rebel key

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » rebel key » ­What about us? » well hello


well hello

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

WELL HELLO
https://78.media.tumblr.com/508712db910d6de31c96d2c45fb02b2b/tumblr_inline_o9exikaO251rnmujy_250.gif  https://data.whicdn.com/images/275310067/original.gif
Maximoff family

Ты - никто, и я - никто.
Вместе мы - почти пейзаж.

— — — — — — ✁ ✄ ДОПОЛНИТЕЛЬНО

Убитая горем Ванда, растерянный Питер - близнецы, которые никогда не знали друг друга.

+2

2

Как многое изменилось за такое, казалось бы, совсем недолгое время. Я успел побывать и в команде Людей Икс, и найти потерянную сестру, и обнаружить, что она, вопреки всему, что мы знали друг о друге, действительно является моей сестрой (эти запутанные семейные отношения меня когда-нибудь с ума сведут). Перейти в Братство. Бросить свою команду, в которой каждый успел побывать в бою, каждому предоставилась своя, личная возможность понять, что именно происходит вокруг. Да, тогда, с Апокалипсисом мы тоже воевали, но в сравнении с тем, что происходило сейчас, мы были детьми на прогулке, про тщательным присмотром Мистик. Позже мы стали сработанной командой, которой временами даже слов не нужно было, чтобы действовать синхронно. Нет, это было круто, точнее, было бы круто, если бы не обстоятельства, которые нас сплотили, не те самые обстоятельства, против которых мы выступали. Команда Людей Икс была собрана для защиты мутантов — от психов разной категории и величины, от локальных событий, происходивших то тут, то там, и этому не было конца. Мутантов любили и ненавидели, в разных городах по-разному, но иногда и на одной улице встречались ярые фанатики вместе с адекватными людьми. Это было странно. Это было пугающе, и в этом мире мы жили — только теперь мы столкнулись с ним лицом к лицу.
Возвращаться к Школу после каждого нового задания было трудно — видеть эти счастливые, ничем не озабоченные лица детей, и знать, что каждый третий прошел через ад, прежде чем попасть сюда. Одних мы вызволяли из тайных лабораторий, других — из домов собственных родителей, из подвалов, откуда угодно. Зажатые и напуганные, шипящие как котята дети, оказываясь в Школе, постепенно раскрывались. Становились мягче, добрее, более открытыми друг к другу и к себе самим, раскрывали и развивали свои способности.
А за стенами школы была война. Пока негласная и тихая, пробирающаяся по чужим подвалам и подпольям, шагающая смело в неблагополучных районах, где можно получить затычку в бок за яркий цвет волос, потому что это может быть признаком мутации. И пускай остальные говорили, что это не так уж страшно, что в наших силах все изменить, что нужно двигаться вперед в том же темпе, что и раньше, но я перед своими глазами видел войну. И я боялся ее — никому не давая увидеть подлинный страх в своих глазах, прикрывался бравадой, глупыми шутками, в общем, все, как обычно, Питер — самый несерьезный из команды, но очень ответственный сверхбыстрый парень, который приноровился действовать даже в поле отключения способностей. Хороший парень, хороший друг, искренне ратует за благое дело.
Но благое дело не двигалось с мертвой точки.
Нам нельзя было идти штурмом на правительство, конечно, это было очень логично, против этого логикой пойти нельзя было, но что делать, когда правильный поступок не совпадает с необходимостью?
Именно поэтому я и ушел в Братство. Не из-за того, что им руководил мой отец, но из-за того, что это было альтернативой судорожным попыткам действовать в рамках закона, не делая при этом вообще ничего. Люди Икс только и делали, что совсем немного помогали там, где их нельзя будет засечь. Или забирали в Школу детей тех родителей, которые позвонили Профессору лично.
Что будет, останься они дома? Что вообще бывает с детьми, которые самостоятельно пытаются обуздать свои способности? Раньше я о таком не думал, мне и дела ни до кого не было, у меня никогда не было проблем со способностями, я владел ими чуть ли не с самого рождения, и думать об обуздании не приходилось. Но Школа и сам Ксавье, и люди, окружившие меня - взять хоть того же Скотта, который до недавнего времени жил жизнью среднестатистического американского подростка - заставили меня пересмотреть свое отношение к взрослению мутантов и способностям в частности.
Откуда в тех лабораториях появлялись дети? Что они там делали? Забирали ли их из семьи под предлогом спокойной жизни или простой проверки, или родители сами отдавали
их в руки доморощенных ученых, свято веря, что поступают правильно? Сколько из них мечтали о том, чтобы их дети стали нормальными?
Мне было тошно об этом думать. Я не хотел думать ни о чем подобном, но насколько же разнилось это задание и то, чем я занимался буквально вчера - вытаскивал невинно осужденного мутанта и передавал его на руки подполью. Профессор бы меня за это по головке не погладил, и спасибо, действительно спасибо Вселенной, что ни один телепат мира не может читать мои мысли. Иначе было бы совсем неловко - я все-таки надеялся сохранить свои вылазки в секрете. Они не то, чтобы были в законе сейчас - хотя, сейчас законы по отношению к мутантам становились все жестче и субъективнее. Конечно, я знал, что Хэнк на своих дебатах пытается повлиять на депутатов и их решения, но Хэнк был один, а людей было великое множество. Заставить их пересмотреть свое мнение может только встряска - нечто вроде того, что мой отец учинил лет десять назад, и перетаскиванием стадиона и прочим. Конечно, он там загонял на тему превосходства мутантов и прочую дребедень, но суть была в том, что...
ну, он приковал к себе внимание. И его стали слушать.
Именно это я и имею ввиду. Мутантское сообщество (как-то даже смешно называть это так) сейчас угнетено, и чтобы вытащить его оттуда, нужен какой-то щелчок, выход из зоны комфорта.
Я был слишком занят обустройством собственной жизни и собиранием своей семьи в единое целое, которое сейчас вроде бы крепко держится (даже без моего присутствия, как ни забавно). Лорна и Эрик нашли общий язык с первой же встречи, и теперь довольно часто тренировались и занимались всякими делами вдвоем, а я... Ну, что я, я очень полезный в хозяйстве субъект, спасаю мутантов, в свободное время шатаюсь по Дженоше со Спайк, помогая народу чем могу. Вполне себе такое времяпрепровождение - можно сказать, что жизнь удалась. А о революции и остальных не слишком приятных вещах пускай отец сам думает - будем надеяться, что на этот раз он обойдется без кровопролития.

Щелчок.
Мне будто кажется что-то знакомым, меня охватывает странное чувство дежа вю, и я оглядываюсь, чтобы понять, что происходит и чем оно вызвано, пока не натыкаюсь на
девушку.

Ванда.
Ванда!

Я проваливаюсь в какую-то пучину неясных, странных, непонятных для меня воспоминаний. Даже не так, это какие-то отголоски воспоминаний, которые я даже поймать не могу - даже с моей скоростью, в какой-то момент начинает казаться, что скорость здесь не имеет никакого значения, как и время, как и все остальное, что существует вокруг нас. Потому что в этом мире есть только я и она, потому что так всегда было, с самого начала, и я знал об этом, только потом почему-то забыл. И она не оборачивается, она не успеет, конечно, потому что я все еще двигаюсь слишком быстро для мира, но она тоже это чувствует -
я знаю это так же хорошо, как и то, что Земля крутится вокруг Солнца, а мои отец и сестра могут управлять металлом.
Ванда.
Ее имя - Ванда - удобно и привычно ложится мне на язык, и это так тепло, и одновременно с этим страшно, потому что я понятия не имею, что происходит и почему оно происходит именно с ней, именно сейчас, почему мне кажется, что она - самый важный человек во всей моей жизни, не Эрик, не Лорна, а эта Алая Ведьма, Ванда, которую я вижу впервые в жизни - и которую должен был знать всегда.

Я сажусь напротив нее, и только после этого замедляюсь. Улыбаюсь ей ободряюще, пытаясь за своей бесшабашной улыбкой скрыть страх и непонимание - что только что произошло? Беру десертную ложку с ее блюдца, разламываю свой кусок торта и отправляю его часть в рот. Сладкое помогает думать, занятый рот дает возможность хотя бы немного примириться с действительностью вокруг меня - потому что ощущение, что все, наконец, встало на свои места, не пропадает, но как будто становится четче, острее. От этого еще страшнее становится.
— Привет, — говорю я с набитым ртом, разглядывая Ведьму. — Нет идей, как мы можем быть знакомы? У меня, знаешь ли, странное чувство, как будто я тебя знаю.

Отредактировано Peter Maximoff (2018-02-04 11:43:38)

+3

3

Иногда на неё все еще накатывает грозящая захлестнуть волна. Грозное цунами, что вот-вот сомкнет над ней свод и похоронит под толщей воды. В такие дни она не может усидеть взаперти, не способна тренироваться и не в состоянии сосредоточиться хоть на чем-то. В такие дни, она предпочитает сбегать. Куда глаза глядят. Прочь. Как можно дальше. Это все, что имеет значение. Подальше от базы, подальше от собственных способностей, подальше от людей. Вт только почему-то каждый раз, когда ведьмы пытается сбежать от мира и населявших его существ, она обнаруживает себя в самом сердце многолюдного, многоголосого, многоликого города. Что ведет её сюда? Наверное, инстинкты. Девушке остается лишь пожать плечами и осмотреться по сторонам. Взгляд цепляется за небольшое уличное кафе, заставляя приглядеться внимательнее. Золото и пурпур, деревянные панно и прозрачные акварели, невесомые, обманчиво хрупкие, воздушные кованые столики и стулья. Уютно. Она уже знает, что сядет за столик, и знает, что закажет. Официант не врет, расхваливая фирменный десерт. Снова инстинкты? Возможно. Ванда заправляет прядь шоколадных волос за ухо и согласно кивает. Убедили, мистер. Я возьму.
В ожидании заказа, вертит головой. Осматривается. Наблюдает. И против воли начинает улыбаться. Несмело. Неспешно. Будто бы того не желая. И все же… Все же пусть десерт, покоившийся на изящном фарфоровом блюдце семь с половиной минут спустя немного подождет. Он ведь никуда не денется, верно? Таких пирожных очень много, а вот подобные моменты почти_умиротворения – роскошь для неё. И она хочет посмаковать сначала их.
Ветер поднимает неожиданно, Максимофф даже вздрагивает, словно испуганная кошка, готовая выгнуть спину и зашипеть, ощерившись. Тоже инстинкты. Мгновением спустя, приходит понимание – это не ветер. Только порыв, принесенный чьим-то слишком уж скорым перемещением отсюда-сюда. Скорым настолько, что человеку остается о таком лишь мечтать да грезить.
«Пьетро».
—Нет, — одно короткое слово срывается с её губ едва слышным шепотом, надсадным, сдавленным, распирающим грудную клетку и начинавшим царапать горло. Подобный шелесту опадающих листьев, он обманчиво тих, едва уловим человеческим ухом. И никто пока не чувствует тяжести, неотвратимости груды валунов, способных прокатиться по реальности и исковеркать, искорежить её. Их приближения не ощущает и сама Ванда. Её только-только начинают тревожить смутные догадки, из-за которых она порой забывают за тяжелым сном. Сокрытые в глубине хрупкого сосуда силы куда больше, чем она полагает. — Это невозможно, — по венам начинает курсировать не кровь, но алый яд, проступая на кончиках пальцев угрожающими всполохами. Серо-зеленые глаза смотрят растерянно, неверяще, а в ушах, словно раскаты грома, голос Тора, сына Одина.

«Камень разума. Один из шести Камней Бесконечности. Величайшая сила во Вселенной, ни с чем более не сравнимая в своей разрушительности.  Их способности даже сам Альтрон — порождение Камня Разума. Но и они ничтожны по сравнению с тем, на что он действительно способен».

В сознании вспыхивают, сталкиваясь, две противоположные друг другу реальности: та, в которой Пьетро мертв и та, в которой наступила эра чудес и нет больше ничего невозможного. А между ними ведьма, сама не понимающая, на сколь многое способна. Ладони стискивают подлокотники кованого стула, она должна загнать джина в бутылку, иначе жди беды. Огонь по-прежнему полыхает, но девушка чувствует, как он начинает подчиняться. Ванда ещё не до конца осознает, что очень многое контролировать не может, но своему дару она старается быть хозяйкой. Пламя перестает обжигать, но всё еще тлеют угли прогоревшего костра.
—Кто ты? — спрашивает она, — твои способности... — точно такие же, как у ее погибшего брата. Говорят, между близнецами особая связь. Когда тело Пьетро прошили пули, она почувствовала его боль, как свою собственную. И карминовый огонь обратил прахом металл мгновением позже, чем её колени коснулись земли, а сама она могла лишь рвать связки, крича и умирая вместе с братом. В ту секунду из легких исчез весь воздух, перед глазами потемнело, а сердце словно вынули из груди и держали прямо перед нею, приказывая смотреть. Но она закрыла глаза и проклинала все и вся за несправедливость, разлучившую двух несчастных детей, измученных жестокостью мира и искалеченных жуткими экспериментами. Они стойко держались средь бушующего, холодного, безразлично взиравшего на чужие страдания океана жизни, но лишь до тех пор, пока они были друг у друга. Нить, связавшая их еще в утробе матери, оборвалась. Ванда осталась одна. Теперь боль и страдания не разделить пополам, она с ними наедине осталась, навсегда.  Рано всё ещё свежи и как справиться с тем, что теперь у неё нет больше никого в целом мире, Максимофф худо-бедно выясняет. Мстители по мере возможностей помогают ей в этом: Стив по-отечески поддерживает, Клинт, как и агент Романофф, находит слова чтобы мобилизовать, Вижн оберегает её и, наверное, единственный пытается понять. Со всеми прочими, конечно, успехи куда скромнее, нелюдимой и закрытой Ванде было непросто проникнуться доверием, а заполучать оное поначалу, она даже не пыталась. Незачем было, пока рядом оставался брат, фыркавший, стоило ей завести старую песню «Заканчивай воровать прежде, чем тебя кто-нибудь убьёт», и напоминавший, что он вообще-то на двенадцать минут её старше. Сейчас же приходится вливаться в коллектив, учиться быть частью чего-то масштабного. Это титанический труд, даже с теми поддержкой и вниманием, которые проявляют Защитники Земли по отношению к ней. Первые шаги — самые тяжелые, со временем станет легче, так её уверяли, но, если она и успела что-то вынести из недолгой своей жизни, так это понимание, что подобный груз никогда не становится легче. Иногда так кажется. Когда становишься сильнее. Она становилась, это многие отмечали и многих это впечатляло. И видно ведьма невероятно сильной стала, раз способна выдержать тот груз, что сейчас придавил её и вот-вот раздавит.

+1

4

Все это время я был один.
Всю свою жизнь от рождения и этого момента я провел в полном, гнетущем, звенящем одиночестве - в толпе людей, совершенно не замечая этого, не зная, как может быть по-другому. Влюблялся, собирал семью по кусочкам как паззл, находил верных друзей - и был настолько оглушающе одинок, что сейчас от этого становится страшно. Как я мог этого не понимать? Как я жил раньше, всю свою жизнь, без этого? Рядом с Вандой я чувствую себя настолько цельным, насколько такое вообще возможно, как будто что-то во мне самом нашло свое место и удобно встало на него. Я не знаю, что это такое, я никогда ничего подобного не чувствовал, но ощущения захлестывают меня с головой, и мне трудно оставаться на плаву - я цепляюсь пальцами за край стола, слишком быстро, чтобы она успела заметить, но я почему-то уверен, что даже это не скрывается от ее внимания.
Мне хорошо - и страшно. Я и рад бы сказать, что это может быть влиянием чьих-то сил, но я не чувствую себя околдованным, и ничей голос в голове моей не звучит, кроме моего собственного, который орет и радуется как дебил, и говорит, что это наконец-то случилось, и что я не должен отпускать от себя Ванду ни на шаг - больше никогда. Потому что если я ее потеряю - это будет катастрофа вселенского масштаба.
Я не понимаю, что происходит. Очень хочу выяснить и понять, подозрительно смотрю на девушку перед собой - а вдруг и правда у нее способность какая-то? - но она возвращает мне этот взгляд, подозрительный и недоуменный. Она не знает меня, и в этом, несомненно, мое преимущество - и моя боль, потому что если я один во всем этом водовороте, как объяснить ей то, что происходит со мной сейчас? И надо ли вообще это делать, если вдруг окажется, что она не видит меня в том же свете, в каком я прямо сейчас вижу ее?
У меня слишком много вопросов, они мельтешат внутри черепной коробки со сверхзвуковой скоростью, бьются друг об друга, вызывая еще большую панику. У Ванды вопрос только один, и он выгодно отличается от моих тем, что на него можно ответить. Даже полно и четко, так что это можно вынести в еще один плюс.
- Я Питер, - жизнерадостно представляюсь я, отставляю пустую тарелку из-под торта и активно пожимаю ей руку. - Питер Максимофф, Ртуть, бывший член Людей Икс. Не буду говорить, где я сейчас, это может быть опасно для жизни.
И обзываю себя дебилом пятьдесят раз подряд, потому что при всей моей болтливости я всегда умел не рассказывать важного - сейчас слова рвутся вперед головы, с какой-то бешеной скоростью, так что я на мгновение затыкаюсь. Я не знаю, что она хотела сказать про мои способности - наверное, что они великолепны, не каждый день увидишь парня, который может добраться до конца улицы быстрее, чем ты моргнешь.
- А ты Ванда?
Я не знаю, что ответить, если она вдруг спросит, откуда я знаю ее имя. Совру, что нашел документы в сумке, пока она поднимала чашку, или еще что-нибудь - мне все еще страшно и все еще удивительно, и мне нужно узнать о ней больше. Кто она такая? Что она делает здесь? Какие у нее способности? И если Ведьма - наверное, это что-то связано с телепатией, телекинезом и прочим? Или нет? Какую позицию она занимает в противостоянии?
Она потеряла кого-то близкого? Отца? Брата?
Если так - в этом я ее понимаю. Я больше года думал, что потерял Лорну навсегда, после налета Стражей на дома мутантов от нее не было никаких вестей, я думал, что она погибла или хуже, и почти был готов мстить всем без разбору. Это тоже было причиной моего ухода в Братство - наличие хоть каких-то действий, возможность выступать против сложившегося режима, а не потакать ему до последнего. Может быть, я был не прав, я до сих пор не знаю, но, по крайней мере, у меня есть возможность быть рядом с семьей и контролировать их по мере необходимости - я не мог позволить себе потерять их снова. Я бы просто не пережил, если бы с ними что-то случилось, это же моя семья. Выстраданная, с тяжелыми и сложными внутрисемейными отношениями, с отвратительными характерами обоих магнитных ребят, но моя. Родная.
И все же они не были мне ближе, чем девушка, которую я видел впервые в жизни.

+1


Вы здесь » rebel key » ­What about us? » well hello


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC