be active
need you
о, привет, ты уже слышал про дороги, уводящие в никуда, появляющиеся из ниоткуда? дороги, которые не всегда выйдет отличить от настоящих, дороги, которые раскиданы по всему миру.


ТЕМА НЕДЕЛИ: music

rebel key

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » rebel key » ­What about us? » well hello


well hello

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

WELL HELLO
https://78.media.tumblr.com/508712db910d6de31c96d2c45fb02b2b/tumblr_inline_o9exikaO251rnmujy_250.gif  https://data.whicdn.com/images/275310067/original.gif
Maximoff family

Ты - никто, и я - никто.
Вместе мы - почти пейзаж.

— — — — — — ✁ ✄ ДОПОЛНИТЕЛЬНО

Убитая горем Ванда, растерянный Питер - близнецы, которые никогда не знали друг друга.

+2

2

Как многое изменилось за такое, казалось бы, совсем недолгое время. Я успел побывать и в команде Людей Икс, и найти потерянную сестру, и обнаружить, что она, вопреки всему, что мы знали друг о друге, действительно является моей сестрой (эти запутанные семейные отношения меня когда-нибудь с ума сведут). Перейти в Братство. Бросить свою команду, в которой каждый успел побывать в бою, каждому предоставилась своя, личная возможность понять, что именно происходит вокруг. Да, тогда, с Апокалипсисом мы тоже воевали, но в сравнении с тем, что происходило сейчас, мы были детьми на прогулке, про тщательным присмотром Мистик. Позже мы стали сработанной командой, которой временами даже слов не нужно было, чтобы действовать синхронно. Нет, это было круто, точнее, было бы круто, если бы не обстоятельства, которые нас сплотили, не те самые обстоятельства, против которых мы выступали. Команда Людей Икс была собрана для защиты мутантов — от психов разной категории и величины, от локальных событий, происходивших то тут, то там, и этому не было конца. Мутантов любили и ненавидели, в разных городах по-разному, но иногда и на одной улице встречались ярые фанатики вместе с адекватными людьми. Это было странно. Это было пугающе, и в этом мире мы жили — только теперь мы столкнулись с ним лицом к лицу.
Возвращаться к Школу после каждого нового задания было трудно — видеть эти счастливые, ничем не озабоченные лица детей, и знать, что каждый третий прошел через ад, прежде чем попасть сюда. Одних мы вызволяли из тайных лабораторий, других — из домов собственных родителей, из подвалов, откуда угодно. Зажатые и напуганные, шипящие как котята дети, оказываясь в Школе, постепенно раскрывались. Становились мягче, добрее, более открытыми друг к другу и к себе самим, раскрывали и развивали свои способности.
А за стенами школы была война. Пока негласная и тихая, пробирающаяся по чужим подвалам и подпольям, шагающая смело в неблагополучных районах, где можно получить затычку в бок за яркий цвет волос, потому что это может быть признаком мутации. И пускай остальные говорили, что это не так уж страшно, что в наших силах все изменить, что нужно двигаться вперед в том же темпе, что и раньше, но я перед своими глазами видел войну. И я боялся ее — никому не давая увидеть подлинный страх в своих глазах, прикрывался бравадой, глупыми шутками, в общем, все, как обычно, Питер — самый несерьезный из команды, но очень ответственный сверхбыстрый парень, который приноровился действовать даже в поле отключения способностей. Хороший парень, хороший друг, искренне ратует за благое дело.
Но благое дело не двигалось с мертвой точки.
Нам нельзя было идти штурмом на правительство, конечно, это было очень логично, против этого логикой пойти нельзя было, но что делать, когда правильный поступок не совпадает с необходимостью?
Именно поэтому я и ушел в Братство. Не из-за того, что им руководил мой отец, но из-за того, что это было альтернативой судорожным попыткам действовать в рамках закона, не делая при этом вообще ничего. Люди Икс только и делали, что совсем немного помогали там, где их нельзя будет засечь. Или забирали в Школу детей тех родителей, которые позвонили Профессору лично.
Что будет, останься они дома? Что вообще бывает с детьми, которые самостоятельно пытаются обуздать свои способности? Раньше я о таком не думал, мне и дела ни до кого не было, у меня никогда не было проблем со способностями, я владел ими чуть ли не с самого рождения, и думать об обуздании не приходилось. Но Школа и сам Ксавье, и люди, окружившие меня - взять хоть того же Скотта, который до недавнего времени жил жизнью среднестатистического американского подростка - заставили меня пересмотреть свое отношение к взрослению мутантов и способностям в частности.
Откуда в тех лабораториях появлялись дети? Что они там делали? Забирали ли их из семьи под предлогом спокойной жизни или простой проверки, или родители сами отдавали
их в руки доморощенных ученых, свято веря, что поступают правильно? Сколько из них мечтали о том, чтобы их дети стали нормальными?
Мне было тошно об этом думать. Я не хотел думать ни о чем подобном, но насколько же разнилось это задание и то, чем я занимался буквально вчера - вытаскивал невинно осужденного мутанта и передавал его на руки подполью. Профессор бы меня за это по головке не погладил, и спасибо, действительно спасибо Вселенной, что ни один телепат мира не может читать мои мысли. Иначе было бы совсем неловко - я все-таки надеялся сохранить свои вылазки в секрете. Они не то, чтобы были в законе сейчас - хотя, сейчас законы по отношению к мутантам становились все жестче и субъективнее. Конечно, я знал, что Хэнк на своих дебатах пытается повлиять на депутатов и их решения, но Хэнк был один, а людей было великое множество. Заставить их пересмотреть свое мнение может только встряска - нечто вроде того, что мой отец учинил лет десять назад, и перетаскиванием стадиона и прочим. Конечно, он там загонял на тему превосходства мутантов и прочую дребедень, но суть была в том, что...
ну, он приковал к себе внимание. И его стали слушать.
Именно это я и имею ввиду. Мутантское сообщество (как-то даже смешно называть это так) сейчас угнетено, и чтобы вытащить его оттуда, нужен какой-то щелчок, выход из зоны комфорта.
Я был слишком занят обустройством собственной жизни и собиранием своей семьи в единое целое, которое сейчас вроде бы крепко держится (даже без моего присутствия, как ни забавно). Лорна и Эрик нашли общий язык с первой же встречи, и теперь довольно часто тренировались и занимались всякими делами вдвоем, а я... Ну, что я, я очень полезный в хозяйстве субъект, спасаю мутантов, в свободное время шатаюсь по Дженоше со Спайк, помогая народу чем могу. Вполне себе такое времяпрепровождение - можно сказать, что жизнь удалась. А о революции и остальных не слишком приятных вещах пускай отец сам думает - будем надеяться, что на этот раз он обойдется без кровопролития.

Щелчок.
Мне будто кажется что-то знакомым, меня охватывает странное чувство дежа вю, и я оглядываюсь, чтобы понять, что происходит и чем оно вызвано, пока не натыкаюсь на
девушку.

Ванда.
Ванда!

Я проваливаюсь в какую-то пучину неясных, странных, непонятных для меня воспоминаний. Даже не так, это какие-то отголоски воспоминаний, которые я даже поймать не могу - даже с моей скоростью, в какой-то момент начинает казаться, что скорость здесь не имеет никакого значения, как и время, как и все остальное, что существует вокруг нас. Потому что в этом мире есть только я и она, потому что так всегда было, с самого начала, и я знал об этом, только потом почему-то забыл. И она не оборачивается, она не успеет, конечно, потому что я все еще двигаюсь слишком быстро для мира, но она тоже это чувствует -
я знаю это так же хорошо, как и то, что Земля крутится вокруг Солнца, а мои отец и сестра могут управлять металлом.
Ванда.
Ее имя - Ванда - удобно и привычно ложится мне на язык, и это так тепло, и одновременно с этим страшно, потому что я понятия не имею, что происходит и почему оно происходит именно с ней, именно сейчас, почему мне кажется, что она - самый важный человек во всей моей жизни, не Эрик, не Лорна, а эта Алая Ведьма, Ванда, которую я вижу впервые в жизни - и которую должен был знать всегда.

Я сажусь напротив нее, и только после этого замедляюсь. Улыбаюсь ей ободряюще, пытаясь за своей бесшабашной улыбкой скрыть страх и непонимание - что только что произошло? Беру десертную ложку с ее блюдца, разламываю свой кусок торта и отправляю его часть в рот. Сладкое помогает думать, занятый рот дает возможность хотя бы немного примириться с действительностью вокруг меня - потому что ощущение, что все, наконец, встало на свои места, не пропадает, но как будто становится четче, острее. От этого еще страшнее становится.
— Привет, — говорю я с набитым ртом, разглядывая Ведьму. — Нет идей, как мы можем быть знакомы? У меня, знаешь ли, странное чувство, как будто я тебя знаю.

Отредактировано Peter Maximoff (2018-02-04 11:43:38)

+4

3

Иногда на неё все еще накатывает грозящая захлестнуть волна. Грозное цунами, что вот-вот сомкнет над ней свод и похоронит под толщей воды. В такие дни она не может усидеть взаперти, не способна тренироваться и не в состоянии сосредоточиться хоть на чем-то. В такие дни, она предпочитает сбегать. Куда глаза глядят. Прочь. Как можно дальше. Это все, что имеет значение. Подальше от базы, подальше от собственных способностей, подальше от людей. Вт только почему-то каждый раз, когда ведьмы пытается сбежать от мира и населявших его существ, она обнаруживает себя в самом сердце многолюдного, многоголосого, многоликого города. Что ведет её сюда? Наверное, инстинкты. Девушке остается лишь пожать плечами и осмотреться по сторонам. Взгляд цепляется за небольшое уличное кафе, заставляя приглядеться внимательнее. Золото и пурпур, деревянные панно и прозрачные акварели, невесомые, обманчиво хрупкие, воздушные кованые столики и стулья. Уютно. Она уже знает, что сядет за столик, и знает, что закажет. Официант не врет, расхваливая фирменный десерт. Снова инстинкты? Возможно. Ванда заправляет прядь шоколадных волос за ухо и согласно кивает. Убедили, мистер. Я возьму.
В ожидании заказа, вертит головой. Осматривается. Наблюдает. И против воли начинает улыбаться. Несмело. Неспешно. Будто бы того не желая. И все же… Все же пусть десерт, покоившийся на изящном фарфоровом блюдце семь с половиной минут спустя немного подождет. Он ведь никуда не денется, верно? Таких пирожных очень много, а вот подобные моменты почти_умиротворения – роскошь для неё. И она хочет посмаковать сначала их.
Ветер поднимает неожиданно, Максимофф даже вздрагивает, словно испуганная кошка, готовая выгнуть спину и зашипеть, ощерившись. Тоже инстинкты. Мгновением спустя, приходит понимание – это не ветер. Только порыв, принесенный чьим-то слишком уж скорым перемещением отсюда-сюда. Скорым настолько, что человеку остается о таком лишь мечтать да грезить.
«Пьетро».
—Нет, — одно короткое слово срывается с её губ едва слышным шепотом, надсадным, сдавленным, распирающим грудную клетку и начинавшим царапать горло. Подобный шелесту опадающих листьев, он обманчиво тих, едва уловим человеческим ухом. И никто пока не чувствует тяжести, неотвратимости груды валунов, способных прокатиться по реальности и исковеркать, искорежить её. Их приближения не ощущает и сама Ванда. Её только-только начинают тревожить смутные догадки, из-за которых она порой забывают за тяжелым сном. Сокрытые в глубине хрупкого сосуда силы куда больше, чем она полагает. — Это невозможно, — по венам начинает курсировать не кровь, но алый яд, проступая на кончиках пальцев угрожающими всполохами. Серо-зеленые глаза смотрят растерянно, неверяще, а в ушах, словно раскаты грома, голос Тора, сына Одина.

«Камень разума. Один из шести Камней Бесконечности. Величайшая сила во Вселенной, ни с чем более не сравнимая в своей разрушительности.  Их способности даже сам Альтрон — порождение Камня Разума. Но и они ничтожны по сравнению с тем, на что он действительно способен».

В сознании вспыхивают, сталкиваясь, две противоположные друг другу реальности: та, в которой Пьетро мертв и та, в которой наступила эра чудес и нет больше ничего невозможного. А между ними ведьма, сама не понимающая, на сколь многое способна. Ладони стискивают подлокотники кованого стула, она должна загнать джина в бутылку, иначе жди беды. Огонь по-прежнему полыхает, но девушка чувствует, как он начинает подчиняться. Ванда ещё не до конца осознает, что очень многое контролировать не может, но своему дару она старается быть хозяйкой. Пламя перестает обжигать, но всё еще тлеют угли прогоревшего костра.
—Кто ты? — спрашивает она, — твои способности... — точно такие же, как у ее погибшего брата. Говорят, между близнецами особая связь. Когда тело Пьетро прошили пули, она почувствовала его боль, как свою собственную. И карминовый огонь обратил прахом металл мгновением позже, чем её колени коснулись земли, а сама она могла лишь рвать связки, крича и умирая вместе с братом. В ту секунду из легких исчез весь воздух, перед глазами потемнело, а сердце словно вынули из груди и держали прямо перед нею, приказывая смотреть. Но она закрыла глаза и проклинала все и вся за несправедливость, разлучившую двух несчастных детей, измученных жестокостью мира и искалеченных жуткими экспериментами. Они стойко держались средь бушующего, холодного, безразлично взиравшего на чужие страдания океана жизни, но лишь до тех пор, пока они были друг у друга. Нить, связавшая их еще в утробе матери, оборвалась. Ванда осталась одна. Теперь боль и страдания не разделить пополам, она с ними наедине осталась, навсегда.  Рано всё ещё свежи и как справиться с тем, что теперь у неё нет больше никого в целом мире, Максимофф худо-бедно выясняет. Мстители по мере возможностей помогают ей в этом: Стив по-отечески поддерживает, Клинт, как и агент Романофф, находит слова чтобы мобилизовать, Вижн оберегает её и, наверное, единственный пытается понять. Со всеми прочими, конечно, успехи куда скромнее, нелюдимой и закрытой Ванде было непросто проникнуться доверием, а заполучать оное поначалу, она даже не пыталась. Незачем было, пока рядом оставался брат, фыркавший, стоило ей завести старую песню «Заканчивай воровать прежде, чем тебя кто-нибудь убьёт», и напоминавший, что он вообще-то на двенадцать минут её старше. Сейчас же приходится вливаться в коллектив, учиться быть частью чего-то масштабного. Это титанический труд, даже с теми поддержкой и вниманием, которые проявляют Защитники Земли по отношению к ней. Первые шаги — самые тяжелые, со временем станет легче, так её уверяли, но, если она и успела что-то вынести из недолгой своей жизни, так это понимание, что подобный груз никогда не становится легче. Иногда так кажется. Когда становишься сильнее. Она становилась, это многие отмечали и многих это впечатляло. И видно ведьма невероятно сильной стала, раз способна выдержать тот груз, что сейчас придавил её и вот-вот раздавит.

+2

4

Все это время я был один.
Всю свою жизнь от рождения и этого момента я провел в полном, гнетущем, звенящем одиночестве - в толпе людей, совершенно не замечая этого, не зная, как может быть по-другому. Влюблялся, собирал семью по кусочкам как паззл, находил верных друзей - и был настолько оглушающе одинок, что сейчас от этого становится страшно. Как я мог этого не понимать? Как я жил раньше, всю свою жизнь, без этого? Рядом с Вандой я чувствую себя настолько цельным, насколько такое вообще возможно, как будто что-то во мне самом нашло свое место и удобно встало на него. Я не знаю, что это такое, я никогда ничего подобного не чувствовал, но ощущения захлестывают меня с головой, и мне трудно оставаться на плаву - я цепляюсь пальцами за край стола, слишком быстро, чтобы она успела заметить, но я почему-то уверен, что даже это не скрывается от ее внимания.
Мне хорошо - и страшно. Я и рад бы сказать, что это может быть влиянием чьих-то сил, но я не чувствую себя околдованным, и ничей голос в голове моей не звучит, кроме моего собственного, который орет и радуется как дебил, и говорит, что это наконец-то случилось, и что я не должен отпускать от себя Ванду ни на шаг - больше никогда. Потому что если я ее потеряю - это будет катастрофа вселенского масштаба.
Я не понимаю, что происходит. Очень хочу выяснить и понять, подозрительно смотрю на девушку перед собой - а вдруг и правда у нее способность какая-то? - но она возвращает мне этот взгляд, подозрительный и недоуменный. Она не знает меня, и в этом, несомненно, мое преимущество - и моя боль, потому что если я один во всем этом водовороте, как объяснить ей то, что происходит со мной сейчас? И надо ли вообще это делать, если вдруг окажется, что она не видит меня в том же свете, в каком я прямо сейчас вижу ее?
У меня слишком много вопросов, они мельтешат внутри черепной коробки со сверхзвуковой скоростью, бьются друг об друга, вызывая еще большую панику. У Ванды вопрос только один, и он выгодно отличается от моих тем, что на него можно ответить. Даже полно и четко, так что это можно вынести в еще один плюс.
- Я Питер, - жизнерадостно представляюсь я, отставляю пустую тарелку из-под торта и активно пожимаю ей руку. - Питер Максимофф, Ртуть, бывший член Людей Икс. Не буду говорить, где я сейчас, это может быть опасно для жизни.
И обзываю себя дебилом пятьдесят раз подряд, потому что при всей моей болтливости я всегда умел не рассказывать важного - сейчас слова рвутся вперед головы, с какой-то бешеной скоростью, так что я на мгновение затыкаюсь. Я не знаю, что она хотела сказать про мои способности - наверное, что они великолепны, не каждый день увидишь парня, который может добраться до конца улицы быстрее, чем ты моргнешь.
- А ты Ванда?
Я не знаю, что ответить, если она вдруг спросит, откуда я знаю ее имя. Совру, что нашел документы в сумке, пока она поднимала чашку, или еще что-нибудь - мне все еще страшно и все еще удивительно, и мне нужно узнать о ней больше. Кто она такая? Что она делает здесь? Какие у нее способности? И если Ведьма - наверное, это что-то связано с телепатией, телекинезом и прочим? Или нет? Какую позицию она занимает в противостоянии?
Она потеряла кого-то близкого? Отца? Брата?
Если так - в этом я ее понимаю. Я больше года думал, что потерял Лорну навсегда, после налета Стражей на дома мутантов от нее не было никаких вестей, я думал, что она погибла или хуже, и почти был готов мстить всем без разбору. Это тоже было причиной моего ухода в Братство - наличие хоть каких-то действий, возможность выступать против сложившегося режима, а не потакать ему до последнего. Может быть, я был не прав, я до сих пор не знаю, но, по крайней мере, у меня есть возможность быть рядом с семьей и контролировать их по мере необходимости - я не мог позволить себе потерять их снова. Я бы просто не пережил, если бы с ними что-то случилось, это же моя семья. Выстраданная, с тяжелыми и сложными внутрисемейными отношениями, с отвратительными характерами обоих магнитных ребят, но моя. Родная.
И все же они не были мне ближе, чем девушка, которую я видел впервые в жизни.

+2

5

Прозвучавшее так легко и естественно из уст юноши имя, заставляет её недоверчиво взглянуть на его обладателя. Максимофф – отнюдь не самая часто встречающаяся фамилия здесь, в Америке. Да и у неё на родине – тоже. Это должно бы показаться подозрительным, ей должно бы заподозрить сидящего напротив неё Питера во лжи или в другом злом умысле, но отчего-то она уверена, что он говорит правду и не желает ничего дурного. Жаль, что осознание этого не привносит даже намека на порядок что в мыслях, что в душе. Нагромождение вопросов, предположений и надежд все еще хаотично вздымаются в разуме юной ведьмы, которой так сложно сдерживать их напор. Приходится вспоминать все, чему успели обучить, как в поле, так и на тренировках на базе. Надо как-то справляться, не хочется ведь быть обузой, что вынуждает нянчиться с ней. Однажды сумела перебороть себя. Заслуга Клинта. Бартон убедил до смерти напуганную девушку, что с любыми ситуациями надо просто справляться. Выходишь и имеешь с ними дело. Никаких слез. Никаких истерик. Просто. Выполняй. Свою. Работу. За тебя никто её не сделает.
Проталкивая ком в горле, Алая Ведьма поднимает упрямый взгляд и хмуро спрашивает:
― Откуда ты знаешь моё имя? ― от перенапряжения характерный восточно-европейский акцент проявляется сильнее. Наверное, от того звучит чуть более угрожающе, чем она того хотела и стоило бы прояснить, что ничего подобного не подразумевалось. Но почему-то произносит она совсем другие слова: ― Прежде чем уверять, что успел увидеть мои документы, выуженные из сумочки, подумай, стоит ли, ― Ванда растерянно, даже чуть рассеянно отводит взор, понятия не имея, почему на ум ей пришло подобное предположение. И почему юноша мог бы сказать нечто подобное. У неё ведь даже нет никакой сумочки! А что касается документов… Это очень сложно быть гражданкой страны, которая пострадала от свихнувшегося армии робота, желавшего погубить все живое на планете. Исчез целый город, будто его не существовало. Отнятых жизней – без счета, а потому и деликатности слишком многих не было предела. В бесконечных соболезнованиях и уверениях, что её обеспечат всем необходимым для комфортного проживания, стоит только сказать, она слышала чувство вины, тщательно скрываемое и замалчиваемое. Порой проскальзывало и обвинение. Но все же, девушка решила не огрызаться и ни с кого ничего не требовать. Это все равно не вернуло бы брата, а месть уже привела её однажды к утрате всего, что было ей дорого. Ни к чему вновь возвращаться в тот замкнутый круг. Она хотела идти дальше. Оставить все претензии к Старку, Беннеру, Мстителям позади. Начать с чистого листа. И сосредоточиться на том, чтобы приносить пользу и помогать избежать катастроф в будущем. Её силы растут, развиваются, а тесты показывают, что предел даже близко не достигнут. Она может не только сводить кошмарами с ума, но и спасать жизни. Пусть не смогла уберечь самую ценную из них, что была связана с её, зато может даровать шанс другим. Рана, которой никогда не зажить, всегда будет напоминать ей, к чему приводит жажда возмездия, пусть она хоть тысячу раз кажется справедливой и оправданной. Цена всегда будет слишком высока. Непомерно высока. 
Девушка чуть тряхнула головой, не желая бередить и без того кровоточившую рану, после чего вновь взглянула на Питера. Вид у него был такой, словно она только что угадала его мысли. Ей было бы несложно, всего-то и нужно, что задействовать свои способности, дабы прочесть его. Да и не рискнула бы обратиться к ним сейчас, если уж говорить начистоту. Ей силы связаны с эмоциями. Последние сейчас в таком раздрае, что лучше к ним не прикасаться. Придется обходиться словами. И только.
― Я – Мститель, ― зачем-то добавляет она, толи в попытке добиться большей правдивости его ответов, толи в качестве попытки продолжить разговор, толи в качестве вызова – она вот тоже часть организации, в которой рискуют жизнью и не боится произнести это вслух. В конце концов, он сказал, что был частью Людей Икс, так почему бы не сказать, кто она. ― Поэтому ты здесь? ― всего лишь предположение, попытка упорядочить и придать смысл всем тем странным вещам, что успели произойти за несколько мгновений. Еще один Максимофф, слишком похожий на её погибшего в Заковии брата. В этом должен быть хоть какой-то смысл, верно?

+2

6

Откуда я знаю ее имя?
Я и сам не знаю. Я точно уверен в том, что не видел ее никогда - и при этом ощущение полного спокойствия рядом с ней, которого не было даже рядом с Профессором, и при этом полная уверенность в том, что она - необходимая часть паззла, который составляет моя жизнь. Необходимый винтик не просто для полного набора, смотри и радуйся, а для настоящей работоспособности. И я до этого как будто и не жил никогда, или спал очень долго, а теперь вот проснулся - и все в мире такое интересное и необычное, такое яркое и любопытное, а она как самый удивительный цветок или предмет архитектуры, или картина, которой место где-нибудь в музее, и как бы поскорее эту вещь украсть и поставить в своей комнате, дескать, смотрите я что урвал, это мое, мое.
Но она не вещь и уж тем более не моя, она человек, живой, дышащий и, кажется, мутант, по крайней мере мне очень хочется так думать, потому что с немутантами у меня обычно отношения не ладились, потому что мутанты - это моя семья, моя жизнь, и Ванда, кажется, совершенно точно моя жизнь. Мне интересно, почему это так, но это не удивляет меня - удивляет скорее отсутствие этого самого удивления, потому что должно же быть! Обязательно должно и удивлять, и пугать, потому что это же чертовщина какая-то, что происходит, такого вообще никогда не должно было быть, я даже не слышал о подобном никогда, не говоря уже чтобы испытывать. И если это судьба - то тоже не складывается, не бывает такого отношения к людям, которых ты видишь впервые в жизни.
И все же есть. И я не знаю, что с этим делать. Я не знаю, откуда знаю ее имя, я сам был бы рад узнать! И все же, в какой-то мере меня успокаивает то, что она не понимает, что происходит. Возможно, Профессор смог бы нам помочь, если он еще не передумал в своем стремлении приветствовать меня в своем особняке каждый раз, как я заваливаюсь туда. Возможно, мы и сами во всем разберемся - вместе. Может быть, именно так и должно быть, может быть мы сами должны все понять, не подпуская никого больше к этой тайне. Какая разница, главное ведь - что мы нашли друг друга!
Я слышу вопрос, который ожидал услышать, и уже открываю рот, чтобы ответить, но она прерывает меня, оставляя с так и не закрытым ртом. Я пораженно смеюсь и качаю головой, помешивая ложкой сахар в чашке, которую схватил с подноса проходящего мимо нашего столика официанта. Ладно, поймала. А почему бы и нет, собственно.
- Мститель? Кому мстишь? - не подумав, брякнул я, а потом осознал. Должно быть, у меня даже лицо вытянулось в момент осознания. Я прикусил кончик ложки и медленно отложил ее в сторону. - Это там, где столетний ветеран и кибермен? Лихо.
Конечно, я слышал о Мстителях, кто вообще о них не слышал. Супергеройская команда, которая спасет мир - мне казалось, что если собрать все супергеройские команды вместе, едва ли стадиона хватит, чтобы их всех вместить. Но Мстители были практически на правительственном уровне, официальная команда, и это выгодно отличало их от тех же Людей Икс, которые попали в опалу из-за идиотского отношения к мутантам. Вот замечательная двойственность, и там и там супергерои, но мутантов мы чморим, а сыпоротки, гении и так далее у нас всегда в почете. Вот как!
Значит ли это, что Ванда не мутант? Я посмотрел на нее другими глазами. Я не слышал о мутантах в команде Мстителей, да и правительство Америки не допустило бы такого, учитывая политику, которую они сейчас ведут против мутантов. Что-то не сходилось. Но, возможно, она просто не распространялась о своем происхождении, такое ведь могло быть? Мне очень хотелось думать, что она действительно мутант, а не измененный чем-бы-то-ни-было человек.
- На самом деле, я просто мимо пробегал, - честно говорю я, потому что не вижу смысла врать. И дело даже не в том, что это Ванда, а в том, что нет ничего противозаконного в том, чтобы гулять по улицам Нью-Йорка на любой скорости. - Хотел немного развеяться. А тут ты. И я...
Я запнулся, не зная, как объяснить ей. Она и так достаточно напряжена, не хватало еще и напугать ее еще сильнее - но я, как правило, не пугаю, скорее наоборот, меня редко когда принимают всерьез. С Вандой было не так, она сразу заняла оборонительную позицию, и мне это не слишком-то понравилось.
Но не врать же ей, на самом деле. Тем более что она сама сказала, что предпочитает услышать правду - не напрямую, но.
- А вот это возвращает нас к моему самому первому вопросу - мне кажется, что я тебя знаю. Точнее, даже не кажется, я знаю, как тебя зовут и знаю, что ты, скорее всего, мутант. Или нет, но у тебя определенно есть сверхспособности. Но я не знаю, откуда я это знаю - извини за тавтологию - просто знаю и все, как знаю, как зовут меня самого. Я надеялся, ты поможешь мне прояснить этот момент.

+2

7

Ванда ожгла юношу недобрым, тяжелым взглядом. Чуть склонила голову к левому плечу, всматриваясь в лицо напротив – въевшаяся в кожу привычка, от которой не избавиться. Радужка полыхнула алым огнем, стоило услышать слова о мести. Максимофф не идет больше этой дорогой, хватит с неё, на собственном горьком опыте узнала, куда оная может привести. Выучила свой урок. А частью команды решила стать лишь потому, что уверена – её силы могут приносить и пользу тоже, помогать.
― Хорошо, когда язык такой же скорый, как и ноги, ― огрызается ведьма. Слова падают с губ свинцовыми слитками. Материализуйся хоть один из них рядом с ней, не удержалась бы, использовала. Никто не вправе судить её, кроме неё самой. И на судейских заседаниях она одна и присяжные, и адвокат, и прокурор, и подсудимая, и даже клетка – всё её собственных рук дело. А все прочим желающим приходится отвечать. Жестко. Порой даже жестоко. Как сейчас. Глубокий вдох и шумный выдох, нужно успокоиться, в очередной раз взять себя в руки. Декорации, реплики и маски сменяются слишком стремительно, но старается изо всех сил поспевать. Однофамилец, поняв, что сморозил глупость, с грацией коровы на льду попытался исправить положение. И в этом она тоже углядела напоминание о Пьетро. Та же неуклюжесть. То же «сначала сказал, потом подумал». Для твоего брата вот это, а вон то не для твоего брата. Сложно придумать слова, которые могли бы прозвучать еще более нелепо, чем эти. Пришлось спасать. И выговаривать за то, что снова воровал, снова подверг себя риску тоже пришлось. Да еще стукнуть, чтобы понял наконец, что она действительно беспокоится за него. Девушка вздыхает, вновь ощущая подступившее опустошающее чувство утраты.  И в одном этом столько тоски и грусти, что и камень разрыдался бы. Грудную клетку слева прострелила боль, совсем как тогда, в Заковии. Никогда ей больше не быть единым целым, никогда больше не делиться сокровенным, что лишь им двоим ведомо и известно. Она скучает. Действительно скучает. Да и может ли быть иначе?
― Я действительно мутант, ― произносит Ванда, поднимая взгляд. Интонация выровнялась, голос спокойный, глаза вернули себе естественный цвет. Крохотная карминовая сфера заплясала между пальцами, следуя за изгибавшейся ладонью. Причудливый танец, что всегда казался знакомым и привычным. ―Как и ты. Может быть, я и правда смогу тебе помочь, ― она некрепко сжимает ладонь и опускает руку, алые искры гаснут в кулаке. ― Мои способности… Они могут пробуждать воспоминания, ― сначала то были лишь потаенные страхи, самые сокровенные и самые чудовищные. Но тренировки позволили продвинуться дальше и теперь она может не только напугать до седых волос, но и помочь воскресить в памяти давно забытое. ― Если тебя нужно только подтолкнуть в определенном направлении, мне по силам это сделать, ― что удивительно, она до сих пор не разобралась, как именно её дар работает. Она лишь концентрируется на чем-то определенном, а алые нити, стекающие с пальцев, делают всё остальное. Ей было любопытно, насколько хорошо другие мутанты разбираются в столь непростом механизме и задаются ли вопросами о собственных возможностях. ―Может, ты и правда знал меня когда-то, ― за себя она уверена, Максимофф его не знает. Впрочем, сложно в эти дни быть в чем-то твердо уверенной. Все зыбко, потому что все возможно. ―Самая короткая дорога к ответам – твоя память. Там хранится все, ― если и есть возможность проверить, правдивы ли его предчувствия ли, уверенность ли, поиски стоит начать в его воспоминаниях. На словах проще простого. Одна только проблема. ― Тебе лишь нужно только впустить меня, ― Ванда почти не сомневается, что он не позволит ей этого сделать. Под надуманным ли предлогом или простым, бесхитростным, категорично-ревнивым «не лезь в мою черепную коробку», но он наверняка откажет. Не стоит доверять содержимое кошельков, мобильников и мыслей первым встречным. Одна из первых заповедей заковианцев. Да и любого здравомыслящего человека или мутанта. Может плохо кончиться, даже если намерения с обеих сторон только благие. Такими вымощена дорожка из желтого кирпича, которая не в Изумрудный Город ведет вовсе. Кто захочет по ней пройтись?

+1


Вы здесь » rebel key » ­What about us? » well hello


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC