Их трио нечасто разделяли, они действовали как единый механизм — четко, слаженно, оперативно. Алеку никогда не нравилось отступаться от проработанной тактики, он в их команде всегда играл роль того, кто прикроет. Если остальные сумеречные охотники вели счет убитых демонов и хвалились своими послужными списками, то старший Лайтвуд обычно отмалчивался, потому что иначе расставлял приоритеты. Спасать и защищать ему всегда нравилось больше, чем убивать.

<АКТИВ>     <ЭПИЗОД>
Тема лета --> Summer sale     Фандом недели -->

rebel key

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » rebel key » Архив заброшенных эпизодов » пять деревенских чувств


пять деревенских чувств

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

ПЯТЬ ДЕРЕВЕНСКИХ ЧУВСТВ
[весна, та славная английская пастораль]
https://78.media.tumblr.com/5b237db73badf8346404626db2ab4ad0/tumblr_omcs9v8HQj1qzxeqqo1_500.gif
✁ ✄ Patrick Wolf - House
Долорес & Уилл


- перед тем в поле где-то она нахваталась цветов -
васильков, вьюнков, и даже высохшего дикого гороха, словно и не глядела совсем,
к чему тянутся руки, и стояла перед ним взъерошенная, краснощёкая;
ей теперь уже десять, она для всех очень мила, даже с этой дырой в кармане старого школьного пиджака;

- а он то и сам хорош;
бросил книжку в саду, почти опоздал на обед;
нос красный от их общих недавних слёз - лето почти кончилось, у его голых ног юлит комар;
он всё повторяет "ты вернёшься?", и каждый раз ждёт ответа, пока не решается наконец её поцеловать.

- славно как, но в десять - какое чувство?
она вернулась, им уже по двадцать - жмутся неловко;
друг от друга по разным углам.
вспомнят ли?

— — — — — — ✁ ✄ ДОПОЛНИТЕЛЬНО

кыш отсюда


[icon]https://i.pinimg.com/564x/1f/4a/d6/1f4ad6c9716ecc48259087825105f139--my-boys-sam-riley-darcy.jpg[/icon]

Отредактировано Will Byers (2018-01-30 10:00:16)

+1

2

Будущая миссис Абернати с упорством глядит на себя в зеркало, словно рассматривает уродливую незнакомку. Её платье белое и длинное и бесцеремонно ползёт по полу, несмотря на низкий каблук, а руки покрыты аккуратными фабричными кружевами - не гляди на ценник и подумаешь, что она просто завернулась в простыни и занавески из материнского дома. У неё чёрные волосы и маленькое круглое лицо, словно с полотна фовиста - мягкостью черт вся контрастирует с кроваво-красным букетом и родным братом, который поведёт её к алтарю. Чтобы успокоиться, она трогает свой живот, сжимая ткань и плоть, под которой в постепенно заполняющемся жидкостью пузыре, судя по календарю развития, у существа размером, наверное, со сливу, уже формируется нервная система.

За полчаса до церемонии они сидят в девичьей комнате и единственные на всём белом свете знают, сколько у Сары в бюстгалтере салфеток. Вместе считали: одна, две, семь с половиной, если считать ту, которую она промочила в подаренных Уиллом духах. Всем им страшно, потому что внизу ждут примерно по пятнадцать человек родственников с обеих сторон и католический священник (словно они ирландцы).

Во рту всё ещё держится вкус бабушкиного земляничного ликёра - стащили тихонько из опустевшей кухни, пока спускались в гостиную за букетом. Уилл хмурится - слишком сладко, и Долорес забирает бутылку из его ладони - опустошили уже четверть, на щеках её лёгкий румянец, а губы плотно сжаты до белизны. Во время свадьбы они с Долорес должны стоять рядом, потому что тётушка "уже решила".

В животе что-то неприятно ёрзает, словно проглотил живого угря - они ведь были детьми, когда он её целовал, и после того случая было много (две-три) девчонок. Она не вернулась в срок, не стала держать обещания. Теперь, пусть их сёстры-братья переженятся все, та клятва разве что-нибудь значит?

- Это же как в сцене из "чужого", так? - Сара ложится поперёк на постель и берёт Уилла и Долорес за руки. Туфли всех троих сброшены где-то у двери, и под белыми ступнями мнётся чистая ткань сшитых наспех простыней. Ладони Сары дрожат и потеют, в них нет никакой силы - всё ушло на приглашения от руки и перешитое платье. Руки Уилла, напротив, сильны, но от волнения пальцы совсем не слушаются, в таком состоянии он не попал бы и цветком в петлицу.

А ведь их задача эти скользкие ладони удержать и поддержать, чтобы Сара, запинаясь о подол, не заперлась снова в ванной комнате, полностью отрицая мир за деревянной дверью - вчера она пролежала в горячей ванне три часа, и вытащить её смог лишь жених, готовый к тому моменту расцеловать каждую морщинку на её коже.

- Это как? - Спрашивает он, с трудом выдыхая слова из зажатой во фрак груди, свободная его рука на лодыжке, эти двое в закрытой позе, сидят по разным краям её односпальной кровати, и боятся взглянуть друг на друга уже минут десять - в этом мире слишком тесно и слишком душно - хотя окно открыто, и там, замотавшись в тюль, бьётся в истерике заплутавший жук.

- Сначала ты чувствуешь, как что-то внутри шевелится, а потом тебе очень-очень больно? - Сара складывает их пленённые ладони на своём животе, пальцы ложатся в крестообразный узор, и кому первому придёт в голову вернуть себе украденное?

- Наверное, это всё аллюзия на любовь, я не знаю. Это ведь не чужой там, внутри, пускай ты его совсем не знаешь. Наверное, похож на тебя - лицом или правым ухом, или даже узором радужки глаз, как ты на маму. - Взгляд Уилла исподлобья, направлен на подругу детства. Золотистые волосы, голубое майское небо в глазах, она сладкий тёплый ветер в поле с цветущим клевером. - Долорес Абернати, ты ведь тоже была вскормлена в чреве своих родителей, и кто дал тебе больше - отец или мать?

[icon]https://i.pinimg.com/564x/1f/4a/d6/1f4ad6c9716ecc48259087825105f139--my-boys-sam-riley-darcy.jpg[/icon][sleep]Волосы у меня лохматые, и вдобавок в них щепки.[/sleep]

Отредактировано Will Byers (2018-02-06 02:23:45)

+1

3

В этой комнате, где они заперты — заперлись, — слишком тесно. Их здесь трое или, может быть, четверо? Как посчитать человека, который уже почти есть, но которого еще нет? Волнение Сары простительно — ей сегодня, совсем скоро-скоро, идти под венец, а потом жить и жить с избранником. Целое искусство — эта будущая жизнь, будто тайна за семью печатями, заблудшее откровение из иного мира.

Долорес поражена ее смелостью. Сама же и не представляет, как это так — быть самой по себе, а потом за кого-то и перед кем-то в ответе. У нее сердце сжимается от мысли, что и она могла бы — хотела бы — из любопытства заглянуть за завесу тайны, где-то там уловить отблеск и своей судьбы.

Храбрость вся исчезает вмиг от одного взгляда на Уилла, в чьих глазах она читает вопрос. И она малодушно прячется за липким стеклом бутылки с ликером, слизывает с губ плененное в сладкой вязкости тепло летнего солнца.

Одинокая капля пятнает платье, светло-зеленое, словно молодая листва, только вчера полученное на почте под приглушенный стук печати, оставляющей след на одиноком листе расписки, в сопровождении осуждающего взгляда. Будто есть что-то плохое в том, что не хочется самой шить платье или ушивать чье-то старое.

Темный след капли ликера притягивает взгляд — красное на зеленом.

Маки в высокой траве нежными лепестками щекочут пальцы, а она обещает вернуться. И уезжает. У папы новая работа, у мамы новое хобби, у Долорес — все новое: школа, друзья, жизнь. Она думала, если ее не пустят, сама убежит, вернется, как и обещала, но все так закружилось, завертелось — уроки танцев, кружок фотографии, летний лагерь — с каждым годом все больше, все интереснее, а времени вспоминать все меньше. Красные маки в зеленой траве смазанной акварелью застыли в рисунке мамы, а в памяти у Долорес — поблекли, завяли.

Красное на зеленом. Прозрачно-чистый ликер совсем не такой насыщенный. Вот бы палец порезать и запятнать кровью — будет точь-в-точь его поцелуй на ее щеке среди высокой зеленой травы и красных маков.

Сладкий привкус ликера, смешанный с воспоминаниями, опаляет губы, по слуху скребет треск старого, невесть где откопанного радио, из динамиков которого только что шелестела приятная монохромная мелодия, оплот спокойствия за считанные минуты до.

Холодные пальцы на ткани, хранящей тепло человеческой тела, едва чувствуют прикосновение, а взгляд скользит растерянно по черноте фрака, искусно избегая встречи с чернотой глаз. Смелости было и так слишком мало, а теперь уж совсем страшно, будто пальцы, сплетенные с ее собственными, обвиняют в чем-то постыдном и ужасающем.

Она поднимается, ускользает от ответственности, и в два шага по тесной комнате оказывается у радио, крутит сосредоточенно ручку настройки, среди белого шума ищет ответ и оправдание.

Мать и отец в равной мере часть моей жизни, — говорит она, закусывая губу, а потом глядит на Уилла, пытаясь понять, что за ответ он сам хочет знать. — Я, как и все дети своих родителей, обязана им. Все мы в долгу и обречены на любовь и послушание.

За дверью тревожным шорохом раздаются шаги, а потом — тихий стук:

Сара, у вас там все хорошо? — их мать, Уилла и Сары, взволнованная, переминается с ноги на ногу по ту сторону запертой двери.

Все хорошо, миссис Байерс, — улыбается Долорес, пусть невидимая улыбка и не сможет успокоить волнение.

Может быть, все те люди внизу — родственники, гости, священник — все они думают, что эти трое, запершись наверху, плетут план побега? Или что лишь двое из них задумали умыкнуть невесту из-под венца? Им бы знать, что за мысли кружат в их головах, что за страхи и сомнения их переполняют!

Мы готовы, спускаемся.

Темное пятно на светлом платье смотрит на мир с осуждением и грустью, напоминая о красных маках среди зеленой травы. Второпях Долорес хватает брошь из шкатулки Сары — лягушачьи глаза, закованные в металл, таращатся на нее драгоценными камнями, — кое-как пытается скрыть следы своего преступления, колет пальцы в растерянности и спрашивает:

Мы ведь готовы, правда?
[icon]http://sg.uploads.ru/fHZIG.png[/icon][sleep]Убежала надолго, а вернувшись, поняла, что не забыла.[/sleep]

+1


Вы здесь » rebel key » Архив заброшенных эпизодов » пять деревенских чувств


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC