rebel key

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » rebel key » ­What about us? » Видения прошлого


Видения прошлого

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

ВИДЕНИЯ ПРОШЛОГО
http://s3.uploads.ru/dUEs3.gif http://s9.uploads.ru/vd8sh.gif

✁ ✄ Now I can see you
You were just hiding

Elyon Escanor & Arthur Pendragon & Merlin

Артур видит сны, в которых он и его друзья выступают в виде рыцарей легендарного Камелота. Элион посещают видения из жизни ее предков, в которых царит боль и ужас, виной которым бесчинства рыцарей Камелота.
Естественно, лишь вопрос времени, когда эти двое встретятся, а Мерлину, как всегда, придется расхлебывать последствия этой неожиданной встречи.

— — — — — — ✁ ✄ ДОПОЛНИТЕЛЬНО

Немного детектива, немного паранойи для Мерлина

+1

2

Все началось со снов. Или с того, что мы, наконец, встретились. Или с того, что Альбион начал предчувствовать что-то, что вынудило главного защитника восстать из вод Авалона. Или с того пророчества, за время моей жизни успевшее стать древним и забыться настолько, что стало считаться обычной сказкой для детей. Я не знаю, с чего именно все началось на самом деле, но для Артура на этот раз все началось со снов.
Воспоминания возвращались к нему постепенно, и я был рядом, поддерживая и помогая, как выздоравливающему после тяжелой болезни. Совмещать современность и то время, которое было ему родным, должно было быть трудно, вспоминать свою прошлую жизнь и накладывать ее на эту, всматриваться в знакомые лица людей и понимать, что имена многих из них остались нетленными в веках, но сами они вряд ли когда-то снова будут ходить по этой земле. Все это было трудно. И если у меня было время смириться и сжиться с этим, то у Артура этого времени не было.
Но он хорошо справлялся. Может быть, меня и должно было раздражать то, что он звонил мне по каждому поводу, пытаясь удостовериться, правда ли все это, было ли это в действительности, и неужели его сны - это на самом деле воспоминания о том, что когда-то происходило на этих землях, но это не раздражало. Скорее, радовало, потому что вспоминать все вместе с ним оказалось удивительно легко и невероятно весело.
Это было наше общее прошлое. Я, наконец, мог свободно говорить о том, чего не понимали даже те, кто, как и я, прошел через многое. Я, наконец, дождался - и один этот факт мог заставить меня едва ли не взлететь. Хотя я честно пытался держать себя в руках и не левитировать на глазах у изумленных маглов - время, когда я не управлял своей магией, прошло слишком давно, а Статут о секретности приняли гораздо позже. Тем не менее, Артур все знал - да и как ему было не знать, когда я сам все показал - и принимал поступательно возвращающуюся память стоически.
Правда, от новости о том, что магическую почту мне доставляет ворон, его немного затрясло, но я списал все на стресс. Может быть, он, как и я, иногда задумывался о том, что совсем скоро что-то произойдет - что-то, от чего он должен будет спасти Альбион. Мне было страшно, даже не столько за остров, сколько за своего короля - я не собирался терять его снова, и на этот раз я не потерплю поражения. Я готов пойти на что угодно, лишь бы спасти его на этот раз. Родные земли никогда не были для меня важнее Артура, не так это и сейчас.
Но пока небеса не грозили разверзнуться и пролить на бренную землю кислотный дождь, пока никто не шел на нас войной и в обоих мирах все было спокойно, мы могли делать что захотим. Любимым развлечением были рассказы о прошлом - и последующей проверкой, помнит Артур такое или нет. Иногда я позволял себе приврать и потом смеялся до икоты, наблюдая как король пытается понять, правду он только что услышал или нет.
- ...в общем, они потом еще долго смеялись над Гавейном, а с Гавейна, ты знаешь, все как с гуся вода - отряхнулся и пошел, - вдохновенно рассказывал я очередную историю из саги о похождениях рыцарей Камелота. - Хотя Персиваль ему потом еще долго не мог простить испорченную кольчугу.
Гавейн все равно оставался лучшим другом Персиваля - они были настолько разными, насколько вообще разными могут быть люди, и при этом отлично сошлись. Сумасшедший и без тормозов Гавейн отлично дополнял спокойного почти до флегмы Персиваля; вместе же они составляли убойную смесь, особенно хорошую в бою.
Я кинул взгляд влево и замер, будто налетев на невидимую преграду. Под рукой неизвестной юной художницы вырисовывались знакомые черты лица. На холсте был изображен Круглый Стол с сидящими за ним рыцарями, а посередине стоял, опершись ладонями в столешницу, Артур собственной персоной, чье лицо было передано с фотографической точностью.
Я хотел было продолжить путь, чтобы не зацикливать его внимание на собственном портрете, но запоздало понял, что он уже обернулся и смотрит на то же, на что смотрю я. Да, с одной стороны - видеть сны о своем средневековом прошлом, и совсем другое - обнаружить, что твой портрет рисует какая-то незнакомая девушка. Это выглядело довольно подозрительно, если не жутковато.
- Я ее не помню, - говорю я, возможно, слишком резко, отвечая на невысказанный вопрос. Девушка и правда мне не знакома, более того, я был уверен, что никогда до этого момента ее не видел - и отсюда следует вопрос. Откуда она может знать про Артура? Откуда она может знать, как выглядит он и как на самом деле все было там?

+2

3

Такой жуткой какофонии, как та, что сейчас творилась в голове у Артура, не бывало у него и после самой задорной пьянки.
Тогда большее, что с ним случалось, так это он не мог вспомнить вчерашний день и, иногда, собственную фамилию. Теперь же он помнил слишком много и то и дело заглядывал в телефон, чтобы проверить сегодняшнюю дату и убедиться, что все еще помнит, как им пользоваться.

Пользоваться техникой у него пока еще получалось, учеба и стажировка у отца помогали быть в курсе текущих дат, а то, что на него иногда с поразительной четкостью наваливались средневековые картины, то... А впрочем, нет, к этому не просто было привыкнуть.

Мерлин проявлял стоическое терпение ко всем его звонкам и хотя Артур подчеркнуто демонстрировал, что воспринимает это, как должное, на самом деле был тому очень благодарен.

Иногда, после особенно реальной или жуткой картины он с трудом набирал номер дрожащими пальцами и успокаивался в считанные секунды от одного только веселого голоса на том конце. Даже самые жуткие воспоминания Мерлин оборачивал шуткой и Артур успокаивался. В конце концов, как бы там ни было, даже если все это правда, это ужа давно прошло. Давно прошло и все равно не убило Артура в свое время.

Он не говорил Мерлину, но на самом деле Артур чертовски боялся того дня, когда вспомнит, как он умер. Но пока оно обходило Артура стороной и он был счастлив этим.

Смешно сказать, но чуть ли не сложнее своего прошлого было принять известие о магии Мерлина и всем магическом мире. Если вспоминать легенду, то то, что Мерлин маг, было даже логично, но если смотреть фактам в глаза... Принять это было сложновато.
Особенно по началу, когда реальность смешалась с воспоминаниями о том, что магия запрещена и Мерлин обманывал и скрывался. Учитывая, что никакого запрета на магию нынче не было, Утер, слава Богу, не был у руля Великобритании, а сам Артур был способен понять, сколько раз Мерлин в прошлом спасал ему жизнь, чувствовать почти что обиду было глупо. И тем не менее, в первое время он в самом деле обижался. В общем и целом, правда, скорее дулся и плескался сарказмом вроде как "почему ты опаздываешь, Мерлин, если можешь перемещаться по щелчку пальцев?!". Или "неужели вы там до сих пор не изобрели заклинание, чтобы что-то сделать с твоими ушами?". Или "может быть ты можешь магией исправить свой ужасающий вкус в одежде? Потому что без волшебства тут явно не обойтись".
Мерлин не был эталоном терпения, тем более, когда и терпеть было не за что, а Артур, слушая в свою сторону слова вроде "осла" и "задницы" дулся только сильнее.
Ему потребовалось время, чтобы смириться, принять, осознать всю глубину значимости Мерлина в собственном прошлом и признать, что козел тут и впрямь только Артур. Тогда-то Артур и подарил Мерлину первую кофеварку, но это куда как более поздняя история.

Примечательно, что все то время, пока Артур вдумчиво и со вкусом козлил, они не перестали общаться, а Мерлин все так же отвечал на его звонки и развеивал беспокойство. И это лучше воспоминаний и любого самоанализа помогло Артуру понять всю значимость Мерлина в его жизни и что маг тот или нет, значения этот не имеет и не могло иметь никогда.

Куда позже он понял, что Мерлин не умирал и не возрождался, как он сам. Что Мерлин все это время продолжал жить, видеть, терять и вот это-то было по-настоящему жутко. Артуру понадобилось много времени, чтобы осознать это и даже после этого он не нашел, что сказать. Только нашел в каком-то полу-этническом магазине льняной платок ярко-красного цвета и приволок его Мерлину без слов и комментарий. Понял ли тот, что Артур вкладывал в этот свой неожиданный подарок всю поддержку, понимание, обещание стараться помнить и попытку разделить, он не знал. Но от чего-то казалось, что Мерлин догадывался.

В остальном же все и хотя было невероятно сложно, по сравнению с магией и вечной жизнью Мерлина казалось сущей ерундой.

Рассказы о рыцарях и вовсе были его любимой частью.
Вот и сейчас, слушая очередную байку Мерлина, которую и не поймешь сам тот выдумал или так все и было, Артур смеялся в голос не стесняясь, иногда с чувством хлопая мага по плечу.

- Черт возьми, я хотел бы снова встретиться с Гавейном! Непробиваемый парень! А у тебя, Мерлин, столько компромата на них всех, что я не понимаю, как ты вообще живым ушел!

Он все еще от души смеялся, когда Мерлин, весело оглядываясь, вдруг замер, присматриваясь к чему-то.
Слабая надежда, что в тему предыдущего разговора, Мерлин заметил кого-то из рыцарей, точно толкнуло Артура в спину и тот сам заозирался. Впрочем, разочарование настигло его почти сразу же - никого мало-мальски похожих на рыцарей вокруг не было, а миловидная девушка-художник неподалеку даже и не привлекла его внимания. Она определенно не была Гавейном или Персивалем, а все прочее сейчас не было для Артура так же важно.

Он почти уже отвернулся и двинулся дальше, как краем глаза зацепился за что-то знакомое и поспешно обернулся вновь.
С картины, которую рисовала незнакомка, смотрело его собственное лицо.
Но и не только он сам, и зал, и стол, и рыцари - все было точно сошедшее из его снов.

- Какого... - растерянно пробормотал он, уже делая шаг вперед и оставляя Мерлина позади.

- Может ты просто забыл? Не можешь же ты помнить вообще все! - Обернувшись через плечо деланно легкомысленно предположил Артур и дернул того за плечо следом. - Пойдем, подойдем ближе. Может, что-то выясним.

И, уверенный, что Мерлин не оставит его одного, поспешил к девушке.

- Мисс! - уже подходя окликнул он, улыбаясь так очаровательно, как только мог. - Добрый день, мисс. Прошу прощения, но мы с другом не могли не заметить, что Вы потрясающе рисуете!

+2

4

Кошмары начали ей сниться примерно два месяца назад и были такими яркими и детальными, что порой она с трудом отличала их от настоящего, теряя тонкую грань между родным миром и средневековой Землей, чьи величественные крепости и крестьянские поселения неизменно появлялись в каждом ее видении, словно слабые отголоски, нескончаемое эхо давно ушедшего прошлого.
Первый раз, когда это случилось, Элион не сразу поняла, что детский плач, крики боли и мольбы о пощаде, перемежавшиеся резким свистом стрел, были всего лишь ужасным сном. В панике скатившись с кровати и еще не полностью открыв глаза, она подбежала к окну и с силой толкнула раму, едва не вывалившись в расстилавшийся под башней замка сад. В последний момент каким-то чудом удержав равновесие, она прижалась лбом к холодной каменной стене и принялась внимательно вслушиваться в завывания порывов ветра, ища в них звуки разыгрывавшейся где-то трагедии, но все вокруг было спокойно. Гул пьяной попойки, чье-то протяжное пение, уханье филина в лесу, мерное дыхание спавших жителей Меридиана, лязг доспехов стоявших на карауле стражников нестерпимым звоном заполняли ее разум, сводили с ума, но не приносили желаемого ответа на вопрос: кто и почему так протяжно рыдал, взывая о помощи?
Королева с трудом дождалась рассвета, чтобы убедиться, что услышанное являлось всего лишь плодом ее разыгравшегося воображения. К вечеру она почти успокоилась, но потом вновь настала ночь, наполненная чужими причитаниями и стонами. Элион плакала во сне, но все никак не могла очнуться, заблудившись в звуках чужих голосов, казалось, обращенных к ней одной.
Так продолжалось почти неделю, а потом пришли видения, дополнив повторяющийся сон ужасными картинами, в которых солдаты в сверкающих кольчугах убивали беспомощных людей. Элион пыталась их остановить, но ничего не могла сделать, не могла помешать случиться тому, что произошло много столетий назад.
С каждой ночью сон «обрастал» все новыми деталями, и вскоре Элион увидела плакавшую над мертвыми телами девушку, чье лицо было ей прекрасно знакомо по портрету, висевшему в картинной галерее дворца. Лерин – первая королева Метамира, когда-то жившая в Англии, но последовавшая за своим супругом в другое измерение. Лерин – первая волшебница, что удостоилась чести стать сердцем чужого мира, впитав в себя его силы. Лерин, которую, если верить преданиям, любили абсолютно все обитатели Меридиана.
Элион пыталась найти разгадку, какое-то внятное объяснение своим видениям, просиживала часами в фамильной библиотеке, где хранились не только древние книги, но и личные дневники почти всех Эсканоров, когда-то правивших страной, но ответ внезапно пришел оттуда, откуда она не ожидала - из самих мучительных видений.
Лерин ушла в чужое измерение не только из-за мужа, но и в отчаянной попытке отыскать место, где магия не будет считаться чем-то отвратительным, где она сможет позабывать трагическое прошлое. Увы, свой план она смогла исполнить лишь частично: кошмары преследовали Лерин так же, как теперь терзали ее прапра…внучку. Не видя другого выхода, первая королева Метамира приняла зелье забвения, навеки избавившись от воспоминаний о погибшей семье и Пендрагонах, объявивших войну всему, что хоть как-то относилось к колдовству.
Лерин пила зелье, а Элион наблюдала за этим со стороны, как до этого смотрела на разоренную деревню; сражение первого Эсканора, противостоявшего разбойникам Каэдрина; Утера Пендрагона, отдававшего приказы, которые в двадцать первом веке люди назвали бы садистскими, сравнили бы с геноцидом.
Теперь Элион знала всю печальную правду, но видения почему-то не закончились, внезапно переместив ее в воспоминания другого Эсканора, никогда не бывавшего в Меридиане, но тоже пострадавшего от действий рыцарей круглого стола. Эсканор Великий был убит сэром Гавейном. И, хотя это был честный бой, Элион больше не могла спокойно воспринимать ничего, что относилось к треклятому Камелоту, чьи хозяева почему-то решили, что имели право безнаказанно выбирать кому жить, а кому умирать.
Воспоминания давно умерших родственников мучили девушку, не давали покоя, словно духи предков пытались предупредить о надвигавшейся угрозе. Но Элион никак не могла расшифровать странное послание, а потому решила отправиться в Великобританию, туда, где все началось.
Королева бродила по улицам Лондона, прислушивалась к своим ощущениям, но ничего не находила, а потом в какой-то момент начала рисовать, воспроизводя картины из своих снов углем или цветными карандашами. За несколько недель пребывания в городе королева собрала целую толстую папку портретов и пейзажей, посвященных жизни Камелота, его солдат, рыцарей и королей, обоих королей: и Утера, и Артура.
Последнее видение девушка решила запечатлеть красками на холсте, хотя сама не понимала, зачем ей это понадобилось. Вешать портеры врагов своих убитых предков во дворце она, конечно же, не собиралась. Это было бы неправильно и слишком больно, ведь Элион теперь знала все то, что в течение жизни мучало первых Эсканоров.
Несмотря на всю бесполезность своей затеи, королева каждый день ходила в ближайший от гостиницы, в которой она на время остановилась, парк и по несколько часов рисовала, упорно перенося на полотно запечатлевшуюся в ее сознании картину: рыцари и король Артур, собравшиеся за круглым столом. Ненавистные, пугающие, страшные. Противники магии.
«Надо будет ее подарить кому-то или оставить в номере, когда буду возвращаться в Америку», - раскрашивая нашейный платок жавшегося в углу слуги, думала королева, завершая вызывавшую в ней столько негативных эмоций картину. – «Я точно не хочу тащить ЭТО домой! А ведь когда-то я считала его героем», - она нахмурилась и недовольно закусила нижнюю губу, осуждающе вглядываясь в лицо светловолосого юноши, с вызовом смотревшего на нее с холста. – «Король Артур!» - она тяжело вздохнула и обмакнула кончик кисточки в красную краску, когда услышала сбоку от себя жизнерадостный мужской голос.
- Да? – неохотно обернувшись, вопросительно произнесла девушка и, побледнев, замерла, с ужасом смотря на приближавшихся к ней парней, как две капли воды похожих на Артура и его слугу, изображенных на полотне. – Да? – вновь переспросила она, стараясь убедить себя, что такого не может быть, что это не могут быть те же самые люди, что жили в Англии шестого века. Обычные люди не могут прожить столько, это было бы противоестественно. – А… да… Спасибо, - растерянно пробормотала Элион, отложив кисточку в сторону и жалея, что не может незаметно спрятать свою картину, которую, судя по всему, уже заметили. – Вы… вы… - она судорожно сглотнула, переводя непонимающий взгляд с почему-то воскресшего Пендрагона на его не менее живого слугу. – Вы очень похожи на них… - она неловко кивнула в сторону мольберта. Разговаривать с восставшими мертвецами было непривычно и страшно, слишком ярки были видения, в которых Пендрагоны жгли всех ведьм и чародеев без разбора, без малейшего шанса оправдаться.
«А ведь я тоже колдунья! И если бы это были они, то все мои сны обрели бы смысл!» - девушка резко огляделась по сторонам в поисках остальных персонажей картины, но, к счастью, их нигде не обнаружилось. – «Я же не могу вот так оживлять рисунки, нет?» - с надеждой подумала она, одновременно почему-то обдумывая то, что будет делать, если «король Артур» решит ее сжечь прямо посреди современного Лондона. Огонь Элион был не страшен, но вот сама эта ситуация пугала до жути.
- Странное совпадение, - тихо произнесла она, стремясь перевести все в шутку. – Я даже подумала, что увижу остальных, - она слабо улыбнулась, все еще размышляя о кострах, темницах, тотальном истреблении магии и ее носителей. Что-то было не так. И Элион это совсем не нравилось.
- Элион Портрейт! – отложив ящик с красками в сторону и поднявшись на ноги, решительно представилась королева, не без труда подавив свои опасения. Она была сильной волшебницей, способной постоять за себя, и убегать с криком от обычных людей было бы странно. – Позвольте узнать ваши имена! – невольно хмурясь, спросила она, ожидая услышать что-то типа Джозефа Бейкера и Кристина Блэка. Заурядно, просто, обычно, и никаких Артуров Пендрагонов и его прихвостней.

+2

5

Опасности подстерегали Артура на каждом шагу - в этом я был уверен на все сто процентов. Что бы сейчас ни происходило в Британии, это пробудило великого короля, и это должно было быть чем-то глобальным, и самым страшным было то, что я понятия не имел, что именно нас ждет. И ладно бы что - хотя бы когда. Не было никакой конкретной цифры, не было в пророчестве ничего о том, что "после того, как вы снова встретитесь, вам надо будет подождать еще годик-другой всяких активных действий", и действовать приходилось наугад.
Если бы мне сказали, что я немного зациклился на этом, я бы все горячо отрицал - но самому мне казалось, что я на таком малость свихнулся. Я боялся за Артура 24/7, мне было страшно снова его потерять - и может быть без возможности снова когда-нибудь увидеть его. Мне было страшно, что я не справлюсь и на этот раз и подвергну его опасности - и по счастью, ему пока не приходилось видеть моей паники. Артур, словно бы читая мои мысли, почти всегда находился в поле зрения - или был рядом или звонил (спасибо технологическому прогрессу!), тем самым не давая скатиться мне в полнейшую панику или в неверие всего происходящего. Я все еще не мог поверить в то, что это наконец-то произошло, в то, что королевская задница наконец соизволила вылезти ко мне из своего Авалона - а я, в свою очередь, дождался.
- Могу и помню, - пробурчал я себе под нос, отправившись следом за Артуром. Конечно, он не может пройти мимо таких вещей - ему же интересно, память возвращается обрывками и надо все узнать как можно скорее, и ничего себе, какая-то девушка рисует его портрет! Для меня это наоборот было тревожным звоночком - мало ли кто она такая и как именно связана с теми событиями, может быть на ней проклятие, или она является орудием врагов Каме...то есть, Альбиона. Или конкретно Артура. Или черт знает что еще! Самым благоразумным было бы пройти дальше, не привлекая внимания, а потом попытаться узнать, кто она такая. Но нет, он же великий король, ему же вот прямо сейчас надо в открытую заинтересоваться!
Девушка же, по-видимому, от всей души хотела, чтобы мы куда-нибудь испарились - я в этом ее очень поддерживал, но поделать уже ничего не мог, поэтому просто подошел к картине, рассматривая ее с более близкого расстояния. Все действительно было похоже. Вот Гавейн, а вот Леон с Персивалем и остальные. Тут даже я был - в самом углу картины, но все же. Я никогда не обманывался своим положением в замке, поэтому когда весь магический мир неожиданно сделал из меня культовую фигуру, я страшно удивился. Эта картина куда лучше отражала истинное положение дел.
Это-то в ней и было самым жутким.
- Меня зовут Эмрис, - поспешно сказал я, протягивая руку юной художнице раньше, чем это смог сделать Артур. - А это мой друг, Артур. Мнит себя знатоком искусства.
Я хотел было рассмеяться, но вовремя заметил, как напряглась девушка. Ее рука в моей на мгновение ослабла, а затем дернулась, будто она попыталась вырваться. Я отпустил ее руку и решил, что лучше всего будет сделать вид, будто я ничего не заметил.
- У него родители немного повернуты на средневековых легендах, - поспешно добавил я, кивая на картину. - И, на самом деле, сходство удивительное. На самом деле, было бы удивительным, если бы не... ну, знаете. Этот нос...
Последние слова я проговорил заговорщическим тоном, поглядывая на Артура. Тот если еще не был в бешенстве, то определенно смело двигался в ту сторону. Я ухмыльнулся и отвернулся обратно к картине.
- Сейчас есть столько интересных тем для картин, почему вы выбираете скучное средневековье?
Нельзя было, чтобы она узнала, кто мы такие - по крайней мере, до тех пор, пока мы не поймем, кто она. Как бы ни злословил король на тему моей памяти, я помнил многое и многих. Элион в этом списке не было, в этом я был абсолютно уверен. Так что я просто надеялся на то, что Артур поддержит мое небольшое выступление, а не заявит во всеуслышание что-то вроде "какой еще Эмрис, Мерлин!", потому что в таком случае сложить два и два будет проще простого. Учитывая, что она рисует картины, похоже, из своей головы, а также то, что она узнала нас в ту же секунду, как мы подошли, картина выходила неутешительная. Она не должна была узнать.

+1

6

Картина притягивала его взгляд. Он пытался улыбаться не знакомке ярко и благодушно. надеялся расспросить ее, был почти уверен, что, возможно, сейчас найдет что-то недостающее, но вместо этого все его внимание было сосредоточено на картине. Она захватила его полностью, точно затягивала в свою глубину, завораживала и он с трудом держал руки при себе, стараясь не коснуться холста.
То, что он помнил так смутно и не четко эта девушка достала точно из глубины его головы и придала этому жизнь и очертания - смотри, любуйся, знай.
И он смотрел. Чувствовал под пальцами твердый деревянный стол, ощущал тяжесть кольчуги на плечах и точно смотрел в глаза всем этим людям, которые сидели рядом, были когда-то его первыми рыцарями, его поддержкой и опорой. Его друзьями, должно быть, хотя это Артуру сейчас сложно было сказать с уверенностью. С уверенностью он всякий раз мог говорить только про Мерлина.

- Это... - начал он восхищенно, но тут Мерлин выступил вперед. включившись в разговор.

Да что там "включившись"! То, что начал нести этот лопоухий придурок моментально отрезвило Артура, разогнало всю пелену восхищения перед глазами и засело в голове одними теми ужасными словами, которые он без конца трепал.
Начиная от этого "мнит себя знатоком искусства" и заканчивая "носом". Носом, серьезно?! Если бы у них только не было свидетелей и свидетель этот не представлял столько интереса, Артур бы прямо сейчас уволок Мерлина разбираться, что это за неожиданные претензии у того возникли к его носу.

На фоне этого возмущения вся эта ерунда про "Эмриса" и увлекающихся искусством родителей почти обошли его стороной. Он только поджал губы, поспешно отворачиваясь, лишь бы не идиот-Мерлин, ни таинственная эта незнакомка не видели, как задорно краснеют блондины.

Удачно отвернувшись в сторону картины он вновь сосредоточил все свое внимание на ней. По крайней мере, после того, что Мерлин тут наплел, пока он вряд ли мог бы открыть рот и сказать что-либо не включающее в себя такие слова, как "идиот", "придурок" и "деревенщина неумытый" просто назло. И так как ничего из этого он не желал сейчас говорить Мерлину при свидетелях пока лучше было бы промолчать.

Да и с запозданием Артур все-таки вспомнил, как именно назвался Мерлин и удивленно нахмурился. Имя было знакомым, но толком ничего о нем он не помнил. Зачем Мерлин назвался им? Что оно значит? И, если Артур спросит, ответит ли этот дурак хоть что-то дельное?

"Он в чем-то ее подозревает?" - смутно догадался Артур, бросив быстрый взгляд на девушку и вновь быстро отвернувшись к картине.

Если так, то Артур понятия не имел, что вообще могло двигать Мерлином. Разве она может быть кем-то плохим? Очаровательная, милая, кажется, она сама испугалась их и Артур не мог ее винить. Он сам не все еще вспомнил, но встреть он какие-то знакомые лица он вряд ли остался бы равнодушным. Не испугался бы, конечно, но у него, должно быть, другая история, не говоря о том, что он в принципе мужчина. Любая девушка... ну ладно, не любая, но многие могли испугаться, если к ней, одинокой и беззащитной, начнут внезапно приставать двое парней.

Впрочем, кого бы мог испугать такой, как Мерлин?

Артур фыркнул в ответ на собственные мысли и сова присмотрелся к картине. Такая настоящая и такая живая. Интересно, ему еще удастся встретиться с этими людьми? Вернулись ли они в этот мир так же, как и он? Артур хотел бы, чтобы это было так. Ему даже казалось, что в шестнадцать лет он видел кого-то из них, но сейчас сложно было сказать, правда ли это или просто сны наложились на действительность и теперь Артур просто пытается выдать за реальность то, чего так хочется.
Но даже если встретиться им и не суждено, Артур счастлив был бы иметь такую картину. Ожившую память.

Если Мерлин только не вздумает поднять тревогу, он обязательно позже спросит, возможно ли у ее купить.

+1


Вы здесь » rebel key » ­What about us? » Видения прошлого


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC