Их трио нечасто разделяли, они действовали как единый механизм — четко, слаженно, оперативно. Алеку никогда не нравилось отступаться от проработанной тактики, он в их команде всегда играл роль того, кто прикроет. Если остальные сумеречные охотники вели счет убитых демонов и хвалились своими послужными списками, то старший Лайтвуд обычно отмалчивался, потому что иначе расставлял приоритеты. Спасать и защищать ему всегда нравилось больше, чем убивать.

<АКТИВ>     <ЭПИЗОД>
Тема лета --> Summer sale     Фандом недели -->

rebel key

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » rebel key » Архив заброшенных эпизодов » a flame of despair


a flame of despair

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

A FLAME OF DESPAIR
http://asset-7.soupcdn.com/asset/8647/7132_7407.gif
✁ ✄ Смотрите в лица тем, кого убиваете. И не забывайте их. Они вас точно не забудут.
Riza Hawkeye & Roy Mustang

Они оба сами выбрали свой путь. Решили защитить мир, надев военную форму, но настоящая война не щадит никого живого. Мёртвым уже все равно, а выжившие собирают потом себя по осколкам. Безукоризненно исполнять приказы высокого начальства долг каждого солдата, будь то алхимик на службе армии, или же снайпер. Жестокая реальность разрушает юношеские идеалы, обращая в пепел надежду. Она же толкает людей на безумные, но необходимые поступки. Сложно в таких условиях сохранить в себе человека, ещё сложнее вернувшись, продолжить жить как ни в чем не бывало.

— — — — — — ✁ ✄ ДОПОЛНИТЕЛЬНО

Прошлое 1909 год. Конец Гражданской войны в Ишваре.

Отредактировано Riza Hawkeye (2018-01-26 21:25:31)

+2

2

Ишвар.
Пустыня.
Сухие пески и нещадно палящий в вышине золотой солнечный диск, нагревающий остывающие к ночи скалы. Юго-восточный регион Аместриса  никогда не был славным местом для отдыха, а с началом разгара военных действий, вовсе превратился в самое жуткое и отвратительное на свете место, которое Ризе доводилось видеть собственными глазами. Страшно подумать, но ведь в самом начале она даже немного гордилась собой, гордилась тем, что из всех выпускников военной академии она попала в число студентов, которых послали на войну, закрыв глаза на то, что они не закончили своё обучение. На самом деле причина подобного приказа оказалась куда тривиальнее: училище кадета Хоукай располагалось как раз на востоке, а нужда в солдатах была так велика, что её отправили в самый центр событий.
Какой же глупой и наивной девчонкой она кажется теперь себе, невольно оглядываясь назад!
Таланту к стрельбе сразу нашлось применение. Ризу сходу определили к снайперам, а это могло значить для неё лишь одно: один выстрел – одна отнятая жизнь. Главное, засесть где-то повыше, чтобы видеть поле боя целиком. И можно было сколько угодно, потом убеждать себя, что убивая врагов, ты спасаешь жизнь своим солдатам, но самоубеждение не помогало вечно прятаться и убегать от правды. В какой-то момент к Хоукай неизменно приходило осознание того, кем она стала в этом песчаном жарком аду. Её даже прозвали Ястребиным глазом. Хотя как убийцу не назови, убийцей он быть не перестанет…
С течением этого бесконечного года, Ишвар познал много зла от военных. Высоким начальством было приказано зачистить город. И будто мало было до этого убийств, на фронт прислали государственных алхимиков. И если раньше происходящее казалось Ризе адом на земле, то с прибытием «подкрепления», в котором солдаты особо не нуждались, пустыня превратилась в алую бойню. Наблюдая за сражающимися внизу товарищами, снайпер видела, как те убивали ишваритов: стариков, детей и женщин. О мужчинах и говорить нечего…
Она исправно исполняла приказ – прикрывала своим спину, и в тот момент, когда убивать стало невмоготу, под глазами от невозможности уснуть залегли тёмные тени, прострелив голову одному отчаянному человеку, в прицел она увидела знакомое лицо. Это могло бы стать последней каплей, первым шагом к сумасшествию, не будь девушка уже наполовину «мертвой».
Рой Мустанг. Огненный алхимик. У него были те же глаза, как и у всех солдат, участвующих в зачистке. Он был таким же убийцей как она. И это несмотря на светлые мечты и юношеские идеалы, которыми они когда-то поделились друг с другом на могиле её отца. Как же больно было осознавать, что даже этот человек стал чудовищем, за деяния которого Хоукай чувствовала ответственность и вину.
Но разве имела она права винить его?
Война изменила их обоих, и вряд ли что-то будет как прежде.
Если, конечно, вообще этой резне придёт конец. Когда-нибудь…
Лишь спустя год. Безумный и совершенно беспощадный год Гражданская война закончилась. Победой. Разве в этом аду могло быть иначе?..
Риза не хотела ни с кем говорить, не искала весёлых шумных компаний солдат, празднующих победу. Минувший год оставил на сердце каждого свой неизгладимый отпечаток. Хоукай в какой-то момент даже думала уйти из армии, в конце концов, свой вклад в защиту (защиту ли?) страны она вложила, тем не менее, мысль, какой бы заманчивой та ни была, стремительно выветрилась из головы. И дело было даже не в том, что Риза не привыкла отступать, её до сих пор гложело чувство вины. Нажимая на курок каждый раз, она брала на себя ответственность за сознательный поступок, теперь же ей предстояло нести перед собой ответ. Иначе, недолго сойти с ума окончательно, пусть сейчас и кажется, что ты уже сумасшедшая.
Усталый карий взгляд цепляется за нечто чужеродное на жёлтом песке. Это что-то не должно было там лежать. Снайпер нутром чувствует, а когда подходит ближе, убеждается в том, что интуиция её не подвела: на обочине дороги лежит маленькое неподвижное тело. Мёртвый ребёнок. Опустившись перед ним на землю, Хоукай тяжело вздыхает, глядя в испачканное запёкшейся кровью лицо.
- Прости…. – шепчут её губы, и она сама не замечает, как начинает разгребать податливый песок руками. Времени на то, чтобы раскопать могилу, и похоронить мертвеца как полагается, уходит уйма. По завершению, девушка чувствует, как болят руки, и тянет мышцы, но она собой почти довольна. Ей остаётся вбить в землю палку, дабы обозначить место. После этого она сидит перед ней на коленях, чувствуя, что убила на это последние силы.
Секунды плавно перетекают в минуты, а Риза продолжает сидеть перед могилой, желая расплакаться, но не способна выдавить слезу. Видимо, засуха Ишвара осушила и её глаза.
Все верно.
Глаза убийцы не умеют плакать.
- Прости, - снова шепчет она ещё тише, и замолкает, опустив голову и закрыв глаза.

Отредактировано Riza Hawkeye (2018-01-26 22:38:32)

+1

3

Кимбли советовал почаще смотреть в лица тех, кого собираешься убить. По счастью, огненная алхимия отчасти позволяла игнорировать это дикое напутствие, но и полностью отгородить Мустанга от последствия его же поступков она не могла: обугленные руки со скрюченными костлявыми пальцами упрямо тянутся сквозь стену пламени, сколько бы майор не повышал температуру, надеясь развеять по ветру черный прах тех, кому не повезло оказаться у него на пути. Алые языки лишь беспомощно облизывают гладкие черепа с пустыми глазницами, пока лишенные плоти ступни упрямо делают новые и новые шаги посреди дыма, копоти и черной, как шинель Мустанга, сажи.
Крики сливаются воедино. Проклятия ли, мольбы - все едино. На зов мертвых откликнуться некому, Рой слишком любит жизнь, чтобы присоединиться к этому многоголосому хору. Однако это не мешает ему слушать.
Он видел, как сходят с ума простые солдаты, офицеры и даже коллеги по кровавому ремеслу. Армстронг не выдержал напряжения и подал прошение о переводе, Гран, и раньше-то не отличавшийся особой склонностью к сантиментам и человеколюбию, теперь вовсе превратился в слепо следующую приказам и живущую исключительно по уставу военную машину, Кимбли... Нет, о нем, пожалуй, лучше вообще не вспоминать.
Потому что Рой понимал, как никто другой, насколько близко прошел вдоль того края, с которого сорвался Багряный Алхимик.
Прежние идеалы разломаны в мелкое крошево, истоптаны тяжелыми армейскими сапогами и присыпаны толстым слоем пепла. Мечты оказались не просто далекими - недостижимыми. Мир не нуждался в спасении, в спасителе. Лишь в том, у кого будет достаточно силы и жестокости, чтобы ударом шпор поднять его на дыбы и натянуть поводья, направляя бешеным галопом прямиком в пропасть.
Чем не повод слететь с катушек?
"Ни за что."
Мустанг не собирался сдаваться после первой же неудачной схватки. Полученный удар был в разы болезненнее, чем он мог представить, поражение едва не оставило его в полном одиночестве посреди тлеющего мертвого города, но проиграл Огненный Алхимик далеко не всю свою войну.
Он сделал ставку и ошибся. И пусть цена ее была непомерно велика, однако полученный опыт ляжет в основу другой, лучшей стратегии. Ишварская кампания окончена. Кампания же Мустанга только начинается.
Рой старается не строить далеко идущие планы. Впереди звание подполковника и перевод в штаб Восточной армии: новое место, новые люди, новые обстоятельства. Осторожность еще ни разу не подводила его на поле боя, хотелось верить, что это сработает и вдали от фронта. Единственная яркая вспышка лишь ненадолго ослепит окружающих и быстро забудется, сотрется из памяти, как и многое другое из того, чье право на существование люди упрямо игнорируют, строя целые бестолково-громоздкие теории. Нет. У него нет права на то, чтобы просто вспыхнуть и сгореть в мгновение ока.
Невозможно помочь абсолютно всем. Увы, но зачастую те, кто нуждаются в спасении, будут только мешаться под ногами и упрямо отталкивать протянутую ладонь. Что ж...
Мустанг не будет церемонится. Ишвар раз и навсегда избавил его от иллюзий насчет человеческой природы, оставив сухие факты. В большинстве своем нелицеприятные, но с этим легко можно смириться, если вовремя напоминать себе о том, что сам принадлежишь к тем, кто так и тянет высмеять или осудить.
Алхимик не должен размениваться на пустые мелочи, иначе он может называться разве что уличным шарлатаном.
Под черной шинелью становится жарко. Полуденное солнце неистово печет, заставляя будущего подполковника искать укрытие в тени, натягивая козырек фуражки едва ли не на нос и расстегивая верхнюю пуговицу мундира. Желание откупорить фляжку и сделать маленький глоток, просто прогоняя изо рта противное ощущение сухости, Рой отгоняет привычным усилием воли - война и пустыня научили его прекрасно справляться с сиюминутными слабостями.
Слоняться по Ишвару без дела даже сейчас, когда проходит вывод войск, не слишком-то безопасно. Группы недобитков или отчаявшиеся одиночки продолжали жалить армию точечными уколами, возникая даже в тех квадратах, которые зачищались и проверялись не раз и не два. Тем не менее Мустанг занимался именно тем, что продолжал неспешно обходить руины, старательно вглядываясь в панораму очередной разрушенной улицы - он должен запомнить, как выглядят последствия верха человеческой глупости, чтобы в дальнейшем у него не возникло и намека на искушение устроить нечто подобное по своей воле.
Транспорт за ним все равно прибудет только завтра. Куда торопиться?
Он замечает ее издалека - сгорбленная фигурка на обочине дороги. Ветер лениво перебирает короткие светлые пряди, а там, в глубине души, где похоронен прежний Рой Мустанг, что-то тревожно колет, напоминая о старых невыполненных обещаниях.
"Риза."
Пусть майор и не обладал орлиным зрением, за которое дочери его наставника дали знаменитое прозвище, но ему не нужно всматриваться до рези в глазах, чтобы узнать.
Она либо и впрямь не замечает его, поглощенная своим занятием, либо попросту игнорирует. Рой так и замирает, не доходя нескольких шагов и не нарушая тягостное молчание, повисшее в воздухе немым укором для них обоих.
- Прости.
Армстронг, пожалуй, присел бы рядом и попытался сказать что-то правильное, желая утешить.
Гран лишь прошел бы мимо, неодобрительно фыркнув в усы.
Кимбли, наверняка, попытался бы ужалить побольнее.
К счастью или нет, но Рой не был ни одним из них.
- Не думаю, что кто-то из них будет настолько великодушен, - подобно Хоукай, майор произносит слова тихо, едва шевеля губами.
Ему хватило один раз заглянуть ей за плечо, чтобы понять. К сожалению, для того, чтобы еще и поддержать, этого прискорбно мало.
Однако у Мустанга не было привычки легко отступать. Как и оставлять небезразличных людей наедине с их горем.

Отредактировано Roy Mustang (2018-02-17 22:11:58)

+1

4

Она не услышала шаги позади. Или же не захотела их услышать, поглощенная тяжелыми мыслями о войне, оружии и цене человеческой жизни. Высокое солнце продолжало нещадно палить в тщетной попытке сжечь боль, смерть и отчаяние, которыми насквозь пропиталась уставшая за страшный год земля. По крайней мере, Ризе так казалось, иначе почему небеса в наказание до сих пор не обрушились на военных громом и молнией? Ответ напрашивался сам собой: пустыня не была способна смыть с себя грязь, поэтому она пыталась её выжечь.
Кто ж виноват в том, что армейские псы на службе Аместриса справились с этой задачей быстрее и лучше? Только вот понятие грязи у людей и природы разнились как небо и земля.
Спина под шинелью и пыльным плащом промокла: Ястребиный глаз чувствовала как ткань прилипает к коже. Редкие капельки пота сказывались по вискам, щекам, срываясь с подбородка жалкой заменой другой соленой воды, что не была способна даже намочить короткие ресницы. Смахнув влагу тыльной стороной ладони, девушка медленно поднялась с колен, выпрямившись на затекших после долгого бездействия ногах. Она не попыталась даже стряхнуть с одежды пыль, и не обернулась, без труда опознав по голосу старого знакомого. В далёком прошлом Риза Хоукай не колеблясь могла назвать Роя Мустанга своим другом, но то время прошло безвозвратно. После Ишвара, снайпер сильно сомневалась, что могла доверять кому-либо. Особенно ему. Человеку, с которым её связывало старое не выполненное обещание.
В позвоночник словно острые иглы вонзились, растекаясь слабыми импульсами боли по искажённой татуировкой спине. Задержав дыхание, девушка стоически молча переносила груз обращенной в боль вины, день за днём сжигающей её искалеченную войной душу. В памяти нередко всплывали образы того, что было: могила отца, короткий тёплый разговор, и, наконец, комната, в окне которой садится солнце, отчего небо вдали приобрело красноватый оттенок. Риза помнит этот день кадрами. Интересно о чем они тогда ещё говорили? Она смущалась вначале, но потом неловкость отступила. Прошёл не один день, прежде чем ученик её отца расшифровал наследие своего учителя.
Как же это было давно…
- Это был ребенок, - они сами когда-то были детьми. Ишвар растоптал их юношеские идеалы. Хоукай говорит, прежде чем понимает, чего хочет от бывшего друга. Голос её звучит глухо, но в нем наряду с отчаянием звенит сталь. – Военные убили его и бросили на обочине. О каком великодушии ты говоришь? – почти шепотом спросила Риза, не поворачивая в сторону Мустанга светловолосой головы.
- Я по собственной воле надела эту форму. Хотела защитить таких как он, - чувство вины становится невыносимым. Наследие отца жжёт кожу каленным железом: контуры алхимической формулы словно впиваются в спину, разрывая плоть. Снова. Как в день, когда безумный алхимик «подарил» её ей. Крепко зажмурив глаза и до боли сжав в кулак испачканную ладонь, снайпер резко обернулась, твердо с молебной нотой посмотрев Рою в тёмные глаза.
- Я не хочу, чтобы то, что случилось здесь, повторилось снова. Мне не под силу изменить прошлое, о чём бы я ни жалела, но я могу не допустить рождения второго огненного алхимика. Сожгите формулу, уничтожьте наследие моего отца и вашего учителя.
«Только сделав это, я смогу жить дальше. Только так могу попытаться искупить вину.»
Она не видела для себя иного выбора.
Не знала, каким ещё способом скинуть со своей шеи этот камень.
Для неё просто не существовало альтернативы.
«Пожалуйста, Рой. В противном случае, я никогда не обрету даже иллюзию свободы.»

Отредактировано Riza Hawkeye (2018-03-09 17:04:03)

+1


Вы здесь » rebel key » Архив заброшенных эпизодов » a flame of despair


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC