8dbf6a037275418b60ee3667/tumblr_nbi5mzmGaj1qgxhq6o2_250.gif[/icon][nick]Remus Lupin[/nick][fandom]HP[/fandom][tea]РЕМУС ЛЮПИН[/tea][sleep]Оборотень, Мародер, лапушка[/sleep]

+4

5

Сириус смеется, выходит пьяно, выходит читай искренне — он рад, что здесь Луни, он рад, что здесь… как там ее имя? Да какая всерьез разница! Он ловит ее руку своей, прижимая к груди сильнее, выходит также как когда чем-то клянешься, выходит почти также с какой-нибудь мимолетной оговоркой, что трезвые люди не разваливаются в темных барах, трезвые люди в повседневности используют свои руки — скучнейшая повседневность, продаю эту, скупаю ее у друга!

— Ты не поверишь, я абсолютно не помогал ему ни в одном зачете! — весело протестует Сириус, отлично улавливая детали ты и тебе и какое ты из двух ты, адресуют ему, но заменяет, но варьирует и выбирает то, что ему симпатичнее, абсолютно не раскаивается. Пару стаканов до или после — и он бы оскорбился за Рема, пара стаканов после или до — там, где он сейчас, ему просто весело, весело вести незначащие беседы и ни на что не обижаться.

Не обижаться куда проще, чем помнить все обиды, обиды — как великолепное слово ни о чем, потому что, эй, Джеймс, слушай, ты знаешь, я чего-то обиделся. Отчего-то это обидно, когда ты предал все, ушел к Пожирателям, и еще пара причин, не таких страшных, но несколько своеобразных, конечно. Немного обидных. Обидно звучит куда лучше, чем эй, Джим. Меня раздирает вничто на части. На манер разбитой о стену бутылки, раздирает настолько вничто, что оборотни приходят за мной не только в полнолуние, а выть можно даже без анимагической формы. Херня какая-то, послушайте только.

Он мельком ловит взгляд Рема, какой-то испуганный, загнанный, будто за ним гонится десяток охотников, вычисливших, что он оборотень и съел в минувшее полнолуние десяток новорожденных детей. Сириус мнется, недовольно передергивает плечами от ассоциации, ненавидит следующую, затрагивающую предыдущую почти полностью, с короткой поправкой на чистокровных детей и Пожирателей — вместо охотников. Затрагивает и отскакивает, споткнувшись об алкогольную стенку, сооруженную Блэком, отскакивает, оставляя за собой лишь короткое раздражение.

— Прости, маменька, — Сириус морщится почти сразу, жалея что начал, потому что настроение качается на астрономической башне и вот-вот пытается оступиться. Вспоминать семью — именно, вот, что не хватало ему для полного счастья! Но у него все охуенно и он отлично натягивает улыбку обратно, сверкает глазами и тянется к бутылке, чуть отгибаясь и шаря рукой по столу, оставляя вторую на спине у девчонки, придерживая, прижимая ближе, продолжает, — Я собрал свои манатки и съебался из дома много лет назад, так что считаю себя в полном праве нарушать комендантский час!

— А если я задолжал тебе незабываемое свидание в твоей жизни за всю помощь с зачетами, набери мне завтра, сегодня я уже немного окольцован, — Блэк легко перекидывается на вторую часть подмигивает — не то Лунатику, не то той, кем он окольцован — так и не вспомнил ее имя, даже не попытался.

Он отлично знает, о, догадывается, что Луни забыл в на редкость паршивом баре, разве что не знает, как тот умудрился его найти в огромном Лондоне, но на это совершенно искренне плевать сейчас, и он определенно не собирается ни домой, ни восхищаться нравоучениями или словами ебанной поддержки, в которых Рем, конечно же, наверняка, альма мастер. [ava]http://i1.imageban.ru/out/2018/03/19/230d378333b894cd5b20261422ce6810.gif[/ava][nic]Sirius Black[/nic][tea]<a href="#"  title="шалалей"><b>СИРИУС БЛЭК</b></a>[/tea][fandom]SAINT MARAUDERS[/fandom][sta]I ll lose myself tonight[/sta]

+4

6

Ремус с трудом давит судорожный вдох, когда Сириус смеется, громко, заливисто, и его звонкий голос отдает горечью, скрипящей на зубах. Пьяные посетители из-за соседних столиков лениво оборачиваются, без интереса окидывая смеющегося человека взглядом, невольно цепляясь за яркую кофту его подружки. Ремус тоже за нее цепляется, и на мгновение в его глазах разливается целое озеро - море, океан - грусти и такой запредельной тоски, что, хлебнув ее, уже никогда не вернешься в норму. Каждый раз вид беззаботной девушки на коленях выбивает Люпина из колеи, тянет из него все счастье словно дементор, не оставляя ничего, кроме горького разочарования. Люпин почти привык. Почти.

Девушка снова хихикает и охотно прижимается к Сириусу, кидая короткий пьяный взгляд из-под ресниц на Ремуса. Тот не понимает пытается ли она так с ним кокетничать или просто из-за алкоголя моргает так медленно и томно взмахивает ресницами.

Кто-то совсем рядом сталкивает со столика бутылку и та разбивается так тихо, словно в другой вселенной. Бар довольно гудит пьяными голосами, и Ремус чувствует себя в улье. Ему не нравится. Он неуютно переступает с ноги на ногу, ссутулится, словно пытаясь казаться меньше, и нервно трет пальцами некрасивый рваный шрам прямо на переносице. Волнуется.

Сириус шутит и улыбчиво скалится своей подружке, а Ремус лишь чуть склоняет голову вперед, перехватывая его взгляд своим и не моргая.

- Сириус, - повторяет он уже строже, словно они вернулись обратно во времени, на шестой курс, когда Ремус уже год был старостой и осмелел настолько, что делал замечания своим долбанутым друзьям. Он и правда напоминает себе мамочку, мамочку Мародеров, которая растеряла всех своих детей и теперь пытается вернуть их. Не получается.

Слова застревают в горле, и Люпин двигается вперед, делая небольшой шаг ближе и осторожно протягивая вперед руку. Девушка следит за ним расфокусированным взглядом и улыбка вянет на его лице. Кажется, до нее наконец начало доходить.

- Ты же понимаешь, что это все, - Ремус и сам не знает, говорит ли он о баре и незнакомой девушке или о погружении в тоску и жалость к себе, - не выход.

Говорит и понимает, что для сломленного Сириуса все это - практически выход. Люпин знает, какая крепкая дружба связывала их столько лет, дружба, которой он иногда и сам завидовал; столько воспоминаний сейчас бьются в голове Блэка. Насколько это разрушительно. И он должен - обязан - вытащить Сириуса из этого болота.

Ремус почти не вздрагивает при следующем предложении поддатого Блэка, а нервную дрожь скрывает резким движением плеча.

"Он не может знать. Никто не знает," - думает Люпин, краснея неравномерными пятнами стыда, делающими шрамы на лице еще более уродливыми. Девушка на коленях Сириуса кривится, замечая ярко-белые рубцы на коже Ремуса, и последний хочет отвернуться и спрятать лицо в ладонях. От осознания своей беспомощности, вторичности его начинает мутить.

- Сириус, пойдем со мной? - полувопросительно тянет Ремус, нагло игнорируя шутку Блэка про свидания, и робко касается его плеча, а потом трясет его, чуть сжимая пальцы. Девушка недовольно стреляет глазами, щурится и дует губы, явно не желая расставаться с отхваченным ею красавчиком так быстро. Массивные серьги звенят в ее ушах и слепят глаза отражениями блеклого света ламп, - Пойдем, и я обязательно что-нибудь придумаю.

Ему кажется, что весь бар наблюдает за ним; он чувствует десятки взглядов на своей спине и хватает воздух как рыба, а потом улыбается надтреснуто своему другу и никому больше.

- Я обещаю, - одними губами шепчет Ремус и мягко тянет Сириуса к себе, на себя, желая скинуть девушку с его коленей. [icon]https://78.media.tumblr.com/0e6f173d8dbf6a037275418b60ee3667/tumblr_nbi5mzmGaj1qgxhq6o2_250.gif[/icon][nick]Remus Lupin[/nick][fandom]HP[/fandom][tea]РЕМУС ЛЮПИН[/tea][sleep]Оборотень, Мародер, лапушка[/sleep]

+5

7

Блэк понимает, что этот выход, лучший из всех возможных выходов, которые можно для себя разыскать. Нет, ему не меньше нравится вариант шагнуть из окна, чтобы насмерть или под палочки Пожирателей, но первое уж тем более не одобрит их правильный мальчик, а второму не позволит случиться уже он сам, он не настолько слабак.

— Обещаешь? — переспрашивает Блэк, слышит каким-то чудом. Очень хочет верить, только в голосе звучит отнюдь не вера в светлое будущее, а злость, насмешка. Эй, Луни, правда? Ты сможешь справиться с тем, с чем не справляются литры алкоголя, дорого, паршивого, маклерского, магического, коктейлей — нихуя. Может быть вернешь Джеймса щелчком пальцев, а?

Девушка утекает сквозь эти пальцы, пятясь от его злости, пятясь от рассыпающихся между ними искр, просто в какой-то момент он понимает, что Лунатику удалось, и вот, ее тоже нет. Почти как Джеймса, слушайте. А Сириусу смешно, Сириус громко смеется, зло, не заботясь, не окликая, не подхватывая ее под руку, за талию, целуя ее в засос и не говоря, что да, отличная идея, слышала? Давай поедем к тебе. Ему смешно насколько у него из под пальцев утекает все.

Толпа выносит отголосок не то драки, не то пьяных прогулок, толкает к нему на колени стоящего слишком близко Рема, ну, отчего бы и нет. Рука привычно ложится ему на спину, надавливая ровно также, как минутой назад утянутой толпой девушке. Блэк даже не думает, да ну, нахуй. Пускай, заебись сидит.

— Мой дорогой Лунатик, — отточенно вежливо и высокопарно, у него десятилетия - полтора - практики, и он выучил зубодробительную практику на превосходно. Выучил, сдал, подтверждает. Подтверждает, даже когда весь мир сдает и осядет галимым пеплом на губах. Вовсе не сигарет.

— Простите, но я отклоняю ваше предложение.
Он звучит картинно, вычурно, с налетом галантности и не хочет. Не хочет домой. Не хочет трезветь. Не хочет слушать слова поддержки. Не хочет верить. [хочет]

— Ты не заменишь Джеймса, извини, — бросает, чувствуя как отпускает злость, как слетает вникуда, слишком быстро покрытая пылью, как становится никак, плевать, спокойнее, веселее. Он облизывает губы на предмет недавнего алкоголя, вздергивает бровь, насмешливо, скидывая со смешком и скользнув ладонью по спине немного вверх и позже вниз.

— Впрочем, можешь вписаться в другую часть, а? — в голове пусто, лениво шумит выпитый ранее алкоголь, он не чувствует ничего непристойного в предложении, неловкости, раскаяния что настолько опускает их семилетнюю дружбу, он достаточно пьян и видит в этом отличный способ на то, чтобы Ремус его послал на хуй и съебался.

Ему весело, ленивым отголоском пьяного прибоя, почему бы нет. Друг отлично вписывается на колени, отнюдь не хуже девчонки. И да, Рем удивительно легкий — немногим тяжелее девчонки, едва ли, не легче. Он там что-нибудь вообще ест? [nick]Sirius Black[/nick][status]I ll lose myself tonight[/status][icon]http://i1.imageban.ru/out/2018/03/19/230d378333b894cd5b20261422ce6810.gif[/icon][tea]<a href="#"  title="шалалей"><b>СИРИУС БЛЭК</b></a>[/tea][fandom]SAINT MARAUDERS[/fandom]

+4

8

Ремус видит глаза Сириуса, за секунду прояснившиеся и ставшие такими колючими и злыми, и хочет отшатнуться, отойти, исчезнуть и оставить друга в покое. Но Люпин давит в себе страх и крепче перехватывает чужое плечо, гулко сглатывая. Сириус не в себе, говорит мысленно себе Ремус, ему тяжело и больно. К чему-то подобному готовился Рем, когда только начинал искать своего друга. Их четверка рассыпалась как карточный домик; у Ремуса осталась только Лили, сломленная и больше похожая на собственную тень Лили, и он захотел хотя бы попытаться вытащить из болота Сириуса.

Кажется, девушка понимает окончательно, что все идет совсем не так, как она рассчитывала, когда подсаживалась к загадочному парню в начале вечера. Она ерзает неловко, кривит губы и раздраженно смотрит на Ремуса, словно говоря, что именно он виноват в разрушенных планах на ночь и, может быть, даже утро. Такой Блэк, от которого просто несет ядовитой злостью, пугает ее. Впрочем, как и Ремуса, но он знал еще со школьной скамьи, что надо делать. Ну, думал, что знал, потому что таким Сириуса не видел даже он.

Девушка гибко ныряет под руку Ремуса, поджимает губы и поправляет свою юбку, демонстративно, чтобы Сириус оценил, что теряет. Смеющийся Сириус, естественно, не оценивает, и она шустро сбегает, бросая Ремусу колкое "фрики". Ремусу все равно.

Позади кто-то кричит, мерзко скрипят ножки отодвигаемых стульев, чуть дрожит пол от тяжелых нетрезвых шагов. Люпин не отвлекается, не поворачивается, смотря только на Сириуса, и зря. Кажется, кто-то серьезно решил драться, поэтому все столы сдвигают в стороны, создавая арену. Все пьяны, нетерпеливы и хотят зрелища, поэтому не думают об удобстве других; толкаясь, люди встают на свободные места, отходя назад. Ремуса кто-то толкает в спину, он, не ожидавший такого, пытается сделать шаг вперед, но цепляется ногой за стоящий совсем близко стул и падает, нелепо взмахивая руками. И оказывается совсем не там, где надо.

Лицо Сириуса так близко, и Ремус чувствует запах его одеколона, пива и пота. Тот, кто его толкнул, все же поворачивается, чтобы извиниться, но только пьяно смеется, замечая, где оказался Люпин, и отворачивается обратно. Люпин и сам бы с удовольствием посмеялся, если бы не был в таком смятении.

Его просто парализовало, поэтому он и не встает сразу, крепко держась за плечи Блэка, не дыша. Позади слышится звук удара, а потом рев толпы, но Ремус словно оглох, во все глаза уставившись на своего друга так близко. Он хочет что-то сказать, может быть извиниться, но чужая рука, так спокойно легшая на спину, вышибает из него весь воздух и мысли. Он слышит, что говорит Сириус, но не слушает. Пальцы бездумно перебирают тонкие складки одежды на плечах Блэка, а кончики ушей горят от смущения. Ему стыдно, страшно, так приятно сидеть на коленях у Сириуса, что это больно.

- Я не... - Я не пытаюсь его заменить, придурок, хочет закричать Ремус, но сил хватает только на неожиданно злой взгляд и сжатые зубы. Коротко остриженные ногти вжимаются в плечи Блэка, словно это может его привести в чувство. Люпин открывает рот, чтобы сказать что-нибудь, но так и замирает.

- Ты не понимаешь, что несешь, - тихо и очень-очень зло говорит Люпин. Сириус невозможен, отвратителен, использует чужие слабости. Ремуса трясет то ли от злости, то ли от желания сказать ему "да" на его непристойное предложение. Сейчас он очень ярко ощущает, насколько близко они друг к другу, как горяча ладонь на спине и какой козел Сириус.

- Ты топишь себя в алкоголе и жалости к себе. Стоило случиться действительно ужасной вещи, как ты сразу же сбежал, поджав хвост, оставив всех остальных решать проблемы. Я бегаю за тобой, словно нянька, вместо того, чтобы заняться действительно полезным делом, - ярость и отчаяние внутри смешиваются, заставляя Ремуса придвинуться ближе, прижаться крепче, схватить друга за плечи так сильно, что не дернуться, и выплевывать ему эти слова в лицо, - Ты эгоист, Блэк, считаешь, что страдаешь только ты. Ты представляешь, каково сейчас Лили? Или мне?

Ремус встряхивает его, как щенка, щурится и совсем по-волчьи обнажает верхние зубы. До полнолуния еще долго, но Сириус так сильно его выбесил своим поведением, своими предложениями, что Люпину кажется, что превращение через пару часов.

- О нет, конечно же нет! Ведь только Сириус способен страдать, все остальные могут спокойно смотреть, как один друг оказался по другую сторону баррикад, второй спивается в грязных маггловских барах, а третья не может заснуть, пока не проплачет несколько часов.

Люпину неудобно так сидеть, ему жарко от злости, духоты и близости Сириуса. Его трясет, словно наркомана, ломает и выворачивает. И он делает самую безумную вещь в своей жизни: целует гребаного Сириуса Блэка, заменяя этим удар, зло и быстро, совсем не так, как мечтал несколько лет. Больно укусив его за губу напоследок, Ремус отшатывается, резко вскакивает с колен и бросает, разворачиваясь:

- Возьми себя в руки, Бродяга, иначе Джеймс ни за что не вспомнит тебя и не вернется в норму. Ты не похож на того Сириуса, которого мы все знали.[icon]https://78.media.tumblr.com/0e6f173d8dbf6a037275418b60ee3667/tumblr_nbi5mzmGaj1qgxhq6o2_250.gif[/icon][nick]Remus Lupin[/nick][fandom]HP[/fandom][tea]РЕМУС ЛЮПИН[/tea][sleep]Оборотень, Мародер, лапушка[/sleep]

Отредактировано Edward Kaspbrak (2018-03-27 00:48:51)

+4

9

Он ждет, что его просто пошлют на хуй, встанут сейчас с колен, влепив, может быть, пощечину. С каким-нибудь возвышенно патетичным, я не ожидал от тебя такого. Я считал тебя лучше — и ему будет очень стыдно, очень неловко. Однажды. Когда он протрезвеет. Где-нибудь года через пол, если не сведет себя в могилу раньше. Но да, какое просто в твоей ебанной жизни, Блэк, признайся, где ты его проебал? О, это ведь святой мальчик Ремус — совесть и разум мародеров. Их здравый смысл и, долейте еще пять раз по сто — нотаций и наставлений.

— Мне похуй, — делится Блэк, искренне, врет всем и вся, даже Рему, раскачивается и смотрит насмешливо, дополняет свою возведенную из бутылок стенку еще парой деталей и весельем, болезненно раздирающим весельем, с которым ему только на этаж душевнобольных в Мунго. Отвратительное чувство, когда не получается врать самому себе, от-вра-ти-тель-но-е. В голове бьется раскаленным гонгом заткнись, бьется. Не говорит.

Блэку кажется, что на них смотрят всех, каждый, каждому интересно, но нет, все вовлечены в драку, все кричат и поддерживают, делают ставки, говорят, смеются, кричат, всем похуй на них, так же как и им - ему - похуй на -них-. Этим маглам абсолютно поехать на то, что его, Блэка, оставил Джеймс, что его доебался Рем — их ходячая совесть, нашедший невесть как даже в огромном маггловском Лондоне. Сириус охуенно сильно хочет быть таким же как эти магглы. Которым похуй. по - ху - й.

Сириусу нет. Он врет Ремусу, врет себе, врет Ордену, знает что как минимум они двое нихуя не верят. — Только мне, — соглашается Блэк, подавшись вперед, звучит надтреснутой насмешкой над самим собой, залитой больным весельем, и собирается врезать. Ему нечего терять. Он ненавидит выслушивать подобное, ненавидит, когда собеседник прав.

Прав со своей колокольни, своего угла мироздания. Рем не понимает. Понимает лучше всех остальных, но все еще не понимает, потому что да, так — страдает только он. И, да почему бы ему не пойти по стопам Поттера, клавшего на всю их дружбу, почему бы не испортить все еще сильнее в своей жизни? Отличный план, Бродяга, вперед! Не успевает.

Не успевает даже никак отреагировать, ни после, ни до, успевает почувствовать вкус имбиря и трав, а потом Рем отшатывается и бьет, больно, словами прямо под дых. Оказывается на ногах за мгновение, так же резко разворачивая обратно к себе. Не может выбрать между въебать или въебать. Ремус не уйдет отсюда на своих ногах, если он станет. Это понимание как-то продирается сквозь алкоголь, и Блэк пытается, пытается удержать хотя бы в этих рамках. Оборотень, да? Вы, блять, серьезно?

Злость никуда не уходит, только разгорается еще ярче, и Блэк грубо толкает его к стене — та оказывается близко, ближе чем могла бы быть, еще и освобожденная от всех парочек сейчас — вбивая в нее лопатками, хватая за запястья. Злость раскатывается по стене сильным прибоем, и у него не получается игнорировать дальше. Он даже не станет пытаться.

— Все так просто, а? — тянет Блэк, хватая за руки Ремуса, выворачивая, подимая над головой. — Убрать алкоголь, и разумеется Джеймс раскается, решит, что это дурной выбор в его жизни и вернется! — шально, громко, — Разумеется, — подсказывает, сжимает запястья сильнее. — Может, все вообще из-за меня, да? — раз уж, стоит ему бросить пить, и все наладится. Хотя, можно даже не перекраивать слова Рема. Кому он станет врать, что не думал об этом.[nick]Sirius Black[/nick][status]I ll lose myself tonight[/status][icon]http://i1.imageban.ru/out/2018/03/19/230d378333b894cd5b20261422ce6810.gif[/icon][tea]<a href="#"  title="шалалей"><b>СИРИУС БЛЭК</b></a>[/tea][fandom]SAINT MARAUDERS[/fandom]

+3

10

Ремус правда хочет уйти. Просто развернуться, протолкнуться через пьяную толпу, задыхаясь от неприятного запаха алкоголя, и вырваться на улицу, оставляя Сириуса позади. Оставляя все свои переживания и боль там, в подвальном помещении бара, и он уже делает первые шаги, сжимая зубы, чтобы еще что-нибудь не сказать Блэку. Злость на него все еще никуда не пропала, она горит, она обжигает изнутри, и Ремуса тошнит от нее, от себя, от Сириуса. Ему точно нельзя оставаться тут, не после того, что он сделал и что сказал. Сириус вспыльчивый, загорается, как спичка, с громким шипением и горит долго-долго. Ремусу с этим не совладать. Не сейчас.

Естественно, Блэк считает по-другому. Он пьян, сломлен, и, Мерлин, как же он зол. Люпину кажется, что он чувствует злость в воздухе, дышит ей. Голова кружится, когда Сириус резко дергает его обратно, бесцеремонно хватая за руку. Ремусу хочется оттолкнуть его прочь и прорваться к выходу, лишь бы не сорваться снова и не сотворить что-то ужасное.

Крики и звуки ударов не затихают, бармен даже не пытается вмешаться, продолжая меланхолично протирать стаканы, а у Люпина подкашиваются ноги от хватки Сириуса на запястье. Он резко трясет рукой, пытаясь стряхнуть наглую ладонь, шипит что-то раздраженно и невольно смотрит прямо в глаза Блэка. И все, его ярость захватывает, сковывает цепями, и Ремус чувствует, как теряет контроль над своими эмоциями.

Стена больно врезается в спину, выбивая воздух из легких. Пальто, которое Ремус так и не снял, не дает почувствовать каждую неровность и холод, но он все равно пытается отстраниться, выгнуться, чтобы не касаться. Не получается. Сириус сильнее, злой Сириус сильнее вдвойне, а Люпин вывел его из себя. Правда, не одного его.

- Пусти меня, - тихо цедит Ремус, смотря в глаза напротив и вздергивая упрямо подбородок. Сириус похож на яростное животное, и Люпин на пробу дергается, проверяя, насколько крепко его держат. Естественно, ничего хорошего из этого не выходит.

Блэк рядом, еще ближе, чем был всего минуту назад, когда Ремус сидел у него на коленях, как какая-то барышня; он давит физически, морально, заслоняет собой мутный свет от ламп. Люпин чуть сдвигается, пытается выпрямиться, но ноги скользят по залитому пивом полу. Задев своим тощим коленом чужое, Ремус вздрагивает и шумно втягивает носом воздух.

- Ты решил жалеть себя, спиваясь и пытаясь забыться, вместо того, чтобы решать проблему, - упрямо повторяет Ремус, предчувствуя удар по лицу, но не останавливаясь, - Видимо, твои мозги сгнили в спирте, раз ты серьезно веришь в то, что Джеймс мог больше семи лет дурить нас всех, а потом внезапно открыто перейти на другую сторону. Почему не раньше? У него было столько возможностей, чтобы убить нас всех, сдать весь Орден, но он решил довольствоваться малым. Тут что-то не так.

Ремус поджимает чуть дрожащие губы, стараясь не думать, не представлять, как они выглядят сейчас со стороны. От этого по всему телу бегут мурашки, и Люпин сжимает пальцы в кулаки, пытаясь не вздрагивать. Сердце стучит так быстро, что, если сосредоточиться, можно увидеть, как двигается в такт грудная клетка, но Ремус пытается никак внешне не выдавать свое волнение. Получается паршиво.

- Собираешься врезать мне за правду, Блэк? - Люпин щурится и чуть поворачивает голову, подставляя щеку и скулу, чуть покрытую веснушками и шрамами, остро и вызывающе косится темными глазами, - Валяй, если тебе станет легче и ты наконец возьмешься за ум.

+4

11

— Его опоили, а мы даже и не заметили, да? — подсказывает, бесится, тот высказал свою точку зрения более чем однозначно. А Сириус тоже не верил. Отказывался верить. Спасибо, продано!

Блэк сжимает зубы так, что у него сводит скулы, челюсть. В голове шумит ярость, боль, и вовсе не от музыки или алкоголя, он чувствует себя достаточно пьяным, чтобы Ремуса пришлось выносить, но недостаточно, чтобы было плевать. н е д о с т а т о ч н о.

Его не отпускает, пускай и тошнит от подставляющего щеку Рема, по всем ебанным божьим заповедям, или глупейшему идиотизму.

Отпускает запястье и бьет, больно, с силой, замахом, так, что голова Рема свободно мотается будто кукольная, будто на тончайших веревках. Бьется еще и о стену. Только тогда отпускает второе запястье, позволяя руке свободно упасть, вбивая кулак рядом в стену.

Блэк смотрит как инстинктивно поднимает руку к лицу в первое мгновение, как отшатывается, как болтается голова, смотрит, с отвращением понимая, что не вызывает это ничего. Разве что краем задевает интерес, разве что накатывает чувство пустоты.

Он не пытается вспомнить, просто лениво ворочаются мысли, что они никогда не поднимали на него руку, он не поднимал. Никто из них не поднимал друг на друга руку, ну, Джеймс врезал ему на шестом курсе, из-за Рема, Джеймс же вышибал мозги, вправляя их на место, в Хогвартсе, после того как он ушел из дома. и, Джеймс — это вообще отдельная речь, они ставили друг другу фингалы, а потом ужасно ими гордились. В шутку да. Потому что нужно было поправить мозги — да. Но без Ремуса, без такой исписанной мелким шрифтом злости, и нет, нихуя не легче. В этом он был уверен, еще до того как ударил.

Блэк морщится, сильно, криво, разворачивается, уходит и подхватывает со стола початую бутылку, удивительно, что никем еще не уведенную, впрочем, может и не свою, его единофиолетово.

Хочется врезать еще — за правду, за лекции, нотации, просто. Это нихуя не делает жизнь проще, у него отвратительно трезво трещит в голове, что он пожалеет, что уже жалеет — отголоском здравомыслия за которое отвечает не он. Отголоском раздражающего гудения, настолько раздражающего, что он даже не разворачивается, чтобы посмотреть как он там. Жить будет. Остальное — не его забота. Знает, что развернется еще через минуту, максимум, полторы, вытащит его из бара и проследит, чтобы аппарировал ко всем дракклам. Он чувствует себя до отвратительного менее пьяным чем десять минут назад и пьет, оставляя без внимания все, чем ему ебали сейчас мозг.

Он раскачивает бутылку, удерживая ее двумя пальцами за горлышко, на вытянутых пальцах, на вытянутой руке, вперед - назад - вперед - назад. Раздражение и злость никуда не деваются, просто переходят в какие-то свои градации, новый этап, если хотите, и навязчиво хочется не то проследить, чтобы с другом — возможно. наверное — все было хорошо, не то въебать ему еще сильнее, потому что, а вдруг, если переборщить — станет легче. А вдруг?

Он уже переборщил, — лениво качается мысль, которую легко залить алкоголем, задевая локтем какого-то парня, пожать плечами вместо извинения, и даже, скажем, разойтись мирно. От мысли об избитом Люпине — скручивает в животе, и Блэк секунды две пытается понять в каком смысле, при каком отношении, прежде чем считает, что похуй. по - хуй. Зато ловит за хвост — смешная аналогия проскакивает и растворяется, от мародеров осталась горстка пепла, почему бы и нет. Ловит за хвост другую мысль, тратит секунду другую, а потом пожимает плечами и разбивает бутылку о голову незнакомого парня, ныряя тому под руку.[nick]Sirius Black[/nick][status]I ll lose myself tonight[/status][icon]http://i1.imageban.ru/out/2018/03/19/230d378333b894cd5b20261422ce6810.gif[/icon][tea]<a href="#"  title="шалалей"><b>СИРИУС БЛЭК</b></a>[/tea][fandom]SAINT MARAUDERS[/fandom]

+3

12

Голова трещит. Ремус жмурится и стискивает зубы, чувствуя, как боль расползается по виску, которым он приложился к неровной стене. Сириус все же ударил.

"Насколько же ты пьян?"

Ремусу почему-то обидно, словно Блэк только что сказал, что они не друзья. Люпин открывает глаза и смотрит куда-то вперед и одновременно внутрь себя. На скуле словно корка льда, она расползается вниз, вверх, всюду, покрывая кожу броней. Покрывая сердце. Сириус рядом, дышит на него перегаром и злостью. У их ошибок всегда будет запах алкоголя. Ремус даже не вздрагивает, когда Блэк, словно в дерьмовой мыльной опере, бьет кулаком в стену рядом. Кажется, кто-то понимает, что рядом происходит что-то странное, Люпин слышит удивленные возгласы, но лишь машет рукой в ту сторону, мол, все в порядке. Ни черта не в порядке.

С ними двумя творится что-то странное. Они разваливаются на куски прямо тут, посреди подвального бара. Ремус чувствует взгляд Сириуса, кривит губы, отчего вспухшая кожа неприятно натягивается, но глаз не поднимает. Словно боится увидеть во взгляде друга что-то ужасное.

Наконец, чужое давление пропадает, Блэк быстро отстраняется, оставляя лишь пустоту и боль. Впрочем, ничего не меняется, да? Люпин чуть поворачивает голову, смотря за тем, как он хватает бутылку со стола и уходит, растворяется. Толпа похожа на огромное темное существо, она расползается, размыкается, впуская в себя Сириуса, поглощает его всего, забирает его у Ремуса. Хотя, как можно забрать то, что никогда не было твоим?

У Люпина перед глазами все еще мелькают черные точки, виски ломит, а скула болит при каждом движении челюсти. Ремус отталкивается от стены и на выдохе выпрямляется. Он не знает, что надо дальше делать, не знает, как поступают люди в таких ситуациях. Друзья никогда не били его. Но еще его друзья никогда до этого и не предавали всех. Все случается в первый раз, верно?

Ощущение незавершенности давит, не дает нормально дышать и думать. Ремус хмурится, недовольно-расстроенно прищелкивает языком, пальцами мягко касается скулы, а потом резко давит, шипя. Рана настоящая. Удар настоящий. Сириус настоящий и шатается сейчас непонятно где.

"Надо найти, я обещал, я..."

Ноги чуть скользят, Ремус неловко хватается за стул, на котором не так давно сидел Блэк, и всматривается в толпу. Естественно, Сириуса рядом нет. Не будет же он стоять и дожидаться того, кого только что ударил? Ремус чувствует себя невообразимо упрямым ослом, когда идет его искать. Лишь бы он не успел за несколько минут натворить глупостей.

Конечно же Сириус успевает.

Где-то правее толпа начинает волноваться. Слышатся крики, визги, мимо нетрезвой походкой пролетает какая-то девушка, задевая Ремуса кончиками своих длинных зачесанных наверх волос; следом появляется улюлюканье и одобрительные хлопки. Там, понимает Люпин, именно там сейчас Блэк. Он не может знать, потому что далеко, потому что между ними люди, но он уверен - кто еще после выпитого и тяжелого разговора пойдет срываться на других? Конечно же Сириус. Так было всегда.

Ремус расталкивает людей, на ходу извиняясь, зная, что никто не услышит. Музыка в проигрывателе стихает, и крики разгоряченной толпы слышно громче.

Там, где стоит Сириус, уже начал образовываться круг. Напротив него покачивается какой-то парень, на полу лежит другой, весь в пиве, стеклянной крошке и крови, и у Ремуса перехватывает дыхание. "Пожалуйста, пусть это сделал не Сириус."

Толпа шумит прибоем, яростью и предвкушением подталкивает дерущихся друг к другу, но Ремус не хочет, чтобы это продолжалось. Сейчас бы взмахнуть палочкой, откинуть какого-то мужчину от Сириуса, того вырубить и утащить отсюда, но здесь слишком много магглов. Здесь нельзя делать такие вещи. Именно поэтому Люпин лезет вперед и, несмотря на болящую до слез голову, резко хватает Блэка за шиворот, словно злобного кота.

- Проклятье, Сириус! Не глупи, не связывайся с магглами! - удивительно крепко вцепившись в футболку друга, Ремус придвигается так близко, что почти прижимается к его плечу. Толпа с удивлением наблюдает за этим наглым вмешательством. Мужик напротив сжимает кулаки и почти рычит:

- Как ты меня назвал?

- Никак! - быстро отвечает Люпин, выпрямляясь во весь свой рост и расправляя плечи. Его ладонь аккуратно придерживает злого, как тысяча дементоров Сириуса за загривок. Ремус не знает, как можно выкрутиться из этой ситуации без потерь, поэтому ляпает первое, что пришло в голову, - На улице уже полиция, кто-то вызвал. Советую всем сваливать отсюда!

Страх и злость, видимо, придают Ремусу сил и уверенности в себе, потому что его голосу верят. Наверняка это не первый рейд полиции сюда, так что люди действуют довольно слаженно, двигаясь к запасному выходу; даже здоровяк напрочь забывает про Сириуса, подхватывая своего друга на руки. Люпин же настойчиво тянет Блэка в противоположную сторону, к туалетам, рассчитывая оттуда аппарировать.

+2

13

Толпа шумит, оттеняя шум алкоголя в ушах, и сейчас он впускает этот шум, покачиваясь впускает шум к себе, в себя. Он — как часть этого хаоса. За упавшего почти сразу вступается какой-то друг, знакомый, собутыльник, кто бы то ни было. Блэк не скрывается, не пытается исчезнуть, скорее лезет вперед, они успевают обменяться парой злых ударов, ему успевают подбить глаз, прежде чем толпа шумит и растаскивает их — лишь для того, чтобы организовать импровизированную арену. Сириус ухмыляется и ничего не имеет против.

Против имеет очень веское мнение Ремус. Очень отчетливое, очень веское, неожиданно для всех — очень убедительное. Сириус шипит сейчас раздраженной кошкой, плюя на анимагическую форму, плюя на все, что только можно — отличный жизненный план.

- Ты охуел? - ему не стыдно, он с силой вшибает его в стену, не заботится о чужой хрустальности, что даром, что оборотень, он переломит ему шею, если захочет. Вжимает, больно сжимая за плечи, нихуя не успокоившийся, наоборот, но все же где-то подобрав старую плашку о том, что Рема бить нельзя.  Подбирает. Психует. Отчетливо в деталях представляет как расшибает ему лицо об асфальт или плитку, здесь, в туалете, и его передергивает.

Не во славу какой-то мифической дружбы, которая с каждой минутой все больше похожа на передернутую пеплом пыль, а потому что рассыпется. Тот, кто остановил драку и протащил его через треть не слишком большого паба. Блэк вспоминает и раздраженно шипит, перемежая с ругательствами сквозь зубы.

- Охуел, - соглашается вместо Люпина и смотрит зло, из под ресниц, ненавидит за то, что вытащил его из драки, пытается вытащить из клуба, не дает бить бутылки и лезть под удары, охуел.

Мимо проходит, пробегает какой-то парень, кривится, будто наевшись стекла или лимонов, и презрительно сбрасывает ругательство, дополняя коротким пидоры. И Блэк шипит раздражённым котом, дергается, чтобы врезать, и психует сильнее, когда Ремус тянет нечто возвышенное о том, чтобы он успокоился. Не тянет, выдыхает едва слышно, свое, Сириус, блять, нет. Даже не ругается — ругается за него Блэк, вслух, в мыслях, а потом пожимает коротко, рвано плечами. Резко разворачивается, криво улыбаясь, кривится больше. Прокладывает рукой путь под чужое пальто, обхватывает за талию. Не ввязывается в драку, радуйтесь !

— Да кто ты такой чтобы осуждать мой выбор на эту ночь, а? — растягивает слова в предложении, смотрит зло, из под ресниц, подтягивает ближе к себе, как согласную на все девчонку — Ремус не она, но он в рот ебал его сопротивление сейчас. Уже смирился с тем, что вечер безнадежно испорчен. Только у него свое чувство смирения. — Да, детка? — замечает красные пятна и плюет, не дает отстраниться, почти не задумываясь, что делает что-то не так. Какой-то безмозглый оборотень считает, что он не должен драться, пить, справляться с этим сам? что же, пускай! Разгребай последствия, попробуй.

Парень сплевывает и хлопает дверью туалета, бросив что-то напоследок, Блэк не слушает. Разворачивается к нему всем телом, толкая обратно к стене, мягче, не убирая руку, сжимает пальцы на талии, смотрит на него зло, насмешливо. — Настолько все устраивает, да? — Он ждет удара, не держит руки, достаточно близко, но размахнуться можно легко. Не дожидается за пару секунд и проталкивает ногу  между ног Рема, привычно, также как зажимал бы любую девушку. Not a big difference. Он делает что-то не так, но злость клокочет у самого горла, дышит раздражением и никак её хочет успокаиваться. Только катится в самую преисподнюю к самым дракклам. [nick]Sirius Black[/nick][status]I ll lose myself tonight[/status][icon]http://i1.imageban.ru/out/2018/03/19/230d378333b894cd5b20261422ce6810.gif[/icon][tea]<a href="#"  title="шалалей"><b>СИРИУС БЛЭК</b></a>[/tea][fandom]SAINT MARAUDERS[/fandom]

+2

14

Толпа двигается в сторону выходов, а Ремус тянет за собой Сириуса. Тот на удивление тих, пусть и злобно шипит. В пабе через несколько минут никого не останется кроме заторможенного бармена, который явно не в первый раз встречает полицейских лицуом к лицу, так что, по расчетам Люпина, в туалете уже должно быть пусто. И Ремус не знает, насколько хороша идея остаться с таким взбешенным Сириусом один на один. Впрочем, толпа магглов вряд ли бы его остановила.

Лампочка под самым потолком почти приветливо мигает, стоит им двоим только ввалиться внутрь. Дверь скрипит, громко стучит об косяк, и Ремус моментально отпускает Блэка, словно боясь касаться его слишком долго. Из неисправного крана капает холодная вода, неприятно разбиваясь о треснутую раковину. Люпин морщится, шумно выдыхает, а потом вздыхает, словно перед прыжком с большой высоты, и смотрит только в пол с грязными разводами и следами чужих ботинок. Ему надо развернуться, снова схватить Блэка за руку, плечо, ворот футболки, да хоть за что-нибудь, чтобы аппарировать отсюда прочь, но естественно, Сириус делает все быстрее.

Он не мнется, когда срывается с места и вжимает Ремуса в стену. Кажется, Люпин начинает привыкать к такому положению. Дернувшись, он неожиданно зло поджимает губы и скребет пальцами по холодной плитке на стене. Сириус не шатается, не косит глазами, не наваливается всем телом, в целом выглядит пугающе трезвым и не менее пугающе злым. У Ремуса бегут мурашки по спине, и он выгибается, чуть сдвигается, сам вжимается в стену, лишь бы быть подальше.

- Из нас двоих больше всех охуел ты, - и снова Люпин упрямится, лезет на рожон, смотрит внимательно, прямо, словно хочет заставить одним взглядом темных глаз отодвинуться. Откуда-то из кабинок выходит маггл, с секунду смотрит на них, заставших в такой компрометирующей позе; его шатает то ли от выпитого пива, то ли от снюханного кокаина с крышки унитаза, когда он плюется ругательствами. Ремус понимает, что ситуация выходит из-под контроля окончательно, а потому тихо говорит "нет". Он особо не надеется на благоразумие Блэка (которого в природе, видимо, не существует), поднимает руки, готовый в любой момент вцепиться в плечи Сириуса и остановить, но так и застывает.

Широкая ладонь Блэка на его талии чувствуется так неправильно хорошо, что Ремус до боли стискивает зубы. Румянец расползается по всему лицу в мгновение ока, и буквально через секунду Люпин чувствует, как у него горят кончики ушей. Чертов Блэк!

Обдолбанный парень быстро сваливает из туалета, захлопывая за собой дверь так сильно, словно надеется, что она никогда больше не откроется и не выпустит оттуда педиков. Только вот педик тут только один.

Ремусу хочется вдарить Сириусу по лифу, да так сильно, чтобы разбить губы, увидеть удивление в глазах. Ведь бывший староста никогда в жизни никого не бил, а тут? Но Ремус лишь сильнее вжимает пальцы в плитку на стене и смотрит на Блэка, не моргая. Злость давит непонимание и отчаяние. Да как он посмел смеяться над всем, что он чувствует?

Колено между ног становится последней каплей. Ремус не выдерживает и резко отталкивает Сириуса с неожиданной даже для себя силой, хватает его за ворот футболки, сжимает до побелевших костяшек, не дает по инерции влететь спиной в стену напротив.

- Ты просто не представляешь как, - Ремус очень близко, дышит в чужие губы, скалится и почти рычит; ногти вжимаются в кожу на ключицах Блэка. Люпин пользуется заминкой и вжимает Сириуса в стену позади, вскидывается и смотрит безумно и разъяренно.

- Хочешь узнать, что именно меня устроит? - шепот вкрадчивый, обманчиво мягкий, и Ремус улыбается, - Такой неразборчивой сволочи, как ты, должно понравиться.

За секунду Ремус опускается на колени, наплевав на то, насколько грязный в этом туалете пол, и резко дергает ремень на джинсах Блэка.

+2

15

Он ждет чего-то похожего, возможно, даже еще на пару секунд, минут, месяцев раньше. Что где-то точка кипения должна быть даже в Ремусе — даже знает, проверял, что она существует. Чаще нечаянно. Не первый раз намерено. Первый — проходясь по тому, что мешает Люпина с грязью. Ему не стыдно.

Он ждет чего-то похожего, но все равно удивляется, фоном, цепляется фоном за пальцы, силу. До полнолуния еще дохрена времени, // он все еще считает. Машинально, как дань старой привычке // и это отличный показатель, что его заносит куда-то не туда. Это не стопорит, не заставляет замереть или извиниться, колет мимолетным удивлением и плавится в раскрытые широко глаза. Ком в горле, который он сглатывает, уверено держит насмешливую улыбку. 

А потом начинает происходить какая-то хуйня.

Блэк не чувствует раскаяния, стыда, отголосков совести — а должен вообще, да? что-то слышал, can be — не чувствует. Ни за свое поведение, ни за свои слова, ни за перечень всего за что мог бы и, вероятно, стоило бы, но да ну нахуй. Не чувствует ничего из перечисленного даже за сейчас.

Двигает бедрами, цепляется острыми пальцами за плечи, на губы липнет, прилипает несмываемым заклинанием злая улыбка, злость, далекая от возбуждения. Он не отсчитывает секунды, хотя знает результат, знает продолжение — не сомневается, что знает. Знает и со злым ждет продолжения, в голове шумит морем, звуком испорченного расстроенного не то радио, не то мотора — Блэк прислушивается, не прислушивается. Алкоголь тоже шумит, шумит на секунду громче, когда он откидывает коротко голову назад, о стену, не заботится сейчас о том насколько она грязная. Смотрит на - сквозь - друга.

Смотреть на Рема так странно — ничуть не меньше, чем видеть его на коленях перед собой, как какую-то шлюху, — мелькает ассоциация, чужая, не своя, от нее поселяется резкое чувство неправильности и какой-то грязи. А тот отлично справляется.

Он не ждет, что тот пойдет дальше; смотрит насмешливо сверху вниз, знает, что ведет себя как законченный мудак, но его кроет злым весельем, мысленным укором, вязкой и запутавшейся смесью эмоций, и он ждет, что в ответ на все это, он встанет и пошлет его. Мерлин, да это же Ремус. В самом деле. В самом же деле, нет. Они явно начали существовать на разных параллельных пластах мироздания.

Блэк перестает ждать, когда Рем подцепляет его белье, задевая пальцами ниже. Может быть, даже что-то понимает. Хотя нет, нихуя не понимает. Резко дергает вверх, за плечи, шумно выдыхает сквозь сцепленные зубы — больше от раздражения. больше, не только. Сжимает так, что останутся синяки — коротко мелькает мысль о том, что у него останется куда больше синяков, чем только плечи — за сегодня он переплюнул все возможно существовавшие нормы. Давным давно.

— Серьезно? — не своим голосом, зло, глуше, ниже, иначе. Не играет словами, вопросом, как много раз , как семь лет подряд в Хогвартсе, с преподавателями, мародерами, Ремом. Мародеры бьются на осколки вслед за Джимом. Вслед за их дружбой. Отголоском больно за то, что так просто. Он тоже считал, что немногим больше. Что их держит что-то больше. Никогда раньше не приходилось отделять всех от Джеймса — был Джеймс и они. все. Все-таки все.

Блэк коротко морщится, раскрывая рот, чувствует себя отвратительно трезвым. Все еще пьяным, но на градус, на десяток — менее. В голове шумит, шумит чуть ли не сильнее, и его начинает тошнить от этого места, стен, ситуаций. Тошнить от того, в каком дерьме они оказались. Засчитывает все сразу — от войны до обшарпанных стенок маггловского туалета.

— Ты охуел, — повторяет Блэк, недоверчиво, сам не уверен в своих словах, заставляет расслабить пальцы, отпустить сначала одно плечо, потом другое, не убирает полностью, удерживает одной ладонью, тяжело кладет на плечо, но не сжимает, смотрит неотрывно, непонимающе, будто пытаясь понять какую-то абсурднейшую херню, которой нет никакого резона существовать в любом из пластов реальности. Да, вот именно так. 

В голове шумит. Шумит чем-то очень важным, неустойчивым, непостоянным, как его личная жизнь на шестом курсе обучения. и алкоголем. Его отчетливо не хватает на губах, чтобы перешагнуть дурацкую стадию - этап - в котором он застрял, в который он провалился сейчас. Охуел здесь кто-то еще. — признает лениво, молча, сжимает и разжимает на выдохе зубы, шумно выдыхает, все еще не формулируя в слова, которые кажутся не его, которые требуют каких-то слишком больших усилий, нахуй такое, серьезно.

— Извини.
Коротко. Просто. Сложно. Кривится как от лимонов, как от дурацких зелий, как от кучи разной неприятной или сложной херни. Сложной. Не убирает рук и не собирается этого делать. Эй. Какого хуя ты здесь забыл, Луни?[nick]Sirius Black[/nick][status]I ll lose myself tonight[/status][icon]http://i1.imageban.ru/out/2018/03/19/230d378333b894cd5b20261422ce6810.gif[/icon][tea]<a href="#"  title="шалалей"><b>СИРИУС БЛЭК</b></a>[/tea][fandom]SAINT MARAUDERS[/fandom]

+3

16

Колени больно упираются в пол, и Ремус отчетливо чувствует холод плитки через ткань штанов. Плевать. Сириус наконец-то затих, не пытается рвануть куда-то, чтобы получить там в нос или по почкам, что уже радует. Не радует только то, что вряд ли такое состояние продлится долго.

Люпин злой, как десять мантикор, и упрямый, как столько же сносорогов. Он трясущимися пальцами тянет Сириуса за ремень ближе, поджимая губы и щурясь, словно действительно собрался отсосать другу в грязном маггловском туалете. Лампочка задорно мигает, то погружая помещение в темноту, то снова вспыхивая, и все движения становятся рваными, резкими, словно в фильме. Гребанном старом фильме. Ремус поднимает глаза и резко придвигается ближе, смотря зло и с вызовом. Давай же, Блэк, читается в его взгляде, сделай с этим что-нибудь. Острый подбородок почти упирается в ширинку, но Ремус отодвигается и морщится; пальцы все еще крепко держат ремень.

Ремуса всего трясет. Сердце стучит так быстро, что становится жарко. В пальто неудобно, перед Сириусом на коленях - стыдно, но Люпин все же расстегивает его ремень. К назойливому стуку капель воды о керамическую раковину добавляется звон пряжки и шорох одежды. Ремус кое-как справляется с пуговицей и неприятно проводит ногтями по молнии, а потом снова смотрит на Сириуса снизу вверх. Наверное, он сейчас выглядит как одна из подружек Блэка, но ему плевать. У Сириуса во взгляде пьяная насмешка и что-то, выдающее его неверие в ситуацию. Ремусу хочется смеяться, зло, горько, долго, до хрипов, потому что такого выражения лица он никогда не видел до этого. Пальцы аккуратно проходятся по коже над кромкой джинс Блэка в мягкой ненавязчивой ласке, а потом резко хватают за самый край. Больное веселье из Люпина пропадает, а одна рука опускается вниз, теряясь в темноте, которую не может разогнать одинокая лампочка. Нащупывая палочку в кармане пальто, он резко выдыхает.

Естественно, Сириус нисколько не возбужден. Ремус ничего другого и не ожидал, но упрямо продолжает резкими движениями одной рукой раздевать друга, замирая лишь тогда, когда остаются одни трусы.

Кажется, до Блэка наконец доходит, что происходит и как далеко может зайти Ремус. Его ладони больно впиваются в плечи и резко тянут вверх, вынуждая встать. Люпин даже не пытается сопротивляться, лишь резко вздыхает, почти всхлипывая. Голос у Сириуса странный, другой, но Ремус все еще зол, обижен и почти доволен своей выходкой, что нагло вскидывает голову и с издевкой говорит:

- Да.

Да, он серьезен. Да, он мог бы повторить такое, если бы Сириус был трезв и правда захотел бы. Да, он именно такой. Смотри, Блэк, с кем ты дружил все это время! Смотри, кто о тебе заботится так, как ни о ком другом! Ремус ждет еще одного удара по лицу, морально готовится, но Сириус подозрительно медлит. Скула словно болит заранее, и Люпин немного хмурится. Палочка уже у него в руке, он готов аппарировать их двоих отсюда, но медлит. В Сириусе словно идет борьба, словно он осознает что-то важное, и у Ремуса бегут мурашки по спине от этого. Какие выводы сделает пьяный Блэк? А трезвый?

Сириус убирает руки с его плеч, и это почти бьет под дых своей странностью. Люпин внимательно смотрит на него, почти не дыша. Злость утихает, потому что Блэк больше не подливает масла в огонь, он стоит напротив и веско молчит. Нет ни криков, ни удара, и Ремус уже не знает, что делать. Чужая ладонь на плече давит, и Люпин почти прогибается под ней и под взглядом.  Ремус думал, что Сириус не воспримет все настолько всерьез, но, кажется, ошибался.

В горле пересыхает, и Люпин гулко сглатывает; ладонь, держащая палочку в рукаве пальто, вспотела уже. Во взгляде Сириуса все неправильно, там не должно быть такого, и Ремус паникует. Он кивает на тяжело брошенное "извини" как заведенный, а потом мягко и грустно улыбается, как медсестры, при виде смертельно больных.

- Все в порядке, - почти шепчет Люпин. От улыбки натягивается кожа и скулу снова саднит. Рука с зажатой в ней палочкой взлетает непозволительно быстро и легко, - Obliviate.

За секунду Ремус стирает последние минуты и соединяет воспоминания так, чтобы не возникло вопросов с утра. Времени мало, он торопится и надеется, что нечеткость Сириус воспримет на утро как влияние алкоголя.

Блэк на время теряется в пространстве под действием заклинания, и Ремус быстро застегивает ему джинсы, а потом крепко перехватывает за плечо.

- Пойдем домой, Сириус, - еще один взмах палочкой, и они исчезают.

+3


Вы здесь » rebel key » Архив завершенных эпизодов » let's put on our fake fucking smiles


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC