Ей было интересно. А это было главной проблемой, с которой сталкивались окружающие — её интересы выходили за рамки приличного и неприличного, она не стеснялась подвергать сомнению то, что было прописными и негласными истинами, шаблонами и привычками, подвергая сомнению всё, включая собственное существование и существование людей вокруг. Все должно было быть доказано и обосновано, у всего должен был быть смысл, ничто не могло быть принято за аксиому, если только не считать аксиомой тот факт, что её окружали сплошь идиоты, но и это она могла доказать.
(c) Eurus . . . <читать дальше>

<АКТИВ>     <ЭПИЗОД>
Тема недели ---> cyberpunk     Фандом недели --->

rebel key

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » rebel key » Архив завершенных эпизодов » Патрик Хокстеттер совершает ошибку


Патрик Хокстеттер совершает ошибку

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

ПАТРИК ХОКСТЕТТЕР СОВЕРШАЕТ ОШИБКУ
[It / Pet Sematary]
http://se.uploads.ru/CGpfE.png http://s5.uploads.ru/NyC7K.png http://s2.uploads.ru/Sr8yd.png

✁ ✄ Johnny Hollow - Looking Back
Патрик & Стэн


Патрик узнает городскую легенду о старом индейском кладбище, способном возвращать мертвецов к жизни, и решает проверить ее. Случайным свидетелем его эксперимента становится Стэнли Урис, скрывающийся от местных хулиганов в Пустоши.

— — — — — — ✁ ✄ ДОПОЛНИТЕЛЬНО

Иногда они возвращаются. А лучше бы нет.

Отредактировано Stanley Uris (2017-12-09 00:40:43)

+4

2

[nick]Patrick Hockstetter[/nick][status]ave satan[/status][icon]http://s019.radikal.ru/i641/1712/7c/5c4b8b9ae792.gif[/icon][sign]--[/sign][sleep]знаете ту строчку из библии... ну, про всадников апокалипсиса? «и увидел я всадника на бледном коне, и сказал он мне – иди и смотри! и ад следовал за ним». так вот, господа. ад не следовал за ним – ад убегал от меня.[/sleep][tea]<a href="http://ссылка_на анкету" title="имя, возраст"><b>ПАТРИК ХОКСТЕТТЕР</b></a>[/tea][fandom]IT[/fandom]

здесь мёртвые говорят

Это место он обнаружил недавно. Несколько недель назад Патрик впервые пришел сюда с картонной коробкой и старой саперной лопатой отца. Коробка была чрезвычайно тяжелой и спина начала болеть уже на половине пути и Хокстеттер несколько раз останавливался, озираясь по сторонам. Он напоминал запуганного щенка, крадущегося в тени, чтобы избежать столкновения с тяжелым ботинком, мечтающем ударить его по ребрам. Патрик накрутил сам себя, довел до паники и теперь отчаянно пытался бороться со своими новоявленными страхами. Он не знал, когда именно мысли о том, что кто-то знает о его тайном месте на окраине обширной свалки появились в больном разуме. Просто пары подслушанных фраз хватило для того, чтобы он сделал определенные выводы. На самом деле, это не стало удивлением для него. В самом деле, когда на протяжении долгого времени любимые домашние питомцы просто пропадают и никто не находит даже их маленьких тел, сложно не проникнуться историей. Не задаться вопросом. Патрик слышал рассуждения горожан о том, что, вероятно, в городе завелся какой-то дикий зверь, который разрывал заблудших кошек и собак. Другие опровергали данную версию, делая заявления о том, что в Дерри отродясь не было хищников. И Патрик подумал о том, что, возможно, беспокойные домохозяйки, чей кругозор ограничивался их меховыми питомцами, заставят мужей пойти на поиски. И если вдруг они обнаружат «Аман»... Провести свою жизнь в «Джунипер Хилл» ему не хотелось, ровным счетом как и становится объектом внимания взрослых. Да, они были каплей в море того, что его могло бы волновать. В конце концов, даже если бы кто обнаружил его холодильник, никто бы не понял причастность Хокстеттера к этому действию. Но Патрик уже сделал все, чтобы испытать настоящий животный страх. 

Поэтому он решил избавиться от холодильника. А точнее от содержимого его. Несколько тушек животных, которые еще не успели разложиться до неузнаваемости, он взял в первую очередь. Патрик даже не поморщился, когда перекладывал холодные трупы на дно ящика. В глазницах рыжего кота уже успели завестись белые черви. Не испытывая и капли отвращения, Хокстеттер «укомплектовал» свою милую посылку в виде карликового пса миссис Блейк, некогда жирного кота соседки из дома напротив и двух сиамских котят его противной одноклассницы, которая слишком много о себе возомнила. За что и поплатилась ее живность. Хокстеттер подхватил коробку и потащил по кустарнику. За его спиной болтался старый потрепанный рюкзак, в котором лежала саперная лопата и банка газировки. Игра в захоронение вызывала в нем бурные эмоции. Чуть менее трепетные, чем убийства, но все же. Он шел в глубь зарослей Пустоши, расцарапывая кожу рук и лица. Но его решительности можно было позавидовать.

Поляна пряталась от него в гуще кустарников и деревьев и сама суть того, что она оказалась тут едва ли не чудом, в самой чаще, была судьбоносной. Своеобразный круг, который она образовывала, почему-то притянул к себе Хоксттера. Мысль, возникшая в его голове как только он вышел к поляне, была слишком простой и одновременно судьбоносной. «Это здесь». Место показалось Патрику странным. Поляна не находилась в удалении от дороги и, при желании, отсюда, сквозь гущу деревьев, можно было рассмотреть мост поцелуев. Почему он раньше не видел это место? Что тут вообще было и почему тут ничего не растет?

Впрочем, ответ на последний вопрос не заставил себя ждать. Как только Патрик отставил коробку в сторону и вооружился лопатой, он понял что земля тут буквально из камня. Копать было безумно сложно. По крайней мере верхний слой едва ли реагировал на потуги Хокстеттера пробить землю. Работа шла тяжело. Он не привык вообще заниматься подобным, но навязчивая идея захоронения и возможной перспективы раскрытия его маленьких шалостей с холодильником не давала опустить руки. И вскоре добился того, что сумел вырыть яму. Не самую глубокую, но уже было плевать. Хокстеттер выбрал первой своей жертвой рыжего кота без глаз. И как только засыпал могилу сухой землей, принялся за вторую.

Патрик закопал всех своих жертв. И его удивлению не было предела, когда на следующее утро огромный рыжий кот с пустыми глазницами сидел на его подоконнике с обратной стороны. И смотрел на него. Дырами, в которых до сих пор роились опарыши. Но Хокстеттер мог поспорить — кот смотрит прямо на него.

Патрик понял, что происходит, когда проследил за процессом воскрешения маленького щенка. Он специально задушил его бельевой веревкой, чтобы похоронить. Ему стало любопытно — влияет ли на то, какими потом оказываются животные после того, как выбираются из под земли. Ему не приходило в голову почему они вообще это делают. Он знал ответ. Считая себя единственным настоящим человеком и ранее, сейчас Патрик едва ли не культивировал себя богом в собственных глазах. Он мог подарить жизнь. Он так же мог ее отнять. Это ли не было чудом? Над его головой шумела листва, а в глубинах Пустоши перекрикивались птицы, когда холмик вырытой могилы закопошился и из него появилась собачья лапка. Он затаил дыхание, наблюдая за тем, как пес продолжает выбираться. Лунный свет, падающий на поляну, делал происходящее еще более таинственным и Патрик просто впал в ступор. Для него происходящее уже перестало быть чудом, скорее экспериментом. Любопытство полностью овладело его разумом.

Окружающий мир словно перестал существовать для Патрика, когда щенок полностью оказался на свободе. Он огляделся по сторонам и — Хокстеттер действительно поежился от этого пронзительного взгляда — посмотрел на своего палача. Патрик резко поднялся, ударившись головой о кривую ссохшуюся ветку, и побежал в сторону дома. Он то и дело спотыкался о корни деревьев, торчащие над землей, и однажды даже вляпался в толстую паутину, любезно растянутую между деревьями старательным пауком. Он испытывал какое-то чувство и даже не мог понять что именно чувствует. Что-то между страхом и восторгом охватило его с ног до головы и до утра Хокстеттер не сомкнул глаза. В его голове еще только зарождалась мысль о людях. О том, что будет если в этом месте захоронить человека. Но он не решался на подобный эксперимент. Слишком еще было неспокойно на душе.

Сегодня он пришел сюда с новым телом. Тот щенок так и не вернулся к нему, а потому Патрик решился на очередной эксперимент. Красивый черный кот дергался в мешке. Ему оставалось жить не долго. Минут двадцать по смелым подсчетам Патрика, накормившего глупое животное отравленной колбасой. Теперь уже Хокстеттер принес с собой острую кирку, которая бы позволила ему расколотить землю с большей легкостью. По крайней мере на это парень надеялся. Он грубо бросил мешок с котом, не особо беспокоясь о чувствах животного. Могил уже было много. Несколько холмиков образовали круг. Хокстеттер не старался придерживаться подобного порядка и сам заметил данную закономерность только сейчас.

Он раскалывал пласты земли и разбрасывал все той же саперной лопатой в стороны. На его руках уже появились рабочие мозоли и Генри, которому Патрик о своем новом хобби не рассказал, подшучивал над этими образованиями весьма прямолинейно. Хокстеттер воодушевился и слишком погрузился в собственные мысли, что даже не заметил, как вырыл более глубокую яму, чем обычно. Он отбросил лопату в сторону и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Сколько прошло времени Патрик не знал — просто не обратил внимания на часы. Но кот уже сдох. Мешок лежал смирно. В нем никто не шевелился.

— Сейчас я все исправлю, — обратился Патрик к коту, развязывая веревку. Пальцы устали и не слушались своего хозяина, а потому на данное действо Хокстеттер потратил не меньше минуты. Однако, когда кот оказался на руках парня, он снова взял себя в руки. Он осмотрелся по сторонам. Чувство тревоги не покидало Патрика с самого утра и ему действительно не хотелось, чтобы кто-то оказался здесь. Он слышал, как со стороны моста слышится шум мотора проезжающей мимо машины. И этот звук заставил его нервно поежиться. Однако, тянуть время было бы глупо, а потому Патрик просто отправил кота на дно ямы, тут же принявшись забрасывать землей.

Он настолько увлекся собственной работой, снова погрузившись в мысли, что не услышал как ломаются ветки кустарника за его спиной. Словно кто-то бежит изо всех сил. Торопясь и убегая. А когда Хокстеттер разогнулся, держа в одной руке лопату, а вторую вытирая грязь о футболку, то не поверил своим глазам.

И расплылся в улыбке.

+3

3

После этих слов Он сказал им:
Лазарь, друг наш, уснул. Но я пойду и разбужу его.
Евангелие от Иоанна 11:11


Стэнли Урису и раньше приходилось прятаться в Пустоши. Иногда банда Генри с воплями и улюлюканьем гнала его до самого ручья, а то и дальше, но настигала вовсе не так часто, как этого можно было ожидать от аккуратного и осторожного четырнадцатилетнего мальчика. Стэн передвигался быстро и ловко, перепрыгивал с камня на камень, подныривал под колючие ветки, удерживал равновесие на поросших мхом бревнах, попадавшихся на тропе. Ни Виктор Крисс, ни Рыгало Хаггинс, ни сам Генри не могли сравниться с ним в этом. Он петлял, словно лиса, спасающаяся от гончих, и иногда возвращался по своим следам, чтобы сбить преследователей с толку и сохранить силы.

Так случилось и этим вечером, когда Стэнли возвращался домой от Ричи Тозиера. Весь вечер они читали комиксы и обсуждали, почему Грета Боуи и Салли Мюллер в последний день учебы пришли в школу без лифчиков.

- Даже если они голыми прокатятся на коне по Вест-Бродвею, им это не поможет, - заключил Стэн, подавая другу пачку чипсов. - Они такие занудные, что мне тошно становится от одного их вида. Если рядом пройдет Бевви, все будут смотреть только на нее.

Как и остальные Неудачники, он был уверен в том, что ни одна девчонка в Дерри не сможет сравниться с их подругой. Ричи рассмеялся и Стэнли тут же присоединился к нему. Они любили Бев, но вовсе не так, как Бен или Билл.

Вечер прошел просто замечательно, и мог бы остаться в памяти Уриса как одно из самых счастливых воспоминаний того лета, если бы не встреча с Генри Бауэрсом. Он всегда появлялся в самый неподходящий момент и портил все, к чему прикасался. Иногда именно таким Стэну казался и сам Дерри.

Он брел по улице с пачкой комиксов в руках, насвистывая себе нос какую-то легкую мелодию. Кажется, это было что-то из репертуара Fleetwood Mac, пластинки которых так любил отец. Внезапно из-за поворота вынырнула машина, заскрежетали тормоза и из салона вывалилась шайка Генри, во главе со своим бессменным лидером. В городе пропало столько детей, но эти гады уцелели в полном составе.

Стэнли попытался спрятаться в подворотне, но Рыгало заметил его.

- Генри! - заголосил он. - Там жиденыш, давай-ка проучим его! Нечего соваться на нашу улицы, говнюк!
- Сейчас мы сделаем тебе еще одно обрезание! - подключился к нему Генри, и вся банда с криками ринулась следом за Стэном.

Они бежали довольно долго, по крайне мере, так показалось Урису. Миновали Канзас-Сити и бросились к чернеющей Пустоши, спустились по склону и растворились в густых сумерках. Рыгало споткнулся о торчащий из земли корень и с ужасающей скоростью покатился вниз, сшибая кустарники и пересчитывая огромной задницей камни. Генри и Виктору повезло немногим больше - они врезались в кусты и попадали на землю. Там-то их и настиг Рыгало. Стэн довольно улыбнулся, услышав, как они закричали - сперва от страха, а затем от боли. Интересно, сколько весил Хаггинс?

- Ну и кто теперь неудачник? - несмотря на вырывающееся из груди сердце, Урис на короткий миг почувствовал ликование. Похоже, что он случайно завел этих больших тупых парней в ловушку. Так им и надо, ублюдкам. Он даже подумал, чтоб было бы здорово, сломай кто-то из них ногу. Но не шею, конечно. Урис никогда не желал им смерти.

Генри завопил ему в ответ проклятия и угрозы, но Стэн уже не слышал их. Он бросился к бурелому, не замечая, как ветки разрывают его рубашку и шорты, царапают руки и ноги. Нахлынувшее самодовольство испарилось, снова уступив место страху. Если банда догонит его, то тычками и пинками дело точно не обойдется. Как минимум, они отправят его в больницу на неделю или даже две.

Стэн бежал и бежал, не смея оборачиваться. В его ушах свистел ветер, под ногами хрустели ветки и шумела трава. Пару раз он замечал среди буйной зелени выступающие из земли бетонные цилиндры, но не стал приближаться к ним. Впереди уже маячил настоящий лес.

Голоса Генри и его шайки давно стихли, но Урис все еще тревожно прислушивался, продираясь сквозь заросли. Неожиданно он заметил узкую тропку, протоптанную между высоких хвойных деревьев. Стэн плохо знал эту часть леса, но все же решил, что хоть какая-то дорога лучше, чем ничего. Идти пришлось недолго.

Тропа вывела его к большой поляне. Почва здесь была каменистой и твердой, словно в этом месте проходила черта между Дерри и какими-то неведомыми запретными землями. Забытыми землями, где индейцы когда-то хоронили своих мертвых. В городе об этом ходило немало легенд. Возможно, так оно и было.

Стэн прошел по поляне, оглядываясь по сторонам и с интересом изучая странные горки камней, образующие круг. Ничего подобного ему раньше видеть не приходилось. Неожиданно его внимание привлек темный силуэт, замерший у одной из таких каменных пирамид. Это был Патрик Хокстеттер - чокнутый приятель Бауэрса, таскавший в школу пенал с мухами.

- Вот черт...

Патрик увидел его и теперь радостно улыбался, словно встретил старого друга. В руках у него была лопата. И тут Стэн ясно понял, что уйти ему не удастся.

Отредактировано Stanley Uris (2017-12-16 21:50:01)

+3

4

аттеншн! патрик во всей красе;
спасибо стэну за помощь с изнасилованием
однако хорошо звучит

Патрику было наплевать практически на всех, кроме себя. Он не видел смысла в том, чтобы обращать внимание на людей, которые его окружали, если только не мог от них что-то получить. Семья представляла себе оплот его социальной жизни. Людей, которые обеспечивают его всем необходимым, для существования. Он не просил слишком много, а основной минимум всегда был в его семье. Родителей Хокстеттер воспринимал, как должное. Не более. У всех такие есть, верно? Что же касается друзей, то... Хокстеттер иногда и сам не понимал, почему общается с людьми, которых гордо называет друзьями. К компании он примкнул недавно и ему просто нравилось проводить время с этими людьми. По крайней мере, они были одними из немногих, кто не смотрел на него косо из-за специфичных увлечений. Но была еще группа ребят, которые занимали в жизни Хокстеттера определенную позицию.

Группа неудачников. Несколько ребят, каждый со своим изъяном, служащим поводом для насмешек. Заикающийся задохлик, в противоположность ему систястый толстяк, астматик, четырехглазый идиот, не умеющий следить за своим языком, еврей, ниггер и школьная рыжая шлюшка. Ничего особенного. Набор из всех стандартных стереотипов белой вороны. Патрик плевать хотел на них, но... С этой компанией было весело развлекаться. Они трусливо поджимали свои хвостики, когда видели Патрика или кого-то еще из сложившейся банды мудаков. Забавно вопили от боли. Прыгали в любое дерьмо, лишь бы только сбежать от возможного столкновения с Бауэрсом и компанией.

Патрику они нравились. Напоминали животных из холодильника. Разве что разница была в одном — их нельзя было убивать. На то, чтобы это понять, Патрику мозгов уж точно хватило. Если бы он кого-то убил, то не избежал бы неприятностей. Эти горожане, хоть и были плодом его богатого воображения, все же вполне могли подпортить жизнь. Уроды.

Тот, кто сейчас вывалился прямо на его излюбленную полянку с могилами, был одним из неудачников. Тот самый еврей. Смазливый, приятный, слишком идеальный и вообще один из тех, кого Патрик особенно «любил». Именно поэтому он радостно улыбнулся. Ему необходимо было снять напряжение. Он чертовски устал, пытаясь пробиться сквозь толщу земли к своей цели. Его утро раскрасили в мрачные цвета разногласия с Генри — тот рассек ему губу и назвал пидором. И все это в благодарность за оргазм, конечно же. Можно подумать, Патрик не понял, что то, что он сделал своими руками для Бауэрса тому понравилось, но... Впрочем, сейчас речь идет явно не об этом, так? Стэнли появился здесь и это было кстати. Патрик, в конце концов, просто был собой, и хотел развлечься. Он аморален, всегда таким был, и ему не нужны причины, чтобы таковым и оставаться.

Патрик отбросил лопату в сторону и она глухо лязгнула, подпрыгнув на твердой почве. Он прислушался. Слышал голоса своих друзей, но что-то ему подсказывало, что никто сюда не сунется. Хотя бы потому что ради того, чтобы пролезть сюда, надо преодолеть целую полосу препятствий из колючек и царапающих веток. Стэнли в безопасности в этом месте. От Генри. От Виктора и Рыгало.

Не от Патрика. Как жаль. (нет)

— Так-так-так. Тебя мама не учила, что вечерами шараебиться в нашем городке опасно? — протяжно произнес Хокстеттер, делая несколько шагов вперед и не без удовольствия замечая то, как меняется лицо Стэна, отображая каждую его эмоцию. Патрик замер, изучающе мазнув взглядом по фигуре Уриса, но только ради того, чтобы сделать неожиданный выпад в его сторону в следующий момент. Он резко метнулся в сторону Уриса, расставив руки по сторонам, и издал гортанный возглас, смешанный с мерзким смехом, — Бу, бля! Шалом, принцесса. Заблудился?

Вечер набирал обороты. Поляна, и без того ставшая жертвой тени, которую на нее роняли деревья, стоящие вокруг, теперь окончательно постепенно погружалась в сумерки. Атмосфера, царящая здесь, не была такой уж привлекательной. Патрик мог поспорить, что знает, о чем думает Стэн. Все это просто не могло хорошо закончиться. В сумерках ситуация и Патрику казалась еще более зловещей, но, глядя на себя со стороны, он смеялся. Один из самых отбитых старшеклассников Дерри с лопатой и в окружении могильных холмиков. Тебе никто не поверит, Урис.

— Ты так вовремя здесь появился, ээ... Стэн? — Патрик хмыкнул. Имя еврея он помнил, но не мог признать это, отчего-то посчитав данный факт лишним. Он сделал еще несколько шагов, спрятав испачканные ладони за спину. Подошва его кед беззвучно касалась земли, а потому когда Патрик зашел за спину Стэна, то и вовсе о его присутствии напоминал лишь мерзкий голос. Спокойный, с нотками издевки и насмешки. Он наслаждался каждой минутой. Вскоре к голосу прибавилось еще одно доказательство того, что парень по прежнему здесь. Рука. Он положил одну ладонь на плечо Уриса, сжимая пальцы с силой, грубо, и вытирая их от земли о светлую и чистую рубашку. Спустя мгновение вторая ладонь сделала то же самое. Патрик слегка наклонился к Стэну. Несмотря на то, что тот был достаточно высоким, долговязый Хокстеттер был еще выше на целую голову, — Тебе повезло, что у меня сегодня отличное настроение.

Плечи Стэна медленно приподнялись и опустились — он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Стоит поддаться панике, и пути назад уже не будет. Патрик чувствовал его страх, словно хищник.

— Я ничего не видел, — Урис старался не смотреть на груды камней, оказавшиеся чьими-то надгробиями. Сколько животных пало от руки Хокстеттера? Пять? Десять? Пятьдесят?

Нужно было отвлечь Патрика и попытаться сбежать. До того, как хватка станет железной или ему наскучат игры. Стэнли  ни на мгновение не сомневался в том, что Хокстеттер совершенно ненормальный. Не удивительно, что он оказался в банде Бауэрса.
И все же он копался в земле один, вдали от Генри, Виктора и Рыгало. Возможно, скрываться пришлось не только Неудачникам?

— Если ты отпустишь меня сейчас, я ничего не скажу Генри, — от напряжения Стэна начинало мелко трясти, и он ничего не мог с собой поделать.  Как бы он не храбрился, сердце вырывалось из груди.

От Патрика пахло потом и землей, словно от могильщика. И эта ассоциация вызвала у Уриса еще большее отвращение.

— Если я закричу, они нас услышат, придут сюда и увидят, чем ты занимаешься. Отпусти меня, я вернусь домой, а ты закончишь свои дела.

Патрик даже сам не успевает уловить, сколько секунд проходит между тем, как он закрывает рот и тем, как ногой бьет по коленям Стэна со спины, подсекая тем самым и заставляя потерять равновесие. То, с какой легкостью и хладнокровием он это проворачивает, настораживает еще больше, но Патрик не дает времени на размышления. Боясь, что Урис сейчас подскочит, выйдет из ступора и побежит прочь, он бросает его на землю и в мгновение ока садится сверху, сжимая запястья того в стальной хватке. Стэн дернулся, но Патрик слишком наседал сверху, он буквально прижал свою новую жертву к земле, наслаждаясь паникой того.

Стэн пришел в себя от резкого удара о твердую каменистую почву. Патрик напал на него, не проронив ни слова, двигаясь быстро и выверено, словно охотник. Это было не похоже на парней из шайки Генри, атакующих своих жертв только в случае легкой победы. Неожиданно Урис понял, что Хокстеттер никогда и не был одним из них. Он пользовался привилегиями, которые давала ему дружба с Генри, и воплощал свои собственные нездоровые фантазии. Даже если бы его вышвырнули из банды, Патрик не стал бы сокрушаться.
От внезапного понимания Стэна захлестнула паника.

— Отпусти меня! — он пытается вырваться из мертвой хватки Хокстеттера или оттолкнуть его, но Патрик оказывается слишком тяжелым.

Попытки того вырваться надоели Хокстеттеру и он отвесил Стэну звонкий удар по лицу — достаточно сильный, на щеке того остался яркий след, который можно было еще рассмотреть. Только теперь Патрик понял, что хочет сделать. Мысль, вихрем влетевшая в голову парня, напугала и его самого, но отступать было уже просто некуда. Да и зачем? Патрик не был одним из тех, кто оспаривает собственные решения.

— Расслабься, блять. Тебе самому будет хуже, появись тут Генри, — прошипел он в самое ухо Стэна, устав бороться с ним. И получай удовольствие. Патрик усмехнулся, когда Урис в очередной раз дернулся.

Он бесстыдно лапал свою жертву. Пальцы сжимались на бедрах, на ягодицах. Руки нагло заползали под рубашку, царапали нежную кожу. Суетливые смазанные движения, напряженные в ожидании отпора и толчка, не доставляли никакого удовольствия. С таким же результатом Патрик мог ласково трепать Уриса за щеку — от задницы бы в его собственных ощущениях это бы никоим образом не отличилось и на эрекции не отразилось. Заткнись. Заткиньзакройротпрекратиломатьсяблять. Патрик сжал его запясть с еще большей силой, раскинув руки по сторонам, прижимая к земле. Я заставлю тебя закрыть рот, Стэн. Патрик неловко и грубо прижался губами к губам Стэна, до крови закусывая губу того. Однако, тот явно не думал, что идея хорошая.

Урис замер, пораженный случившимся. Он чувствовал вкус чужих губ на своих губах и язык, внезапно оказавшийся у него во рту. От одной мысли о том, что это с ним делает Патрик Хокстеттер, его начало мутить. Живот свело от страха, и к горлу подступила тошнота. Стэн замычал, тщетно пытаясь разорвать этот ужасный поцелуй или отвернуться.

Он чувствовал себя грязным, будто лежал сейчас не на земле посреди Пустоша, а в яме с помоями.

Патрик ощупывал его, прикасался под одеждой, оставляя на коже грязные следы, и это было отвратительно. Глотая слезы, Урис нащупал камень у одного из надгробий-пирамид, сжал его и с размаху ударил Хокстеттера по голове. Патрик пошатнулся, и из рассеченного виска хлынула кровь. Не дожидаясь, пока он придет в себя, Стэн изо всех сил пнул его между ног, перевернулся на живот и попытался отползти подальше.

— Отвали от меня, мудак.

От боли у Патрика практически заслезились глаза. Он непроизвольно отпустил Стэна, позволяя тому снова дернуться в сторону. Но вместе с тем тот факт, что боль от удара в его паху возрастала в геометрической прогрессии, столь же сильно возрастала злость. То, что совсем недавно Патрик хотел Стэна, тут же трансформировалось в другое желание.

Он нащупал черенок саперной лопаты и, совершенно не контролируя себя, ударил того по голове. Урис неловко повернулся и потому весь удар пришелся по темечку. И уже спустя минуту, когда боль утихомирилась и Патрик понял, что натворил, пульс Стэна Уриса невозможно было прощупать.

<...>

Земля казалась более жесткой. Периметр могилы значительно превышал все те, которые Патрик вырыл за прошедшее время. Он устал и его руки просто ломило от боли в мышцах. Хотелось лечь на прохладную землю, закрыть глаза и больше никогда не вставать, однако страх пересиливал все остальные эмоции. Отдавшись состоянию шока в полной мере, Хокстеттер все сильнее зарывался в могилу, которую рыл для Стэна.

Пошел дождь, и земля стала хоть чуточку меньше. Но прибавилась другая проблема. Теперь Хокстеттер был по уши в грязи, напоминающей в темноте жидкое дерьмо. Патрик чертыхался, но копал. Под ногти забилась земля. Казалось, что она даже в темных волосах парня, которые намокли и теперь свисали на лицо сосульками.

Еще несколько часов назад Патрик мог только строить догадки о том, как отразится на мертвом человеке то, если его здесь похоронят. Сейчас он молил Бога, чтобы все получилось, когда за ноги оттаскивал Уриса в яму. Мертвым он показался ему более тяжелым, чем при жизни. В темноте, грязи и сырости Патрик с горем пополам закидал своеобразную могилу землей, не представляя, что творит.

Он только что убил человека. Снова.

Он только что похоронил его.

Он только что начал череду самых жутких событий в своей жизни.

[nick]Patrick Hockstetter[/nick][status]ave satan[/status][icon]http://s019.radikal.ru/i641/1712/7c/5c4b8b9ae792.gif[/icon][sign]--[/sign][sleep]знаете ту строчку из библии... ну, про всадников апокалипсиса? «и увидел я всадника на бледном коне, и сказал он мне – иди и смотри! и ад следовал за ним». так вот, господа. ад не следовал за ним – ад убегал от меня.[/sleep][tea]<a href="http://ссылка_на анкету" title="имя, возраст"><b>ПАТРИК ХОКСТЕТТЕР</b></a>[/tea][fandom]IT[/fandom]

Отредактировано Richard Tozier (2017-12-24 02:28:00)

+3

5

Ночью дождь закончился, и ветер запел в кронах деревьев. Мокрая трава блестела в лунном свете. Приближался День труда, а за ним - начало нового учебного года. Вечера в Дерри уже не были такими теплыми, как прежде, но настоящие холода должны были прийти только в конце сентября.

Город хранил свои легенды, большие и маленькие. Однажды мистер Луис, бывший почтальон, ушедший на пенсию еще во времена динозавров (по крайней мере, так утверждал Ричи Тозиер), рассказывал вдове Миллер о призраке в Мемориальном парке. Погожим июльским вечером он совершал короткую оздоровительную прогулку и вдруг услышал рыдания. Доносились они из приоткрытой двери белой водонапорной башни. Мистер Луис подошел поближе и прислушался - внутри плакала какая-то женщина, и от этих звуков волосы вставали дыбом. Он уже хотел спросить, не нужна ли леди помощь, когда что-то тяжелое громко ударилось о стену, и рыдания стихли. Парк бывший почтальон покинул с мыслью о том, что больше никогда не будет начинать вечер с бокальчика вина. Но тревога осталась.

В 1978 году забулдыга Рики Такер, проигравший все свои деньги в азартные игры, забрался в дом на Нейболт-стрит, поднялся на второй этаж и повесился прямо над лестницей. Полиция нашла тело лишь спустя две недели - распухшее и посиневшее. Позже некоторые жители Дерри видели его скитающимся возле дома и выпрашивающим у прохожих милостыню.

Через год какой-то фермер похоронил своего пса на краю Пустоши, в мертвой каменистой земле, некогда принадлежавшей индейцам. Ночью разразилась страшная гроза, а на утро, когда ливень, наконец, утих, мертвый пес вернулся к своему хозяину и загрыз его.

Городские легенды рождались и умирали, оседали в архивах, покрылись пылью, наслаивались друг на друга, как пласты земли, и видоизменялись, переходя из уст в уста. Никто уже толком не знал, чему следует верить, а что являлось полнейшей выдумкой. Но страх оставался, он подпитывал сердце Дерри и глубоко уходил корнями в его почву.

_________________________

Посреди ночи старый пес фермера Энди Моргана внезапно завыл. Спот задрал морду с заплывшими полуслепыми глазами и издал пронзительный душераздирающий звук. Энди готов был поклясться, что эта развалюха в последний раз прочищала горло лет пять назад, с тех пор Спот только негромко рычал или скулил. Но это был вой, самый настоящий дикий вой. Проснувшись в поту, Морган сперва принял его за крик банши, пророчащей чью-то гибель.

Спот не был единственным псом, ощутившим беспокойство в канун Дня труда. Каждая собака в округе вторила ему, передавая послание от дома к дому. Ночь наполнилась громким протяжным воем, который стих лишь спустя два часа, когда первые лучи солнца осветили горизонт.

_________________________

Спустя несколько дней Патрик Хокстеттер заметил у двери своего дома газету и помятый плакат с фотографией Стэнли Уриса. "Пропал ребенок", гласила надпись под фото. Даже если бы мальчика не нашли, через пару недель о нем бы все забыли. В Дерри пропадало слишком много людей, и это, кажется, никого особо не заботило. Но внимание Патрика привлекло не это. На обратной стороне плаката кто-то аккуратным почерком вывел:

Соломон Гранди
В понедельник родился,
Во вторник крестился,
В среду женился,
В четверг занемог,
В пятницу слег,
В субботу скончался,
В воскресенье отпели –
Так жизнь пролетела
Всего за неделю.

Это могло бы стать его последней встречей со Стэнли, которого он оставил в яме в компании красивого черного кота. Дождь тогда лил как из ведра, и они оба - мальчишка и кот - буквально утопали в грязи, когда Хокстеттер, кряхтя, закапывал их.

После этого эпизода жизнь Патрика могла бы стать прежней, но в глубине души он знал (или даже хотел верить?), что кладбище индейцев не может удержать мертвых, что они вернутся в том или ином обличье.

_________________________

Новый учебный год ничем не отличался ото всех предыдущих. По традиции, банда Бауэрса во главе со своим лидером проигнорировала это событие, и вместо школы на Джонсон-стрит, отправилась шататься по свалке. Никто из них не стремился просиживать штаны в классе, особенно, когда на улице стояла хорошая погода.

Порог школы Патрик переступил только к концу недели. Разумеется, рады ему здесь не были. Во дворе он наткнулся на кучку Неудачников - очкастого говноеда, сиськастого жирдяя и задохлика с ингалятором. Все они выглядели не на шутку взволнованными и с опаской косились на Хокстеттера. Но причина их беспокойства явно заключалась в другом. Один из мальчишек негромко произнес: "Когда Стэнли вернется?", обращаясь к одному из своих приятелей.

Вопрос прозвучал странно, учитывая, что Урис, судя по всему, умер. Если он, конечно, не очнулся посреди ночи и не выбрался из-под земли, как в фильмах ужасов.

Но с этой мыслью Патрику пришлось очень быстро расстаться. В коридоре он встретил миссис Дуглас - одной из самых строгих учительниц.

- Мистер Хокстеттер, вы все-таки решили осчастливить нас своим появлением? - холодно произнесла она, всем своим видом давая понять, что Патрика ждет отличное начало учебного года. - Передайте своим друзьям мистеру Бауэрсу, мистеру Хаггинсу и мистеру Криссу, что они проведут в стенах этой школы еще несколько незабываемых лет, если не явятся в понедельник. После окончания обучения вам не придется беспокоиться о работе - отправитесь прямиком на пенсию.

Она быстро развернулась и кивнула в строну класса, предлагая Хокстеттеру войти.

_________________________

Паршивое утро сменил не менее паршивый день. После занятий Патрику пришлось задержаться в классе. В другой ситуации он мог бы запросто улизнуть из школы, даже несмотря на предупреждения, но эта стерва миссис Дуглас не спускала с него глаз.

День клонился к закату, когда мучения Хокстеттера, наконец, закончились, и его отпустили домой. Выйдя из класса, он прошел по пустому коридору, завернул в мужской туалет и захлопнул дверь. Внутри никого не было, все ученики давно разошлись. За окном ветер шелестел листвой и клонил ветки к земле, заставляя их тени плясать на стенах школы.

Неожиданно Патрик почувствовал запах гнили, точно такой же, как на Пустоши у пирамидок-надгробий. От окна к одной из кабиной тянулись грязные следы, словно кто-то совсем недавно забрался в туалет по отвесной стене. Но кто? На такое был способен разве что Человек-Паук.

Дверь кабинки заскрипела и начала медленно открываться. Сперва в щели показалась бледная рука - Хокстеттер отчетливо видел грязь под ногтями и мелкие порезы на тонкой коже, затем черный рукав пиджака и, наконец, лицо Стэнли Уриса. Того самого мальчика, которого Патрик похоронил в последнюю пятницу лета на тайном кладбище.

Стэнли ухмылялся серыми обескровленными губами и смотрел на него снизу вверх. На нем была чистый черный костюм и белая рубашка, застегнутая на все пуговицы. Безжизненные волосы свалялись и спутались в колтуны, а кожа была не просто светлой, а пепельной и полупрозрачной. В черных бездонных глазах не читалось ни страха, ни злости - одна безразличная пустота. Казалось, что он ничего не видит, но Хокстеттер чувствовал, что Стэн смотрит прямо на него. Мгновение растянулось на целую вечность.

- Я вернулся за тобой, Патрик. - Стэнли сделал шаг, сокращая между ними дистанцию, и Хокстеттер услышал отвратительный хруст. Его движения утратили былую грацию, которая еще недавно позволяла Урису уйти от банды Генри.

Но стоило Хокстеттеру замешкаться, как Стэн сделал резкий выпад и схватил его за руку. Пальцы у него были ледяными и твердыми.

- Мне было очень холодно, и я решил прогуляться. Не хочешь согреть меня, Патрик, как тогда? Ну же, Патрик, согрей меня, я до смерти замерз.

Он мрачно улыбнулся и сжал руку сильнее.

[icon]http://s7.uploads.ru/Bly7g.png[/icon]

Отредактировано Stanley Uris (2018-05-05 20:44:51)

+3

6

Последние несколько дней прошли для Патрика как в тумане.

Тем вечером он вернулся домой грязный и уставший. И разве что высшие силы помогли ему не наткнуться на отца или мать. Объясняться перед этими людьми ему хотелось меньше всего на свете в тот момент. Хотелось хотя бы умыться, раздеться и отрубиться до самого утра, чем Патрик и попытался заняться. Однако, уснуть ему не удалось. Всю ночь мысли о содеянном не оставляли его головы. Страх о том, что об этом узнают и непременно привлекут к ответственности, назойливой мухой летал вокруг парня. Капли дождя, мерно стучащие по стеклу и подоконнику, привлекали к себе внимание — и каждый раз, когда Патрик поворачивался к окну, чтобы убедиться в том, что ничего ужасного там нет, он боялся встретиться взглядом со Стэном. Тени, пляшущие на противоположной стене, тоже образовывали незатейливые, но устрашающие силуэты. Патрику казалось, что за одну ночь он сможет сойти с ума от страха. Настолько страшно ему было впервые. Тело убитого все еще стояло перед глазами. Хокстеттер понимал, что мальчишка — не кошка и не псина. За такое его действительно по головке не погладят. К страху перед ответственностью прибавилось сожаление — мысль о том, что воскресший еврей сможет раскрыть куда больше его секретов, казалась еще более пугающей. Стоило просто спрятать труп. Не нужно было лезть к могилам домашних животных. С другой стороны, как полагал сам Патрик, воскресший Стэн может запросто начать прежнюю жизнь и все будет хорошо. Будет ли? Мысли подобного рода разрывали Хокстеттера на части. Заставляли сминать простыню, ерзая в постели, и скрипеть старой кроватью. Беспокойная ночь казалась неимоверно долгой и трудной. Солнце, вставшее над крышами соседских домов, стало для Хокстеттера спасением от самого себя.

На утро он первым делом бросился к окну. Как и на следующее. И на следующее тоже. Он смотрел на крыльцо собственного дома, изучал поверхность «козырька», раскинувшуюся под окном его комнаты и покрытую черепицей. Туда приходили те, кого Патрик хоронил. Но на этот раз поблизости не было ни черного кота, закопанного второпях вместе с Урисом. Собственно, мальчика Хокстеттер тоже не видел. И не мог не испытать облегчения. Вероятно, что-то пошло не так тогда и воскрешение не сработало. Может быть, на людей сила святой земли не распространяется? Патрик хотел пойти и проверить целостность могилы, но... Не решался. Упиваясь собственным ужасом он провел несколько дней неподалеку от Пустоши, но вглубь старался не соваться. Он уже практически успокоился к тому времени, как нашел на своем крыльце посылку с того света. И оставался спокойным далее — пока он не столкнется с убитым и воскрешенным нос к носу, он не будет трястись, словно загнанный псами дворовый кот.

<...>

Все началось в школе, когда занятия возобновились и Хокстеттеру пришлось вернуться в ненавистное место, в котором он и быть-то не хотел. Каждый день, проведенный здесь, словно выпадал из реальности. Процесс обучения Хокстеттера волновал в последнюю очередь и находился он тут лишь потому что так было нужно. Соблюдай первый правила и тебя никто не будет трогать — это было уже другое правило, личное для Хокстеттера. 

Здесь все было привычным и проживал день парень скорее машинально. Машинально посещал уроки, абсолютно не реагируя на пустой треп преподавателей. Машинально хуевертил, выводя тех из себя. Машинально нарывался на дополнительное время после уроков, в которое проходило наказание. Это было самое худшее, на самом деле — проводить еще несколько часов в стенах школы, когда остальные уже могли заниматься абсолютно чем угодно...

Но и это время прошло для Хокстеттера более менее терпимо и практически быстро. Он выполнил задание, которое ему поручила миссис Дуглас, и посмотрел на часы, висевшие в кабинете. Стрелка уже давно перевалила за два часа; в школе он теперь совершенно точно находился едва ли не наедине с собой. На самом деле, именно это нравилось Патрику в занятиях после уроков. Он ходил по коридорам и воображал, что остался один во всем мире. Пожалуй, если бы такое случилось на самом деле, Хокстеттер бы не расстроился.

Вот и теперь, идя по коридору и постукивая ладонью по железным шкафчикам учеников, Патрик наслаждался одиночеством. И все же что-то портило ему настроение. Что-то тянуло за душу. Чувство, что еще не все наладилось. Оставшись наедине с собой, Патрик снова мыслями вернулся к событиям пятничного вечера.

Он мирился с ними на протяжении всего дня, иной раз задвигал в угол, размышляя о чем-то другом или отвлекаясь на издевательства над придурками из классов помладше. Но теперь...

Патрик завернул в туалет, все еще стараясь избавиться от мыслей про Стэна Уриса.

Чертов еврей даже после смерти занимал слишком много места в голове Патрика Хокстеттера.

<...>

В туалете было пусто. И грязно — не то чтобы уборщик с таким уж рвением и страстью относился к собственной работе. Запах мочи и табачного дыма, впрочем, никоим образом не подействовал на Хокстеттера. Парень даже не поморщился и спокойно спустил воду, воспользовавшись одной из кабинок. Взгляд Патрика бродил по грязной желтоватой стене кабинки. Он бездумно вчитывался в вульгарные надписи и ругательства, нанесенные на нее маркерами. Он и сам не единожды оставлял здесь свой след. Некоторые слова были практически стерты — все же, администрация пыталась вынудить уборщика следить за порядком. Но то ли терпения ему не хватало, то ли этого же качества было в избытке у школьников. Надписи никуда не девались.

Патрик застегнул ширинку и уже было приготовился к тому, чтобы развернуться и покинуть кабинку, как услышал за своей спиной скрип двери. Противный, режущий слух. И скрипели явно петли той створки, которая вела к Патрику. Хокстеттер уже приготовился к тому, чтобы сломать пальцы на руках наглого слепого имбецила и резко развернулся, но тут же отпрянул. Край унитаза больно ударил под колено и Патрик непроизвольно сел на это грязное недоразумение.

Дверка приоткрылась. Сначала Патрик увидел руку, а затем и лицо того, кто столь уверенно вламывался к нему и захотел проснуться. Он сглотнул ком, подступивший к горлу, и понял, что даже если захочет, все равно не сможет закричать. Голосовые связки словно атрофировались. В панике Патрик схватился за край перегородки, желая подняться, но тут же пожалел об этом — он буквально протянул восставшему из мертвых руку. И тот тут же схватился за нее.

Голос и то, как Стэн двигался, давали Патрику понять, что он все же убил его тогда. Урис не выжил и теперь пришел в своей мертвенной бледности чтобы грохнуть и самого Хокстеттера. Это не реально, это не может быть реальным! нереальнонереальнонереально

— Что тебе надо? Я же все исправил! — находясь на грани паники, Патрик заметил оживление за спиной Стэна. Черный кот. Тот самый черный кот вернулся тоже и, вероятно, желает сожрать лицо Хокстеттера. Чем и займется, как только Стэн сделает то, что хочет. Кошмарный сон затягивался. А руку все крепче сжимали пальцы Уриса. Ледяные и крепкие.

Чувствуя холод прикосновения и силу, с которой Стэн сжимал его запястье, Патрик словно очнулся. Пришел в себя, вышел из ступора и закричал. Это, в общем и целом, было бессмысленно. В школе остался лишь охранник. Слепой, глухой и дряхлый. Вероятно, читающий в своем кресле очередную газетенку.

Патрика здесь сейчас убьют.

Он изо всех сил дернулся, стараясь высвободить запястье, и ему это почти удалось. Раздался очередной неприятный хруст, словно из-за этого резкого движения еще один сустав Стэна вылетел из нужного места. Звук заставил Патрика поморщиться. Ему больше не казалось забавным то, что люди и животные могут вернуться из мертвых. Что происходит?

Мысль о том, что, вероятно, именно из-за опыта с человеческим телом все пошло не так, не оставляла в покое Патрика. Он жалел о содеянном, но не потому что не хотел убивать Стэна — нет, ему понравилось, — он не хотел, чтобы тот вернулся. Не таким. Не тем, от кого так и веет опасностью. Патрик не привык бояться. Он просто не был знаком с этим чувством в полной его мере.

Патрик дернулся еще раз, всем телом подаваясь вперед и, казалось, он даже зажмурился, чтобы не видеть собственного столкновения со Стэном. Он ожидал почувствовать под рубашкой и пиджаком мертвого мальчика разложившуюся дряблую плоть, но тот был абсолютно крепким. Более того, Патрик словно столкнулся с настоящим камнем. Он оттолкнул того от себя, а точнее попытался — Хокстеттер вложил в толчок всю свою силу, но Стэн едва ли сдвинулся хотя бы на один шаг. Сработал скорее эффект неожиданности, чем сила Патрика. И он впервые почувствовал себя настолько бесполезным и беспомощным.

Однако, этого замешательства ему хватило, чтобы суметь выскользнуть из кабинки и броситься к двери. В порыве он несколько раз дернул за ручку, но она не поддалась. Патрик матерился про себя и боялся, что еще пара таких рывков и он вовсе оторвет эту хрень от двери, и тогда точно навсегда останется запертым в сортире. Сдохнуть в грязи и моче. Что может быть лучше, а?

И как только Патрик понял, что все это время просто дергал чертову дверь не в ту сторону, он почувствовал очередное прикосновение к себе. Парень снова воскликнул от страха и неожиданности; перед его глазами стоял мертвый холодный взгляд Уриса. Но это был не он. Черный кот, спрыгнувший на плечо Патрика невесть откуда, впился через рубашку в его кожу острыми когтями.

[nick]Patrick Hockstetter[/nick][status]ave satan[/status][icon]http://s019.radikal.ru/i641/1712/7c/5c4b8b9ae792.gif[/icon][sign]--[/sign][sleep]знаете ту строчку из библии... ну, про всадников апокалипсиса? «и увидел я всадника на бледном коне, и сказал он мне – иди и смотри! и ад следовал за ним». так вот, господа. ад не следовал за ним – ад убегал от меня.[/sleep][tea]<a href="http://ссылка_на анкету" title="имя, возраст"><b>ПАТРИК ХОКСТЕТТЕР</b></a>[/tea][fandom]IT[/fandom]

Отредактировано Richard Tozier (2018-01-03 15:48:30)

+3

7

Dead boys don't cry
No wonder why
You'll see them ride the midnight sky.


Когда Патрик обернулся, Стэнли Уриса в уборной уже не было. Черный кот бросился к распахнутому окну и в мгновение ока растворился в густых сумерках. Присмотревшись, на подоконнике Хокстеттер увидел пирамидку из камней, точь-в-точь такую же как на кладбище. На земле, в которой индейцы хоронили своих умерших. Так говорил ему Генри? Смеялся и называл это еще одной тупой городской легендой.

Ветер завыл, зашелестел листвой деревьев, заставляя острые тени вновь пуститься в пляс. Через минуту все стихло, и Патрик остался один на один со своими страхами. Видение исчезло, оставив на его запястье красный след от тонких детских пальцев.

"Что же ты наделал, Патрик. Что же ты наделал!"

_________________________

Реджинальд Хаггинс или просто Рыгало Хаггинс пребывал в отличном настроении. Он уже около недели прогуливал школу вместе с Генри и остальными членами банды, чем был крайне доволен. Пускай неудачники каждое утро тащат свои тощие задницы в сраный душный класс. Они все слабаки, которым приходится тратить свое время на изучение никому не нужных вещей. Рыгало же был уверен, что уже знает достаточно, чтобы позаботиться о своем будущем, и не нуждается в идиотском образовании. Нет, он не собирался бросать школу, просто не спешил подчиняться правилам, требующим посещать ее каждый день. Его тачка громко рокотала и он чувствовал себя сильным. Самым сильным в Дерри, а возможно, и во всем Мэне. Его нескладность и неуклюжесть компенсировались сильным ударом правой. И любому, кто мог в этом усомниться, Рыгало готов был продемонстрировать его на практике.

На улице уже стемнело, но Хаггинса это не беспокоило. Это сосунки боятся темноты, а не большие крутые парни, как он. Все было просто замечательно, и он размышлял о том, как завтра снова увидится с Генри и Виком на Пустоши или у городской свалки. Возможно, даже с Патриком. Если с первыми двумя Реджинальд дружил уже много лет, то Хоккстеттер присоединился к их компании совсем недавно. На кой черт, непонятно. Иногда к банде прибивались и другие парни, например, непроходимо тупой и от того смешной Лось Сэдлер или Питер Гордон с Западного Бродвея, пытающийся казаться крутым. Но надолго они не задерживались. Рыгало привык к тому, что их трое. И тут приперся этот отбитый на всю голову Хоккстеттер. Генри его принял, несмотря на репутацию конченного психа. Ни Рыгало, ни Вик не были в восторге от такого пополнения, но они не решались заговаривать об этом с Бауэрсом. Он был их лидером, да и наверняка все понимал без слов. Теперь Патрик тусовался с ними, со своей дурацкой зажигалкой, пеналом, полным мух, и хер знает чем еще. Больше всего Хаггинса напрягала его странная самодовольная ухмылка, делающая Хокстеттера похожим на хищное животное. Она словно говорила всем: "Сейчас я буду развлекаться, и у меня совсем нет тормозов. Возможно, сегодня я кого-нибудь пришью". Рыгало считал, что он действительно может кого-то пришить. И засунуть в свой рюкзак, как пенал, чтобы потом молча продемонстрировать какой-нибудь девчонке на уроке. Сраный псих.

Когда он проезжал мимо Пустоши, свет фар неожиданно выхватил из темноты меленький темный силуэт. Ребенок? Откуда он только взялся посреди дороги ночью? Хаггинс ударил по тормозам, но было уже слишком поздно. Раздался удар, машину тряхнуло и повело влево, к обочине. У Рыгало перехватило дыхание. От одной мысли, что он мог кого-то убить, внутри у него все похолодело от ужаса. Он сидел, вцепившись в руль обеими руками, и тупо смотрел на темнеющую впереди дорогу. Он убил кого-то. Господи боже, он только что убил кого-то! Никогда раньше ему и в голову не приходила мысль о том, что он способен на подобное.

Мало-помалу к Хаггинсу вернулось самообладание. Внезапно ему ужасно захотелось смыться подальше и больше никогда не вспоминать о случившемся, все равно посреди ночи его никто не видел. В конце-концов, этот засранец сам выскочил на дорогу, и вина лежала только на нем. Посомневавшись, Реджинальд все-таки отмел эту идею и медленно выбрался наружу. Руки и ноги его не слушались.

Он огляделся по сторонам, но никакого тела поблизости видно не было. Ни на дороге, ни на обочине. Высокие кусты зашелестели, и со стороны Пустоши раздался смех. Высокий и заливистый. Рыгало попятился, ощущая, как в нем поднимается волна страха. Он больше не чувствовал себя сильным. Смутно он понимал, что что-то идет не так, но никак не мог сообразить, что именно и почему.

Кусты зашелестели сильнее, и смех стал громче. Кто бы ни скрывался в густых зарослях, он стремительно приближался к дороге. К Реджинальду.

- Хорош там! - грозно крикнул Рыгало, отступая к машине. - Хотел меня испугать? Тупая шутка, братан! Я уезжаю, а ты... Иди-ка ты нахер!

В последний момент его голос дрогнул, выдавая напряжение. Кусты уже ходили ходуном, а детский смех звучал все громче и громче, пока не превратился в раскаты грома. Хаггинс бросился бежать и за считанные мгновения оказался в машине. Захлопнул дверь и схватился за ключи. Но ключей на месте не оказалось.

- Какого хера? - по его спине пробежали мурашки, и Рыгало принялся судорожно ощупывать свои карманы. Чертовых ключей нигде не было.

Тем временем смех эхом прокатился по Пустоши и стих. Из кустов выбрался большой черный кот, важно прошел по дороге и остановился прямо перед машиной. Глаза у кота были тусклые и неживые, а некогда пышная шерсть свалялась, превратившись в колтуны. Он неестественно широко открыл рот и издал дребезжащий вопль.

Рыгало поморщился. Ему ужасно хотелось зацепиться за мысль о том, что минутой раньше он слышал не смех, а всего лишь крики тупого кота. Может быть, и в темноте он сбил животное, а не человека? Да, должно быть...

Взгляд Хаггинса остановился на зеркале заднего вида, и он вздрогнул. В машине Реджинальд уже был не один. На пассажирском месте за его спиной сидел мальчишка. Черный костюм, темная рубашка, бледное как мел лицо. Он словно вернулся с похорон. Своих похорон, вдруг подумал Рыгало. С трудом он признал в ночном пассажире Стэнли Уриса, не так давно пропавшего без вести. И вот он вернулся.

- Привет, Хаггинс, - произнес Стэнли и потянулся к нему. Раздался оглушительный хруст, и маленькая холодная рука прикоснулась к щеке Реджинальда. В машине стоял сильный запах сырой гнилой земли. Кот зашипел и прижал к черепу уши.

- Я пришел, чтобы поиграть с тобой. Я пришел за тобой.

Пальцы поднялись к глазам Реджинальда. Он хотел закричать, но так и не смог.

_________________________

Субботнее утро было туманным и сонным. С приходом осени город постепенно окутывала дремота. Никто не спешил выбираться из постели, даже для того, чтобы прочитать "Дерри ньюс" или посмотреть шоу по телевизору.

В доме Патрика Хокстеттера царила гробовая тишина. К тому моменту, когда он открыл глаза, его родители уже отправились за покупками, оставив на столе в прихожей записку.

Всю ночь ему снился малыш Эйвери, младший брат, которого Патрик убил в колыбели. Эйвери раскачивался в своей кроватке, синий и опухший, вопил и выплевывал комья земли. На подушке валялись камни и перья, а у изголовья сидел огромный черный кот.

Хокстеттер проснулся в поту. Прямо перед ним на белом одеяле распласталась мертвая ворона. Кто-то свернул ей шею, поломал крылья и ободрал почти до костей. Вокруг птицы были разложены сухие цветы и травы, словно погребальные подношения, и еще что-то. Какая-то окровавленная тряпка. Присмотревшись, Патрик понял, что это серая бейсболка, которую еще вчера он видел на Хаггинсе. В этот момент в дверь кто-то постучал.

[icon]http://s7.uploads.ru/Bly7g.png[/icon]

Отредактировано Stanley Uris (2018-01-14 15:52:16)

+3

8

Уж теперь-то Патрик мог сказать, что познакомился со страхом. Чувство, которое ранее считал для себя едва ли не невозможным. Сжимая в руках бейсболку Рыгало, Патрик смотрел на дверь. Удары были достаточно слабыми, но цепочка ритмично позвякивала, соприкасаясь с деревом створки и отлетая от нее вновь. Патрик сжал зубы со всей силы, пытаясь не завопить от ужаса и мысленно прокручивая в своей голове все возможные пути отступления. Он провел в своей спальне долгую ночь, пытаясь совладать с собственными кошмарами. Спокойный сон не хотел приходить к нему, уступая место настоящему ужасу, от которого Хокстеттер просыпался в холодном поту. Он видел мертвых животных, которых сам же хоронил на чертовом кладбище. Кладбище, надо сказать, было бракованным — где это видано, чтобы мертвые из могил вылазили и продолжали идти спокойно по бренной земле, словно так и надо!? За эту ночь Патрик искусал собственные губы до крови, пугаясь собственной тени и ветки, скребущей стекло с обратной стороны. Вы когда-нибудь видели седого мальчика? Патрик вот не видел, но не сомневался, что еще пара таких ночей и в зеркале он его встретит.

Стук в дверь продолжался бы и дальше, пока штаны Хокстеттера бы не намокли, а лестница не бы из под его ног, позволяя рухнуть в беспамятстве от страха. Однако, на пороге кухни появилась возмущенная мать, вытирающая руки кухонным полотенцем и недоумевающая почему же ее сын ведет себя как полный идиот. Можно подумать, он начал вести себя подобным образом только теперь! Женщина распахнула дверь и Патрик замер в безмолвном вопле. Ему хотелось закричать, чтобы она не открывала дверь. В следующий миг ему захотелось бежать — чисто инстинктивно. И только потом он понял, что на пороге стоит не Стэнли Урис, мертвый и, по какой-то неведомой причине, все еще ходящий в округе. Всего лишь соседка.

— Что-то произошло, миссис Дэвис? — голос матери звучал настороженно и было из-за чего волноваться. Пожилая дамочка выглядела действительно плохо. Опухшее лицо, покрасневшие глаза и смятый носовой платок, который она теребила в руках. Патрик отступил на несколько ступеней выше. Почему-то беспокойство его не отпускало даже теперь. Словно бабка должна разложиться сейчас прямо в их прихожей и из под ее кожи появиться чертов еврей и его мерзкий кот.

Однако, этого не произошло. Миссис Дэвис шмыгала носом и смотрела на его мать едва ли не с мольбой в глазах. Она залепетала что-то. Из-за подступивших к горлу рыданий невозможно было разобрать смысл сказанного. Патрик слышал лишь обрывки фраз и его уже не радовало то, что в контексте присутствовали фразы о животных, смерти и заднем дворе. Когда же Патрик прислушался, то понял, что в словах старухи нет и слова о подобном дерьме. Это конец? Это галлюцинации? Он впился пальцами в перила лестницы и решительным шагом направился вниз. Нет, это невозможно!

Патрик едва ли не толкнул старушку плечом, отталкивая от двери, и, не обращая на возгласы матери, бросился на улицу. Ему нужно было с кем-то обсудить случившееся. Не то чтобы у него был выбор того к кому пойти. Друзья у него были хоть и не самые лучшие, но и тех было мало. Генри Бауэрс отпадал по понятным причинам. Патрик не хотел встречаться с его папашей. Пожалуй, даже Стэн не напрягает так сильно, как этот полоумный хамоватый урод. Виктор, может быть, выслушал бы. Не факт, что не вызвал бы врачей, но все же выслушал бы. Наверное. Рыгало... Патрик вспомнил о бейсболке, которую нашел утром. Умом он понимал, что на одного человека в их коллективе вполне может оказаться меньше. Он видел Хаггинса еще вчера, но сегодня уже сомневался, что увидит снова. Патрик и сам не заметил, как ноги понесли его к дому Крисса. Сами собой.

Дорога не была долгой. Пожалуй, больше времени занял путь Патрика от дороги до крыльца. Наверное, весь его запал исчез, когда он увидел ворону, лежащую прямо на подъездной дорожке дома Крисса. Ее внутренности были выпотрошены через аккуратные надрез, который Хокстеттер не побрезговал осмотреть. Было дураку понятно, что домашнему животному подобное не под силу. Хокстеттер чувствовал, как внутри него все похолодело. Он вздрогнул даже от скрипа входной двери, которую он сам же толкнул, чтобы пройти в дом. Тишина стояла мертвая. И это слово пугало не без причины. Патрик прислушался, пытаясь услышать и даже надеясь на то, что сможет различить в этой тишине какой-то звук. Какой-то признак человека. Живого человека! Однако, было пусто. Было, черт побери, слишком тихо. Как на кладбище.

— Вик! — позвал Патрик. Голос его прозвучал хрипло и сломано, словно он кричал всю ночь и просто сорвал себе связки. Ответом ему была тишина и оклик повторился. Патрик был в этом доме всего один раз, но все равно помнил расположение комнат и планировку в целом. Он без труда нашел комнату Виктора на втором этаже. Дверь туда была приоткрыта и через щель между створкой и косяком лился свет. Патрик замер на пороге, не решаясь войти внутрь. Он снова позвал Крисса, словно надеялся на то, что тот сейчас откроет ему дверь и обматерит за вторжение. Впоследствии Патрик пожалеет о своем желании увидеть Крисса, плотно стоящим на своих двоих — не в том состоянии, в котором тот находился, уж явно.

Патрик глубоко вздохнул и толкнул таки дверь. Он вошел внутрь и первое, что бросилось в глаза — бардак. Все было перевернуто вверх ногами. Одежда, разбросанная по полу. Порванные книги. Перевернутый стол. Патрик изучал взглядом все, вплоть до порванных штор на окне и упавшей багетки, но заметил самого Вика только в последний момент.

Он сидел в углу. Полуразвалившись, неестественно выгнув одну руку. В другой Вик сжимал какой-то предмет небольшого размера. Ноги, согнутые так, словно Крисс пытался уползти от чего-то. Словно он от чего-то убегал. Хокстеттер приблизился к нему и присел на корточки, пытаясь понять, что случилось. Он чувствовал ужас, смешанный с каким-то другим чувством, понятие которому давать не хотел и даже боялся. Патрик разжал пальцы Виктора и взял в руки предмет, который тот сжимал в ладони. Лезвие. Окровавленное лезвие, кровь на котором уже засохла. Патрик отбросил его в сторону, вытирая испачканные пальцы о собственные джинсы. Он присмотрелся к трупу более пристально, поднял его лицо за подбородок и в ужасе заглянул в мертвые остекленевшие глаза.

Горло Виктора было разрезано острыми лезвиями. Они торчали у него изнутри, словно он пытался их проглотить и, по понятным причинам, не смог. Патрик почти сумел представить то, как Стэн — Хокстеттер был уверен, что без этого зомбимальчика тут не обошлось, — заставляет Крисса задыхаться и захлебываться собственной кровью. Как умирает от болевого шока или асфиксии.

В следующий момент за окном раздался грохот.

Патрик резко дернулся и, поднявшись на ноги, отскочил к двери. На подоконник с обратной стороны приземлился большой ворон. Он стучал клювом по стеклу и оставлял на нем кровавые пятна — клюв был испачкан в чьей-то крови. Патрик облизнул пересохшие губы. Собственное сердцебиение почти заглушало его мысли. Едва не споткнувшись о перевернутую кучу барахла, Патрик бросился прочь, вниз по лестнице и к чертовой матери от этого дома. Не хватало еще, чтобы его здесь нашли и грохнули. Или обвинили в убийстве. Патрик выскочил на крыльцо, жадно хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. И в этот момент до его слуха донесся сдавленный кошачий вопль. Он медленно повернул голову, уже заранее зная, что увидит там и заранее боясь этого. Патрик закусил губу, в надежде сдержать крик. На перилах крыльца сидел чертов кот, который таскался за Урисом теперь, как привороженный.

Кот сидел и пристально смотрел на Патрика. И орал, словно безумный. Патрик не выдержал. Он побежал прочь. Так быстро, как никогда не бегал. Даже в те моменты, когда преследовал неудачников. В те счастливые моменты, когда он бегал за ними, а не от одного из них, черт возьми. Патрик бежал быстро и не особо следя за своим направлением. Сердце в груди бешено колотилось и Хокстеттер уже практически задыхался к тому моменту, когда остановился. Да и остановился он не по своей воле. Он увидел машину на мосту. Множество машин. Полицейские и парамедики. Служба безопасности. Большая машина, которая тащила из воды на тросе... Патрик задохнулся в удивленном молчаливом крике.

Из воды вытаскивали машину. Машину Рыгало, его, блять, друга. Неподалеку, на земле, лежал черный эластичный мешок и у Хокстеттера не было в голове и сомнения на тему того, что в мешке находится его знакомый здоровяк. Патрик почувствовал, что ноги его стали ватными и он рискует свалиться в ближайшую колею. Да и дай бог там подохнуть, чтобы не пришлось снова бежать прочь от Стэна. Тот уже перегибал все палки.

Патрик уже собирался развернуться и пойти обратно. Пойти даже к Генри — пока по одиночке не пришили их обоих. Но не успел даже развернуться. В следующий момент за его спиной раздались шаркающие шаги.

+3

9

За спиной Патрика стоял старый бродяга. Взгляд его пустых водянистых глаз остановился на черном мешке, возле которого суетились копы. Некоторое время старик молчал, словно не замечая Хокстеттера. Ветер трепал его испачканную в машинном масле и бог весть чем еще джинсовую куртку, приподнимал редкие седые волосы на затылке, закрывающие плешь размером с блюдце.

- Я видел, что с ним случилось, - воздух со свистом вышел из его легких, как из надувного шара. - Я проигрался в карты до последнего цента, и этот ублюдок Донни вышвырнул меня из бара, как какого-нибудь котенка. Пришлось брести через Бэсси-парк к мосту. А там... Черт бы меня побрал, парень, если глаза подвели меня. Там я увидел это существо.

Лицо бродяги почернело, и Патрик заметил, как на нем отразился ужас. Нижняя челюсть с редким рядом зубов задрожала, заходила ходуном, словно грозясь вот-вот отвалиться.

- Сперва я подумал, что это ребенок, который заблудился в парке и вышел к мосту. Окликнул его. Черт знает, что эти дети творят. Ты же понимаешь, сынок, они сейчас быстро растут и хер знает, чего от них ждать. Поэтому я и решил его позвать. Он обернулся, и тут я мигом протрезвел. Клянусь тебе, в одно мгновение! - старик неожиданно вцепился в запястье Патрика. Ладонь у него была жесткая и мокрая от пота, а узловатые пальцы держали руку, словно стальные клещи. - Мальчишка уставился на меня - а глаза у него черные и мертвые, как две дыры, открыл рот и оттуда донеслись голоса. Их было много и каждый был мне каким-то образом знаком. Я так и замер на месте, думал - мне крышка. Но тварь вдруг развернулась, влезла в остановившуюся на мосте машину и схватила водителя.

Он издал приглушенный стон и подтянул Хоксеттера к себе. В лицо Патрику пахнула отвратительная смесь из запахов, он с легкостью распознал их - дешевое пойло, пот и моча.

- Теперь ты спросишь меня, на кой черт я тебе это рассказываю, сынок, - его  голос резко изменился, в нем больше не было страха, только ледяная уверенность. Будто это вовсе не он минуту назад дрожал, как лист на ветру.

- Я насовершал много грехов за свою жизнь, гореть мне за них в аду, сынок. Но ты сделал кое-что ужасное. По-настоящему ужасное. Мертвые должны лежать в могилах, а не шастать по улицам. Мертвые должны лежать в могилах!

Их заметил один из полицейских - Мистер Нелл, обнаруживший машину Хаггинса у моста, - и тут же поспешил на помощь Патрику. Он решил, что старик от страха повредился головой, и стоящего рядом с ним парня пора выручать.

- Оставь его, Эд, - мистер Нелл положил руку на плечо кричащего бродяги, раздумывая о том, понадобится ли ему сегодня применять силу. Смерть мальчишки из старшей школы Дерри расстроила его, и он уже предвидел долгий разговор с  родителями Хаггинса. Только полоумного старикашки не хватало, чтобы окончательно испортить этот день.

Бродяга прекратил орать. Его пальцы разжались, освобождая запястье Патрика, и он только укоризненно покачал головой.

- Ты накликал на всех нас беду. Да смилостивится Господь над нашими душами. Уже недолго осталось.

Старик развернулся и побрел прочь, громко шаркая и приволакивая правую ногу.

- Ты в порядке, парень? - мистер Нелл положил руки на свой черный потрескавшийся ремень, глядя на Хокстеттера. - Ступай домой, тебе здесь нечего делать.

Он ободряюще улыбнулся Патрику, но что-то его встревожило. Он не в первый раз видел смерть и слезы близких, которым только что сообщили о том, что их сын или дочь больше никогда не вернется домой. Мистер Нелл был уверен, что родители огромного и нескладного Реджинальда Хаггинса тоже будут плакать, и ему придется неловко молчать до тех пор, пока слезы не иссякнут, и они не смогут ответить на его вопросы. Все люди выглядят одинаково в горе, не зря гонца могли повесить за дурную весть. Но было еще что-то, дурное предчувствие, как перед ураганом, когда не знаешь, что он принесет с собой, но уже не сомневаешься в ужасных последствиях. Все это плохо пахнет. Порыв ветра принес с Пустоши тяжелый сладковатый запах. Запах смерти.

Патрик чувствовал, что его ноги стали ватными. Как только старик начал молоть чушь про мертвых детей, внутри Хокстеттера проснулось желание ударить его по голове камнем. Как Уриса, но не хоронить на проклятой земле, а сбросить в воду. "Не неси чепуху, я ничего не делал!" - слова так и остались комом стоять в горле Хокстеттера, как и желание разнести череп пропитого бродяги.

Вопросы полицейского вызвали у него приступ раздражения. Патрик взглянул на мистера Нелла с ненавистью и недоумением, словно задавая немой вопрос о том, какого вообще черта он тут делает и пристает к нему. Нихрена не в порядке. И дома ему делать тоже нечего. Дома уж точно не безопасно. Дома его найти легче всего.

Патрик сглотнул ком, держущий в напряжении его голосовые связки, и, проигнорировав полицейского, бросил быстрый взгляд в сторону удаляющегося пьяницы.

- Я ничего не делал! Я не делал ничего!

Он сжал кулаки, жалея о том, что в ладони сейчас не зажат массивный камень, который можно швырнуть в спину мужчине. Откуда он знал что именно сделал Патрик? Неужели о нем уже знают абсолютно все? Хокстеттер снова посмотрел на полицейского и теперь взглядом напоминал испугнанного и загнанного кролика. Он хотел было что-то сказать и уже открыл рот, но внезапно отступил и поспешил удалиться.

Патрик шел быстро, при этом стараясь не переходить на бег и не привлекать к себе еще больше внимания. Оставаться здесь не хотелось - Хокстеттер чувствовал, как ужас холодом отдается в его груди. Чертов страх, с которым он не был знаком ранее, теперь стал его лучшим другом.

Надо было уходить, ведь всего на секунду - на одну чертову секунду! - Патрику показалось, что мистер Нелл преобразился в лице. Улыбнулся и взглянул на него мертвыми глазами. Когда же Хокстеттер моргнул, видение исчезло и на него снова смотрел суровый страж порядка. Хокстеттер сжал голову ладонями. Он сходит с ума. Окончательно сходит с ума.

Очень быстро мост остался позади и впереди замаячили деревья Бэсси-парка. Когда-то здесь можно было встретить местный сброд, но после того как в Канале нашли тело парня с "белым гвоздем" в венах - практически чистым героином - всех любителей закинуться и ширнуться как ветром сдуло. В парке якобы нередко видели привидение.

Дорожка перед ним поросла высокой, почти доходящей до колена травой, все еще зеленой, несмотря на близящиеся холода. Летом стрекот цикад оживлял это место, но ближе к осени оно становилось совершенно безжизненным, даже птицы покидали его по непонятной причине. Неожиданно Патрик заметил темный силуэт, выступающий из-за ствола раскидистого дерева. Даже издалека он понял, что впереди стоит мертвец.
[icon]http://s7.uploads.ru/Bly7g.png[/icon]

Отредактировано Stanley Uris (2018-05-05 21:01:19)

+2

10

и большая часть этого поста писалась
маленьким мертвым евреем.
спасибо ему.

Устремляясь прочь, Патрик старался оградиться от того, что происходило за его спиной. Он ускорял свой шаг и прибегал к действительно мощным усилиям над собой, чтобы заставить себя не оборачиваться назад, на звуки голосов и грохот металла, издаваемый эвакуатором. Не смотреть туда, где в черном мешке лежит тело его друга. Не смотреть туда, где стояла покореженная и разбитая тачка, никогда ранее не подводившая Рыгало. Хокстеттер закусил губу, стараясь не поддаться панике. Смерть прошла рядом с ним, коснулась плеча своей скрюченной артритной рукой. Патрик никогда не задумывался о том, что может погибнуть сам. О том, что может погибнуть кто-то из тех, к кому он привязан. За последние дни он увидел достаточно смертей. Рыгало, Виктор... Сколько еще людей должно погибнуть до той поры, когда очередь настигнет самого Патрика? Когда чертов еврей почувствует себя отмщенным?

Патрик устремлялся прочь, к парковой зоне. Он практически ощущал себя одним из тех крутых парней кинематографа, что не оборачиваются на взрывы. Однако, была одна разница. Взрыв разгорался не за спиной Хокстеттера, а внутри него. Где-то под ребрами. И Патрику хотелось убраться подальше, пока ошметки его сознания не разлетелись здесь. Или пока его не порвали на все те же ошметки восставшие из мертвых.

Одна навязчивая мысль стучала в стенки сознания Хокстеттера, но он в панике ограждался от нее. Он хотел бы, чтобы все это закончилось. И плевать, что это означает. Хокстеттер буквально физически ощущал на своих плечах груз минувших дней. Он совершил ошибку, но считал, что отплатил за нее сполна. Что может быть хуже смерти, так это жизнь в вечном страхе.

Патрик шел вперед, опустив глаза к серому асфальту. Он поджался и, казалось, даже стал чуть меньше ростом. Или же это казалось ему самому, старающемуся остаться незамеченным. Шаги Патрика уже вошли в определенный незамысловатый ритм, когда на асфальте, прямо напротив него, появилась тень. Хокстеттер замер, изучая темное пятно, отражавшее на дороге чей-то силуэт. Словно подсознательно опасаясь возможной угрозы, он не торопился поднимать взгляд.

В следующий момент раздался слабый стук. Затем еще один. Еще один. Патрик чуть скосил взгляд и шарахнулся назад, едва ли не падая на зад. Перед ним стоял Вик с развороченным горлом. Он пытался что-то сказать, но Патрик не слышал ни единого звука, который бы хоть отдаленно напомнил ему голос Крисса. Лишь лезвия падали на дорогу. Одно за другим, словно в ране был нескончаемый запас.

Патрик зажмурил глаза. Крепко, изо всей силы, словно надеялся увидеть свободный путь сразу же, как только откроет их снова. Прошло несколько секунд — может быть, чуть больше, чем показалось самому Хокстеттеру, — прежде чем он открыл глаза снова. Виктор значительно отдалился от него. На несколько метров, не меньше пяти! Патрик сглотнул. Вик был не настоящим. Это просто игра разума. Вик мертв. Окончательно, если вы понимаете, конечно.

Он сходит с ума? Какого черта происходит?

Взглядом Хокстеттер мазнул по яркому пятну парковой зоны, пролегающей за спиной воображаемого Вика. Там, впереди, все будет хорошо. Ему нужно просто пройти вперед. Здесь ничего нет. Ничего из того, что могло бы ему навредить. Этого не существует. Все в порядке.

Повторяя это мысленно, словно мантру, Хокстеттер быстрым шагом пошел вперед, стараясь обойти фигуру Крисса.

За последние годы парк разросся и значительно изменил свои очертания. Из-за недостатка финансирования беседки в нем обветшали и обрушились, новые объекты давно не строили, и жители города начали обходить эти места стороной. Но, несмотря на общую заброшенность, в Бэсси-парке остались какие-то древние силы, непонятные и пугающие, существовавшие здесь задолго до появления первых поселенцев. Духи, которых боялись и почитали индейцы.

Патрик слышал шепот. Шептались деревья или те, кто прятался за их высокими стеблями. Новый порыв ветра зашумел в кронах, закрывающих бледное осеннее солнце. Он слышал смех, перерастающий в плач. Громкий заливистый смех ребенка и безутешные рыдания, от которых волосы вставали дыбом. Он видел Рыгало Хаггинса, раскачивающегося на ветру и утопающего по колено в увядающей траве. Его глаза заменили мелкие камни, венчавшие пирамидки на кладбище индейцев. Мгновение — и видение исчезло. На месте, где стоял ослепленный Рыгало уже никого не было.

Патрик упрямо шел вперед, погружаясь в пучину ужаса. Он слышал звуки, напоминающие голоса, зовущие и влекущие к себе, будто парк ожил и решил обратить внимание на единственного одинокого путника. Мертвецы следовали за ним по пятам, но не выходили на тропу, словно этот клочок земли оставался в распоряжении живых. Но стоило свернуть и ступить на их территорию – как они бы тут же набросились и утащили его… Куда? В темное чрево парка, напоминающее лесную чащу? Или к высыхающему озеру, все больше напоминающему болото? В место, где никто и никогда не нашел бы его.  К духам, вернувшим мертвого мальчика к жизни?
В конце тропы, в просвете между раскидистыми деревьями, образовавшими подобие зеленой арки, стоял ребенок. Черный погребальный костюм, изношенные ботинки с налипшими комьями земли, в руках — старая грязная игрушка. Нет, не игрушка — огромный кот со свалявшейся шерстью и бельмами на серо-зеленых глазах. Кот открыл рот и издал звук — клокотание и щелканье, будто в его пасти заработали переключатели. Он прижал уши к черепу и спрыгнул на землю, скрываясь в траве.

—  Я знал, что ты придешь, Патрик, — Стэн Урис, а это, без сомнения, был именно он, сделал шаг вперед и протянул руку. — Ты должен вернуться. Пойдем с нами.

В густой тени за спиной мальчика Патрик видел темный неразборчивый силуэт. Сутулая фигура с горящими желтыми глазами.

— Пойдем, Патрик, мы ждем тебя.

И Патрик шел, уже давно шел в неизвестность. Словно не сам выбирал себе путь, а направлялся по заданному маршруту. В здравом уме ему бы не пришло в голову свернуть в тень многолетних деревьев. Остановиться, забредя в настоящую глушь. Осмотреться и осознать, что назад дороги уже нет. Вот здесь, в этом парке, среди стволов и высоких кустарников, нашли свое пристанище все грехи Патрика, которые он когда-либо совершал в своей жизни. В олицетворение бледного мальчика и... Этого.

Яркие глаза насмешливо рассматривали Патрика, прекрасно зная, что он здесь. Он был на той земле, что прокисла под действием темной силы. Он и сам стал таким, словно заразился страшным вирусом. Переняв на себя влияние проклятого места, Патрик уже давно отдал свою душу темному божеству. И сейчас, глядя на сгорбленный силуэт, Патрик ощущал какое-то смирение. Быть может даже благоговение в своем извращенном смысле.

Патрик хочет уйти. Он хочет бежать прочь как можно скорее, но груз на его плечах становится практически свинцовым и Хокстеттер понимает, что больше он прятаться не может. И до Генри он не дойдет тоже, что, впрочем, и к лучшему. Может быть, хотя бы так Бауэрс избежит печальной участи остальных членов банды.

— Куда вернуться? — Патрик даже не дышит, напряженный в своем страхе. Он только шарит глазами по силуэтам мальчишки и темной фигуры. Бегло, словно опасаясь быть замеченным. В его голосе проскальзывают отстраненные прохладные нотки, но Патрик чувствует, что еще немного и он сорвется в истерику. И тем не менее продолжает тихо, спокойно. Обессиленно, черт побери, — Я не хочу. Это все не по-настоящему!..

Патрик прижимает ладони к вискам и с силой сжимает, словно борясь с чудовищной мигренью. Однако реальность — не головная боль. От нее так не избавиться. Даже если ты уверен в том, что кошмары, преследующие тебя, всего лишь плод воображения.

— Вернуться на кладбище. Ты помнишь дорогу.

Мальчик был уже рядом. Расстояние между ними удивительным образом сократилось. Его пальцы потянулись к руке Хокстеттера, чтобы прикоснуться и сжать ее мертвой хваткой. Ладонь была ледяной и очень твердой. Задеревеневшей. Сколько времени он пролежал в земле, прежде чем кладбище индейцев позвало его?

— У нас есть незаконченное дело. Нам нужна твоя помощь.

Стэнли поднял равнодушные черные глаза, и его шея захрустела, неестественно выгибаясь, будто каждое движение давалось ему с огромным трудом. Но Патрик знал, что это не так – тварь, в которую превратился мальчишка Урисов,  была ловкой и шустрой.

Он потянул Хокстеттера вниз, поближе к своему серому лицу. Парк внезапно наполнился отвратительным сладким запахом – тем самым, который мистер Нелл учуял еще на Мосту поцелуев.  Деревья склонились над ними, сплелись ветвями, образуя темный узкий коридор. Вдали горели призрачные Огни Святого Эльма, словно рождественская гирлянда.

— Не бойся, Патрик. Больше нечего бояться.

Это жуткое серое лицо с черными провалами глаз улыбалось, глядя на Хокстеттера. Стэн заставил его наклониться, положил жесткие ладони на щеки Патрика и привстал на цыпочки. Холодные потемневшие губы коснулись его лба.

Патрик старался не смотреть на Стэна, но зато прекрасно слышал хруст его остывшего тела, ощущал сырой запах могилы, которую сам же вырыл для еврея. Патрик вздрогнул, когда мертвый мальчик коснулся его и, казалось, в этот момент умер сам. Он жмурился до боли в глазах, пока, наконец, не сдался. Патрик шумно выдохнул, когда Стэн его поцеловал. Он прямо посмотрел на Уриса, уже не боясь за сохранность своего рассудка.

— Я не хочу туда идти, — попытка сопротивляться. Безуспешная.

Патрик уже понимал, что пойдет. Пойдет в сторону ярких огней. Пойдет по тропинке, а ветки деревьев будут царапать его лицо. Сегодня он не потащит туда лопату или коробку с очередным мертвым животным, но идти будет куда тяжелее. Хокстеттер уже чувствовал в себе эту тягу.

Он выпрямился. Хокстеттер бросил долгий взгляд себе за плечо. Медленный и будто даже ленивый. Патрик осмотрел парковую зону, где проводил достаточно свободного времени на протяжении жизни. Ворох воспоминаний накатил было на Хокстеттера, но... Словно невидимый щит оттолкнул их от его сознания. Никаких воспоминаний. Ничего сентиментального. Бояться нечего — так сказал Стэн? Значит, все вполне может закончиться хорошо.

Патрик заметно воодушевился, вглядываясь в темноту. Все вполне может закончиться хорошо, если он пойдет к кладбищу. Стэна не существует. Он просто плод его воображения, ночной кошмар. Он не сможет убить Патрика. Бояться нечего. В детстве мама говорила ему, что свои кошмары надо разрушать, а не убегать от них. Разве не поэтому Хокстеттер сегодня вошел в парк, не обращая внимания на Рыгало, Вика и прочих мертвецов, стоявших по сторонам аллеи? Ему нужно было убедиться в том, что здесь нет ничего опасного.

Сейчас ему нужно проделать тоже самое с кладбищем. Бояться нечего.

Патрик кивнул и послушно направился следом за Урисом.

Тропинка, по которой Стэн вел Патрика, быстро пропала в густой траве. Рядом с ними беззвучно скользила черная тень, закрывающая небо. Голодные желтые глаза следили за каждым их шагом.

Они шли долго, возможно час или даже несколько часов, но Хокстеттер совсем не чувствовал усталости. Когда земля под ногами стала каменистой, Стэн снова посмотрел на него и улыбнулся.

— Мы почти пришли, — если бы не трупная бледность, его улыбка выглядела бы почти беззаботной, как у других детей.

Когда сумерки начали сгущаться, они добрались до кладбища индейцев. Мальчик отпустил руку Хостеттера и поднял с земли один из камней.

— Ты очень помог мне, Патрик. Ты помог мне вернуться. Вот твоя награда, — он неожиданно сильно толкнул Хокстеттера в живот. Камни под ногами осыпались, и Патрик понял, что летит в яму — кто-то вырыл здесь свежую могилу.

Мальчишка прыгнул следом за ним и с невероятной силой прижал его к земле. Патрик видел, как небо заволокли тучи, и вдали раздались раскаты грома. Близилась гроза. Как и той самой ночью, когда он закапал маленького ублюдка.

— Теперь уже недолго, — в могилу посыпались первые комья земли, и Стэн обнял Патрика сильнее. Холод пробирал его до костей. За воем ветра и раскатами грома невозможно было расслышать криков о помощи.

Вечером, еще до того как на небе взошла луна, на старом индейском кладбище должно было появиться еще одно надгробие. Еще одна жертва, положившая начало череде смертей в городе. Городе, которому не суждено было пережить зиму.

+3


Вы здесь » rebel key » Архив завершенных эпизодов » Патрик Хокстеттер совершает ошибку


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC