rebel key

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » rebel key » ­What about us? » Sleepless In Seattle


Sleepless In Seattle

Сообщений 61 страница 69 из 69

1

SLEEPLESS IN SEATTLE
https://i.imgur.com/b1hvBlJ.png
✁ ✄ Destiny is something we've invented because we can't stand the fact that everything that happens is accidental.
Dale Cooper & Albert Rosenfield
Seattle, December 1980

Кажется, что все началось здесь, в Сиэтле - но, на самом деле, гораздо раньше. Однако все расцвело рождественскими огнями именно там, над Спейс-Нидл.

Отредактировано Dale Cooper (2018-01-03 18:26:02)

+1

61

Quivver \ Space Manoeuvres Pt3 (Breaks Mix)


Прикрыв за собой дверь в смежный номер, Альберт избавился от мешка с мусором, определив ему место в дальнем углу ванной комнаты После чего с бутылкой оставшегося пива и папкой со своим предварительным отчётом уселся на край кровати, поджав под себя одну ногу. Допивая Bud - не выдыхаться же тому, пусть и ценность он имеет сомнительную - он просматривает его ещё раз, медленно перелистывая страницы, читая всё очень и очень внимательно. На случай, если вдруг что-то всё же упустил.

Закончив с пивом, он захлопывает папку и откладывает на тумбочку. Бутылка отправляется в тот же самый угол, что и до того пакет. Розенфилд же, не утруждая себя тем, чтобы вновь накинуть пиджак, просто сдёргивает с вешалки пальто и тихонько прикрывает за собой дверь номера. Через коридоры и вестибюль он выходит на улицу, а потом выбирается во внутренний дворик отеля, из которого на Space Needle открывается прекрасный вид. Стряхнув перчатками с одного из забытых пластиковых стульев нападавший за день снег, он усаживается и закуривает - надо будет перед возвращением в Филадельфию обязательно хотя бы минут на десять подняться на Иглу.

Пластмасса холодит тело, и под одно пальто, не усиленное изнутри присутствием пиджака, да ещё и дополнительно ослабленное расстёгнутой на несколько пуговиц рубашкой забирается ночной холод, которым неизбежно тянет с океана даже сюда. Но Альберт не торопится курить, как нашкодившие и прячущиеся от учителей школьники, - он наслаждается каждой минутой, делая затяжку и выпуская затем с облаками табачного дыма всё своё недовольство, всю усталость, всё то, что накопилось в нём негативного за этот день.

Оторвав взгляд от Башни, он закрывает глаза, чтобы дать им отдохнуть и перенастроиться.
Прямо над ним раскинулось на удивление чистое сейчас чёрное, словно бархат, звёздное небо. И пусть те слишком тусклы и почти полностью перекрываются привычным освещением большого города - той же Иглой, уличными фонарями, билбордами, магистралями, всем тем, что в итоге создаёт яркое марево, вечно висящее над островками цивилизации ореолом, - но часть из них всё же достаточно видны. Конечно, совсем не в той же степени, но Альберту хватает и этого в купе с укутавшей его тишиной. Этот момент удивительным образом почти зеркалит ту ночь, что случилась у них летом 1978-го по дороге в национальный парк. Правда, тогда было тепло, и ему хватало одной кожаной куртки, чтобы удобно устроиться на капоте своей Чеви Nova и чуть не уснуть.

Докуренную сигарету он тушит тут же о снег, а окурок забирает с собой - выбросит по дороге. Вот теперь - сон.


Альберту снится кошмар.
Вязкий и липкий, полный звона рождественских бубенчиков и красного цвета, привкуса ментола и аромата корицы и печёных яблок, такого концентрированного и удушающего, что его почти тошнит. Он не понимает толком, где находится, только чувствует заполняющую всё его естество тревогу, буквально кричащую об опасности. А в следующий момент прямо на него из-за какого-то то ли ограждения, то ли поворота выезжают огромные, истекающие кровью сани, запряжённые шестёркой огромных северных оленей, у которых, на манер носа Рудольфа, жутковатым бордовым светом горят глаза. Тела оленей местами иссечены чем-то острым, а на целых участках густо покрыты ягелем. Альберт не видит возницу, но знает, что основная опасность исходит именно от него.
Звон бубенчиков нарастает с каждой минутой, давно перестав вызывать ассоциации с Рождеством, но скорее с похоронным колоколом.

И вот, когда звон становится практически невыносимым, возница взмахивает невозможно длинным бело-красным хлыстом и кричит "Вперёд!"

Розенфилд снова вскакивает на кровати, прямо как этим утром - или это было уже несколько лет назад?
Он не смотрит на часы - и так понятно, что время ушло далеко за полночь, но ещё не шибко приблизилось к девятичасовому подъёму, - просто пытается отдышаться и встать с кровати. Но одеяло оказывается настолько скомкано, что обмотало ему ноги, и он едва не падает с грохотом на пол. Самое ужасное - что звон бубенчиков просто стал чуточку тише, но никуда не исчез.

Он не улавливает, как и зачем, но вдруг обнаруживает себя совершенно нетактично барабанящим в дверь Дейла - потому что чёртовы бубенчики продолжают звонить и потому что ему срочно, очень срочно нужно кое-что сообщить.

+1

62

Under the lightning
Heavier breath
High by a mouth made
Knees to your chest
+++
We let love be like water to wine
We let love be the higher design
We let love be a call in the night
We let love be the fire divine

+++
RY X // Salt


Кажется, Дейл проваливается в сон в тот момент, когда его голова касается подушки – слишком много впечатлений для одного дня, их бы с лихвой хватило на целую неделю. Однако Дейл не отрицает вероятность того, что ближайшие дни будут все такими.
Он не видит снов – точнее, видит, но те представляют собой стремительную ретроспективу бессвязных кадров. Ничего из того, за что можно было бы зацепиться, что могло бы натолкнуть на какие-то размышления и, возможно, хоть как-то помочь в расследовании. Но, быть может, его мозг действительно сильно уж перегружен и утомлен, чтобы генерировать что-нибудь более или менее осмысленное. Или же наоборот – нечто абсолютно бессмысленное, но с неоднозначным подтекстом.

Стук в дверь прорывается в его сон не сразу и поначалу кажется каким-то непонятным незначительным раздражителем где-то на фоне – а затем, когда тот звучит более настойчиво, Купер тут же резко подскакивает, приподнимаясь на локте.

Первая мысль – проспал.
Но за окном слишком темно для девяти утра, а тем более для девяти тридцати, когда они с Альбертом и условились позавтракать. Все еще не вполне ощущая реальность, Дейл смотрит в сторону прикроватной тумбочки, где зеленым неоном отсвечивают электронные часы.
4:27.

Стук в разделяющую их номера дверь все не прекращается – и Купер, судорожно выпутываясь из одеяла, наконец, выбирается из кровати.
Первое чувство – удушливая паника.
Дейл распахивает дверь и натыкается на Альберта, глядя на того таким же ошарашенным и растерянным взглядом. Он понятия не имеет, что могло произойти, но раз уж Розенфилду понадобилось разбудить его посреди ночи, значит, все очень и очень серьезно.

– Альберт, что-то случилось? – не размениваясь на приветствия, Дейл задает вопрос практически на автомате, потому что сам пока еще толком не соображает, не воспринимает окружающую реальность в полной мере – слишком резкое пробуждение, слишком резкий подъем с кровати. Кажется, он все еще видит на периферии зрения разбегающиеся во все стороны разноцветные мушки.
А после, потерев глаза и сморгнув остатки сна, Купер, наконец, обращает более внимательный взгляд на Розенфилда – и все понимает в ту же секунду.

Он слишком хорошо знает это состояние – потому что сам испытывает практически то же самое по нескольку раз за месяц. Слишком хорошо знает эту колючую панику в глазах, которая перехватывает дыхание в легких и заставляет сердце отбивать чечетку.
Что-то случилось – но в материях совершенно иной природы, чем привычная реальность. И Дейл не понаслышке знает, как это может влиять на окружающую действительность.

А еще он не помнит, когда в последний раз видел Розенфилда в таком состоянии – сейчас тот всклоченный и встревоженный, а глаза горят как-то лихорадочно и болезненно. Оттого он и сам в первые несколько секунд теряется, замирая на месте и цепляясь взглядом за логотип NASA на футболке Альберта – а затем, мотнув головой и словно стряхивая оцепенение, буквально затаскивает Розенфилда к себе в номер, захлопывая дверь чуть громче, чем, наверное, стоило бы.
Дейл усаживает не шибко сопротивляющегося Альберта на край своей постели, на секунду сжимая ладони на его плечах – а затем отходит к столу, чтобы включить настенный торшер и налить в стакан воды.

Он вдруг запоздало замечает, насколько же сильно стучит его собственное сердце.

– Держи, – отчего-то вполголоса произносит Купер, придвигая кресло ближе к кровати, чтобы сесть напротив Розенфилда, и протягивает ему стакан с водой, чтобы затем инстинктивно сжать свои ладони поверх его. Руки у Альберта просто ледяные – возможно, именно поэтому их и хочется согреть. Времени на переосмысление подтекстов сейчас попросту нет – однако желание податься вперед и поцеловать Розенфилда зудит сейчас в голове слишком назойливо и слишком не вовремя.

Дейл знает, насколько сильно хочется в такие моменты чувствовать физическую, осязаемую часть с реальным миром – чтобы уже точно знать, что ты не находишься в липком и удушливом сне; чтобы точно знать, что тот остался лишь в подсознании и навязчивых воспоминаниях. И потому он неосознанно продолжает держать Розенфилда за руку, когда он делает глоток воды – как будто бы на автомате, еще не в полной мере осознавая, что происходит.
Купер глядит на него встревоженным внимательным взглядом – и решается нарушить леденящее молчание и эту противную вязкую тишину только лишь спустя десять долгих секунд.

Альберт, – тихо зовет Дейл, скользнув большим пальцем по тыльной стороне ладони Розенфилда, а затем, после ответного взгляда, наконец, спрашивает: – Что тебе приснилось?

+1

63

Quivver \ Mumbo Jumbo (Original Mix Bedrock)


"Карамельная трость! Купер, это карамельная трость", - крутится на повторе у него в голове, словно сломанная пластинка. Он почти готов сказать это в любую минуту - это напоминает заготовленную заранее самую важную в жизни речь, которая моментально забывается, стоит вам только обрести наконец аудиторию. Именно так и происходит сейчас - Альберт даже слышит, как фраза звучит, произнесённая его голосом, но как только дверь в номер Дейла всё же распахивается, он напрочь лишается способности говорить.

Они так и стоят несколько мгновений, как два истукана, пока брюнет не спрашивает, случилось ли что-то, и чисто про себя Розенфилд вдруг понимает, что нет. Ничего такого, с чем нельзя было подождать до утра, ничего такого, с чем стоило бы ломиться к человеку посреди ночи, выдёргивая его из сна. Тем более, когда речь шла о Купере, чей сон и так был зверьком весьма своеобразным - Альберт имел об этом хоть и отдалённое, но представление, полученное на личном опыте. В конце концов это не первый его кошмар и, наверное, даже не самый страшный. И он привык справляться с ними сам, потому что он Розенфилд, а значит априори сильный и способен на многое.

Но что-то в его натуре в этот день явно разладилось - неожиданно слишком много концентрированного Купера - ещё эти мысли, что роились в его голове практически прямо перед сном, пока он курил снаружи, то глядя на звёзды, то на ещё один, стоящий рядом и запорошенный снегом стул. Он думал тогда, что их - или хотя бы просто его - жизнь могла бы быть совершенно иной, если бы они с Дейлом могли сказать друг другу хотя бы чуточку больше. Речь не обязательно должна была идти о каких-то признаниях и чувствах. Просто чуть больше человечности, чуть больше той самой дружбы, настоящей, которая могла возникнуть между ними несколько лет назад, но растворилась в воздухе так же быстро, как сигаретный дым. Он думал, что это всё через чур сентиментально, что это просто Башня действует на него так - у неё всегда была над ним особая необъяснимая ничем власть. Что ему всего лишь надо дождаться апреля и начала нового сезона Формулы-1. Снова почти каждую субботу, а то и воскресенье будет приходить Честер, быть может, он даже останется на ночь пару раз. И его звонкий голос, неунывающий нрав и колкое чувство юмора в купе с навязчивым, но таким иногда нужным присутствием снимут это щемящее ощущение тоски.


Он уже хочет мотнуть головой и попытаться извиниться, но тут Дейл окончательно смахивает сон, после чего едва ли не силой затаскивает его к себе. Усаживает судмедэксперта на кровать и словно бы молча фиксирует в таком положении, сжав его плечи. А уже через несколько секунд Дейл протягивает ему стакан с водой, и только сейчас Альберт понимает, насколько его потрясло увиденное и насколько его действительно мучает жажда.

Солёная еда, две бутылки пива, сигарета, неспокойный сон, и уровень его обезвоживания достаточный, чтобы стакан воды перетянул на себя весь ресурс внимания. Тридцать секунд в мире патанатома нет ничего, кроме живительного потока тёплой и от того не самой приятной, но всё равно невероятно вкусной воды. А вот потом, когда она заканчивается, он слышит мягкий голос Дейла и чувствует его пальцы на своей руке. Такое уже было сегодня утром и вот повторяется снова, заставляя его думать не об ответе на вопрос - Что тебе приснилось? - а о том, насколько вообще подобное уместно и допустимо между коллегами. Да даже между просто друзьями? И снова просится сравнение с Дэзмондом. Чет позволяет себе и больше, много больше наедине, но...

- Карамельная трость, - Розенфилд поднимает глаза и смотрит прямо на Купера, отметая все сравнения, все воспоминания и игнорируя даже попытку его мозга обработать сложившуюся вокруг них ситуацию. Ну и что, что он сидит на кровати Дейла в одной футболке и спальных штанах, а сам Бойскаут, облачённый в возмутительный пижамный комплект цвета блю кюрасао - честное слово, для полноты образа ему не хватает на нём только пришитых крупными стежками грубо вырезанных из золотой ткани звёздочек - держит его за руку? Он всё ещё Альберт Розенфилд, а значит, всё ещё профессионал. - Нет, приснилось мне не это. Хватит с нас одного спящего пророка.

Почти против собственной воли он чуть нервно, но улыбается уголком губ, сжимая при этом пальцы Купера в своей ладони. Ему слишком нравится это ощущение. А ещё из этого положения так легко всего лишь чуть-чуть потянуть на себя, чтобы заставить Дейла податься ближе... Интересно, если это всё же так неправильно и извращённо думать о своём коллеге в этом контексте, зачем же тогда на него свалился Дейл Купер, буквально выглядящий, как первородный грех?

- Глюкоза это сахар, - тяжело сглотнув и закрыв глаза, Альберт говорит быстро, пытаясь сосредоточиться на работе, потому что ещё немного и ему просто откажет выдержка и сдаст последние позиции хоть какой-то здравый смысл. - Из него делают карамель. Чтобы та не кристаллизовалась снова, чаще всего используют кукурузный сироп. Но здесь сахароза и сапонины. Я думаю, это нектар гуавы, его используют в качестве более натурального заменителя. Дальше нужен красный краситель - бета каротин, кальций и аскорбинка. Ягоды. Красная смородина, может быть? Ну и мятная камфора. Ментол. А ещё бубенчики... - он открывает глаза и снова смотрит на Купера. Тот непонимающе хмурится резкой смене темы. - Мне кажется, я слышал их ещё в самолёте. Потом - в морге. Я поймал за руку Штайна, который включал запись на магнитофоне. Но сейчас они звонят снова и... - патанатом вдруг осекается и в его взгляде появляется сомнение. А ведь и правда... - Они престали. Боже, я схожу с ума.

Он явно хочет сейчас закрыть лицо руками, но в одной у него так и зажат стакан, а второй всё ещё держит Купера. Плохо понимая, что он делает, Розенфилд упирает эту руку локтем в коленку и опирается на неё лбом, прижимая к нему пальцы брюнета.

- Так оно у тебя бывает? - неожиданно спрашивает он на полтона ниже, не открывая глаз. - После тех твоих снов?

+1

64

Looking for a new place to begin
Feeling like it's hard to understand
But as long as you still keep peppering the pill
You'll find a way to spit it out again
+++
And even when you know the way it's gonna blow
It's hard to get around the wind

+++
Alex Turner // It's Hard To Get Around The Wind


И пока Розенфилд жадно пьет воду – так, словно до этого не пил целую вечность – Дейл все еще чувствует, насколько же сильно сейчас колотится его собственное сердце. Конечно, на его состояние повлияли многие факторы – внезапное пробуждение, закономерный испуг от громкого и внезапного стука в дверь – однако больше всего выбил его из колеи именно этот страх за Альберта.
Он чуть сильнее сжимает его ладонь в своей, делая это почти неосознанно. Как будто бы не только Розенфилду необходим сейчас этот простой, но такой важный физический контакт и связь с окружающей реальностью – кажется, что Куперу это нужно сейчас куда сильнее. Нужно знать и понимать, что Альберт сейчас вот тут, совсем  рядом, прямо напротив него – а не является просто каким-то зыбким сном, который может развеяться в любой момент.

Дейл чуть хмурится, когда Розенфилд начинает говорить – потому что в первые секунды не может уловить связь, но потом вздергивает брови от удивления и осознания по мере того, как Альберт все это рассказывает. И невольно фыркает на фразе про спящего пророка, на секунду бросая взгляд на их ладони.
Альберт вслух начинает раскладывать по полочкам весь состав – и голос его в этот момент звучит монотонно и почти отстраненно, как будто он отчаянно старается не потерять эту зыбкую нить. Сновидения часто бывают очень коварны, подбрасывая нить прямо тебе под нос – но всем известно, как сложно бывает воспроизвести сон после пробуждения.
Купер думает о том, как ему самому не удалось собрать воедино все эти так называемые ингредиенты. Однако хоть и состав более чем очевидный, но, тем не менее, в отрыве от самого объекта он кажется каким-то совершенно бессвязным набором элементов.

Но больше всего его мучает другой вопрос – что же именно приснилось Розенфилду? Каким образом мозг соединил все кусочки паззла в единую картинку и в конце сгенерировал ответ на вопрос, который сами они до этого так и не смогли решить?

И Дейл уже почти собирается задать этот вопрос, как вдруг чувствует на себе взгляд Альберт – сосредоточенный, все еще чуть испуганный и растерянный. Розенфилд говорит о звоне бубенчиков, который преследует его весь день – и Купер чувствует леденящий холодок вдоль позвоночника.
Интересно, то же самое ощущает и Альберт, когда он рассказывает ему о своих снах?

Дейл уже открывает рот, чтобы что-то сказать – но так и замирает.
Потому что Розенфилд вдруг в каком-то обреченном жесте прижимает его ладонь к своему лбу, упершись локтем в свою коленку. Первые пару секунд Купер забывает, как дышать – и лишь чуть ошарашено разглядывает макушку Альберта, благо тот не замечает этого.
А после чуть хмурится в ответ на его вопрос.

Ему не хочется расспрашивать Розенфилда о сне – не хочется лишний раз заставлять того вспоминать все подробности, которые в такие моменты как будто бы отпечатываются на внутренней стороне век.
Что ему действительно хочется – так это запустить пальцы в этот короткий ежик волос, податься самую малость вперед и прижаться своим лбом ко лбу Альберта – возможно, так у него получится забрать хотя бы часть той тревоги и страха и дать чуть больше того самого физического контакта и чуть больше тепла.

Дейл вдруг почему-то вспоминает свою мать – в детстве мимо нее обычно не проходил ни один его тревожный сон. Он помнит, как мама присаживалась на край его кровати и гладила его по волосам до тех пор, пока ему не удавалось заснуть снова. Или же натирала грудь согревающей мазью, когда сны были настолько липкими и удушливыми, что дыхания не хватало в буквальном смысле – и в такие моменты даже ингалятор бывал бессилен.
Лоб у Альберта холодный и слегка покрыт испариной – Дейл может только догадываться, что же ему могло присниться. Что-то настолько яркое и невыносимое, что одному вынести оказалось слишком сложно. Купер не понаслышке знаком с таким ощущением.

Так – это когда кажется, что сон и реальность смешались настолько, что почти не отличить, что есть что? – так же тихо произносит Дейл, разглядывая лицо Альберта, пока тот сидит с закрытыми глазами. – Я бы не сказал, что подобное происходит часто – по крайней мере недостаточно для того, чтобы привыкнуть к этому. Хотя, сомневаюсь, что к подобному в принципе можно привыкнуть, – чуть усмехнувшись, добавляет Купер, протягивая свободную руку, чтобы взять у Розенфилда пустой стакан и отставить его на прикроватную тумбочку. – Но да, нечто подобное время от времени чувствуешь… Зато привыкаешь к периодичным приступам бессонницы – я таким образом научился высыпаться за несколько часов. В данном случае я предпочитаю малодушно закрывать глаза на явный вред такого режима, который, тем не менее, со временем может неслабо аукнуться.

Дейл замолкает на несколько секунд, а затем все-таки не выдерживает, смещая ладонь и чуть приглаживая растрепанные после беспокойного сна волосы Альберта.
– Как ты верно отметил – спящий пророк из нас я, – продолжает с улыбкой Купер, слегка касаясь большим пальцем виска Розенфилда. – Что бы тебе ни приснилось, Альберт, можешь не сомневаться – это всего лишь сон. Хоть я и ни на секунду не отрицаю тот факт, что даже просто сны бывают до ужаса тревожными. А насчет карамельной трости… Это действительно невероятно важная деталь, Альберт.

+1

65

I'm in a building and I notice
That I'm surrounded by the ocean
I get a feeling, I start running
Don't really know why I am running
I never really know why I am running
'til I get caught
.
Want to wake up to my dream report?

The Last Shadow Puppets \ The Dream Synopsis




- Нет, Купер... Кошмары я вижу регулярно, - в любой другое время, в любом другом месте, при абсолютно любых других обстоятельствах Розенфилд ни за что в жизни не признался бы брюнету в подобном по собственной воле.

Но сейчас, в этой атмосфере, среди этих ощущений, под этими прикосновениями Дейла оно вырывается само собой. Естественно, не вызывая ни сопротивления, ни отторжения, как могло. И даже эти манипуляции с волосами, и то как его палец скользит по альбертову виску - всё это верно, всё это правильно здесь и сейчас. Между ними что-то происходит снова. Это происходит снова. Они будто вновь сидят в маленьком номере богом забытого безымянного мотеля, затерявшегося где-то на 70-й автостраде, а за окном тихонько затаилась летняя звёздная ночь. И потому все слова кажутся простыми и лёгкими, хоть и при этом такими важными, а каждое прикосновение и действие уместным, несмотря на двусмысленность и неоднозначный подтекст.

- Я говорил о тех твоих снах, после которых.. Ты знаешь что-то, - вновь заговаривает Альберт, как будто бы ещё тише, но при этом стараясь не звучать ни зловеще, ни таинственно. - О пророческих, как в..

Он не произносит слово "Бэдлэндс", позволяя остатку фразы повиснуть в воздухе. Пусть Дейл сам вспомнит или проведёт другие параллели. Такие сны снились ему почти постоянно и не только во временя дела Четырёх Сердец. В конце концов в тот самый судьбоносный Дом его привело что-то похожее.

- В этом всё дело, - он опускает взгляд, когда Дейл убирает наконец руку. Без физического контакта с ним, словно бы формирующего связь какого-то иного рода, говорить о подобном сложнее. В конце концов это он, доктор Розенфилд, самолично высмеивал Купера все годы до этого. Он всегда шёл за Бойскаутом, в какие бы невероятные дебри ни приводило их его мамбо-джамбо, пока по нему однажды не прилетела отдача. И вот теперь он сам сидит ночью на краю кровати Купера и бормочет какой-то дикий бред, с минуты на минуту ожидая чего-то вроде "Я же говорил". - Я не уверен, что это всего лишь сон. То есть, я не буду утверждать, что наш убийца разъезжает по Сиэтлу на упряжке с чёрными полуразложившимися оленями-переростками, но человек во сне явно был им. Он словно знал, что я что-то выяснил - узнал про следы ягеля и пришёл за мной. Напугать или предупредить. И в этом может быть смысл бубенчиков - они либо сопровождают его появление, либо предупреждают об опасности... Купер, - вдруг говорит он резко, словно отрезая и отбрасывая весь предыдущий диалог, потому что его эфемерность и ирреальность его раздражают и выбивают почву из-под ног. - И снова это плохо для твоего Крингла, ведь если он Санта, то возница Саней именно он. Мне крайне необходим образец его крови. У нас нет законных оснований запрашивать ордер на подобные манипуляции, поэтому тебе придётся применить весь свой шарм, чтобы он согласился добровольно.

Альберт вдруг хмурится и выпрямляется, закрывая глаза и делая глубокий вдох, чтобы потом шумно выдохнуть носом. Ему легче, в голове чуть яснее и морок (или волшебство?) окутавший его со сна почти спал. И это просто невероятно, поразительно, насколько легко ему оказалось делать выводы и строить дальнейшие планы расследования, исходя из обрывков данных, привидевшихся ему во сне. Когда они успели с Купером поменяться местами? Когда он успел подхватить у него эту заразу и поддаться? На той самой дороге в лесу? Надышавшись пылью Дома? Быть может, та дрянь, в которую влез Купер, задела и его? Или всё дело в том коротком поцелуе? Который и назвать-о таковым на самом деде почти нельзя. Отчаянная мера, которая сработала, но могла и нет. А может, это те совы, которые явно были не так просты, занесли в его кровь какую-то гадость своими когтями и не помогли даже профилактические уколы, потому что это вам не какое-нибудь бешенство.

Ему почти стыдно и крайне неловко - явный знак, что его привычное состояние и характер потихоньку к нему возвращаются, замещая собой человека, которого Купер мог бы держать за руку.

- Прости, что разбудил, - наконец обе его руки свободны, и Розенфилд закрывает ими глаза. Трёт их несколько секунд, а потом сползает пальцами вниз. Самостоятельно взъерошивает свои волосы - ёжик по-идиотски торчит, особенно сейчас, видимо, надо стричь короче. - Заточенная карамельная трость нестандартного размера означает умысел. Кто-то нашёл и подготовил её, принёс с собой, совершенно точно зная, что Хабстер будет на складе, и собираясь его убить. - Он опускает рассуждения о том, что, если убийца действительно пришёл за ним во сне, то он должен быть из тех, с кем Розенфилд виделся днём. Или тех, кому о нём успел разболтать Купер. Альберт снова смотрит на него, но теперь чуть виновато. - У тебя не будет аспирина? Я, похоже, забыл свой пузырёк в морге, а с такой головой вряд ли снова удастся уснуть.

+1

66

You could've chose anybody but you chose me
Hiding in bedsits cause no one around us agrees
And I feel romantic cause since morning I've been at the wine
Shall we eat all the poison and leave all the questions behind
+++
Smells like roses to me
Two young lovers at sea
Tastes so bitter, so sweet
You're my bang, together we go bang bang bang

+++
James Arthur & Emeli Sandй // Roses


Когда Розенфилд вновь начинает говорить, голос его звучит так же глухо, с совершенно другими интонациями, нежели чем обычно. В этом голосе слишком много тревоги и какого-то глубинного страха – того, чего обычно не услышишь в голосе Альберта.
И Дейлу вдруг кажется, что все, что сейчас происходит, похоже на продолжение очередного сна – потому что ощущается таким же зыбким и эфемерным. Однако он тут же обрывает самого себя – нет.

Все, что происходит в эту самую секунду – на самом деле, хоть и вся эта полу-реальная атмосфера упорно заставляет думать по-другому. Хоть Купер и почти уверен, что утром они оба и не подадут виду, что что-то подобное случилось – однако он почти чувствует, как эти легкие и почти невесомые прикосновения отпечатываются на коже, оставляя невидимые, но вполне ощутимые следы.
Это не сон, и он не хочет его забывать с наступлением утра.

Дейл вдруг думает о том, когда именно Альберту начали сниться кошмары.
Но ему отчего-то кажется, что ответ более чем очевиден.

Сколько еще таких ментальных шрамов он умудрился неосознанно, но все же оставить на Розенфилде?
Наверное, примерно столько же, сколько и реальных – если не больше. Купер чуть хмурится, внимательно скользя взглядом по лицу Альберта и цепляясь за едва заметный шрам на скуле. Тот, что он оставил своей собственной рукой, пусть и управляемой совершенное не своим разумом и волей.

Ему вдруг невыносимо хочется коснуться кончиками пальцев этого шрама.
Хочется повторить этот поцелуй, с помощью которого Альберту удалось отвоевать его у этой черной липкой дряни, умудрившейся пробраться под кожу и завладеть его телом. Хочется самому произнести те же самые слова, которыми Розенфилду удалось тогда до него достучаться.

Дейл вспоминает Бэдлэндс. Вспоминает этот заброшенный дом. И еще множество самых разных моментов и незначительных на первый взгляд мелочей.
И понимает, что черта с два бы он справился без Альберта.
И пусть сейчас помочь ему отвлечься от липкого кошмара это всего лишь самая малость, практически ничто по сравнению с тем, что делал для него Розенфилд. Однако Купер точно не собирается останавливаться только на этом.
Это ведь может работать в обе стороны, ведь так? Оно должно так работать – а иначе в чем тогда смысл?
Тем более, кому, как ни Куперу, знать, каково это – когда навязчивое ощущение не отпускает даже после пробуждения, а образы из сна продолжают и продолжают преследовать, настойчиво напоминая о себе.

– Не бери в голову, Альберт, – с улыбкой произносит Дейл, вставая с кресла – он точно помнит, что паковал в чемодан свою мини-аптечку. – Кто знает, что бы было, отложи ты все до утра – сны слишком ненадежная структура, и, возможно, что от твоих воспоминаний не осталось бы и следа. Так что ты все правильно сделал, рассказав все мне как можно скорее.

И пока Купер роется в своем багаже, он снова и снова думает о том, что только что ему рассказал Альберт – это действительно слишком сильно похоже на то, что обычно снится ему самому.
Как так может быть, что теперь эта своеобразная способность передалась Розенфилду? Неужели этому подвержены все, кто хоть сколько-нибудь тесно общается с ним?
Но едва ли он сейчас найдет на эти вопросы ответы.

– Альберт, я склонен думать, что, скорее всего, твой сон является своего рода подсказкой… Один из элементов паззла, в котором у нас уже есть несколько составляющих, – протянув Розенфилду блистер с таблетками, произносит Дейл и снова садится напротив, взяв с тумбочки стакан и наполнив его водой из бутылки. – Разгадаем код – найдем преступника. Пока что все в буквальном смысле кричит о том, что убийца у нас под самым носом – и это мистер Крингл. Однако… – подав Альберту стакан с водой, добавляет Купер, делая паузу и постукивая пальцами по горлышку бутылки. – Мне кажется, все не так очевидно, каким кажется на первый взгляд. И, я думаю, завтра мы в этом лишний раз убедимся – и да, я изо всех сил постараюсь убедить мистера Крингла сдать тебе кровь для анализ. Хотя, я не думаю, что он откажется – в его же интересах, чтобы все это, наконец, разрешилось… А пока что стоит доспать положенные несколько часов до подъема.

Если, конечно, получится уснуть, хочется ему добавить следом, но он вдруг думает о том, что, наверное, не стоит настраивать самих себя на бессонницу.
Однако следующую фразу Купер отчего-то проконтролировать не в силах – она срывается с языка до того, как он успевает оценить ее смысл.
– Альберт, ты мог бы остаться, – медленно начинает Дейл, сосредоточенно глядя в сторону отливающих зеленоватым неоном часов, а затем обращая свое внимание на Розенфилда, продолжая даже не моргнув глазом: – На тот случай, если не удалось избавиться от снова бубенчиков окончательно и тебе снова приснится этот сон. Уж вдвоем мы с ними справимся.

Отредактировано Dale Cooper (2018-02-15 23:57:54)

+1

67

I don’t want to wake up alone
I need you to hear me now
I don’t want to do it alone
I need you here with me now
.
I don’t want to wait for your love
I need you to save me now

Billy Idol \ Save Me Now


Сны слишком ненадежная структура. И с этим Альберт вынужден молча согласиться, провожая Дейла взглядом до его чемодана. Наблюдая за манипуляциями коллеги, он думает, что дело даже не в том, что его воспоминания развеялись бы к утру, скорее.. Скорее с приходом рассвета, развеялось бы наваждение, и он снова стал самим собой, собой рациональным. И просто-напросто отмахнулся от мысли о том, что орудием убийства хотя бы просто могла бы быть сладость в виде карамельной трости и продолжил бы искать варианты. 

Какая-то часть его до сих пор не уверена до конца, что его вывод действительно верен, что с ним можно работать и - в особенности - что его можно указать в отчёте. В том, что они составят для Филлипа и Гордона - разумеется, но в том, что пойдёт местным властям... Такое решение пусть принимает либо Купер, либо Коул. Написать-то недолго, да и за свои слова он готов отвечать.

- Разгадаем код, - повторяет он за Дейлом их почти стандартную мантру. - Порой мне кажется, что ты нахватался у начальства совсем не того, чему стоило бы учиться. Хотя, - он принимает протянутый стакан, выдавив предварительно себе в ладонь две таблетки, даже не озаботившись названием и дозировкой. До какой степени ему уже стало всё равно? - Отчасти вы правы, только частичками кода называете совсем не те детали. Не факты, но эти свои.. ощущения, впечатления и прочую.

Розенфилд собирается было сказать "муру", но вовремя вспоминает, что сегодня, сейчас именно он разбудил Дейла назойливым стуком с этой самой мурой. Причём, судя по всё ещё кружащимся в его воображении остаткам сна, мурой отборной. Отзвуки бубенчиков не торопятся оставить его тоже, мерещась ему даже в лёгком звоне стакана. А как ещё, скажите на милость, он должен себя чувствовать, если перед ним в некотором роде маячит перспектива не только доказать чью-то причастность или не причастность к убийству, но и - ни много, ни мало - существование самого Санта Клауса? Правда, ровно до этого момента он не думал о своём анализе в этом ключе. Для него он пока что был лишь инструментом определения наличия воздействий, способом найти след. А вот чем именно был этот след и что он мог означать в глобальном смысле - об этом он ещё не задумывался.

Подняв глаза на Дейла и наконец закинув в рот обе таблетки, Альберт спрашивает себя, осознаёт ли его напарник всё то же самое, и не сломают ли они - он - этим фактическим доказательством ничто фундаментальное в законах их собственной Вселенной? Но брюнета, судя по всему, сейчас волнуют вещи куда более земные и насущные. Он говорит, что судмедэксперт мог бы остаться у него на ночь, и Розенфилд едва не давится водой, в последний момент успев убрать от губ стакан.

Во внезапно повисшей в номере тишине он смотрит на Бойскаута долгих тридцать секунд, пытаясь найти подвох или хоть какие-то следы шутки.

- Самое страшное, - наконец медленно выговаривает он, поднимаясь с кровати, - что ты это абсолютно серьёзно. Ты веришь в этот сон и его значимость куда больше меня, а ведь даже его не видел.

И это действительно так - на лице Купера нет ни тени сомнения. Он предлагает Альберту остаться на ночь таким же невинным и искренним тоном, каким говорил обычно всё остальное, таким же, каким сознавался ему несколько месяцев назад, что по наущению привидевшегося во сне призрака обманом заманил его в лес.

Патанатом опускает глаза в стакан, а потом залпом допивает воду, как будто та и не вода вовсе, а какой-нибудь алкоголь. Всё, что происходило этим так и не желающим наконец закончиться днём, было странным. На первый взгляд обычным человеческим и всё равно выбивающимся из их привычного ритма. Их отношения всегда до того строились волнами - за пиком подобного сближения неизменно следовал куда более длинный период отчуждения, который Купер, кажется не замечал вовсе, и каждый из которых Альберт переносил с большим и большим трудом. Ещё один он, скорее всего, просто не выдержит.

- Ты вообще представляешь себе, как это будет выглядеть? - негромко произносит эксперт, подойдя к столу, за которым они ужинали, и поставив на него стакан. - Я даже в детстве не спал с родителями, когда мне...  - он осекается, мотнув головой и снова смотрит на Дейла. - Не думаю, что это будет уместно. Но я благодарен за предложение.

Коротко коснувшись плеча брюнета, Альберт выдавливает максимально естественную, но короткую улыбку.

- Ещё раз спокойной ночи.



Прикрыв за собой дверь, несколько мгновений Розенфилд так и стоит, всё ещё держась за ручку и глядя в свою разрезанную на части тонкими полосами пробивающегося с улицы света тёмную комнату, пока в голове роится пустота. Стандартные часы на прикроватной тумбочке немилосердно отсвечивают неоном 4:45.

Вздохнув, патанатом проходит внутрь и, взяв с тумбочки свои наручные часы с будильником, садится на кровать. Ещё секунд сорок он смотрит на едва светящиеся люминесцентные стрелки и думает о том, не перевести ли будильник вперёд на час. Должно же быть в мире хоть немного милосердия для таких как он, хотя бы в воскресенье?

+1

68

Wake me if you stir,
I’ll share in your sleeplessness,
I’ll kiss you again.

+++
Retrograde Motion // Calm Before the Storm


Когда Альберт касается его плеча, Дейлу невыносимо хочется поймать его ладонь и сжать в своей – настолько хочется, что пальцы, все еще стискивающие горлышко бутылки, непроизвольно дергаются в каком-то рефлекторном спазме. На секунду мозг даже умудряется воспроизвести в голове ощущение от прикосновения к коже – благо, что за прошедшие сутки этих самых прикосновений было предостаточно.
Но в то же самое время и не.

Когда Альберт желает ему спокойной ночи и закрывает за собой дверь, Купер чувствует так, словно его со всех сторон обступает липкая и тяжелая тишина.
И одновременно с этим в голове непрекращающимся рефреном звучат слова Розенфилда.

Не думаю, что это будет уместно, – снова и снова слышит Дейл в своей голове. Уголок рта чуть дергается в какой-то болезненной судороге, когда он отставляет на тумбочку почти пустую бутылку с водой – но не отпускает ее сразу, а продолжает некоторое время смотреть застывшим взглядом сквозь прозрачное выпуклое стекло на отсвечивающие неоновым светом цифры на электронных часах.
4:45.

Каково это –

Купер думает о том, сколько еще они так продержатся. Сколько еще они вытерпят это постоянное балансирование у самого края – или так и будут до бесконечности находиться друг от друга на то сближающихся, то вдруг так же резко отдаляющихся орбитах.

дистанцироваться,

Порой Дейл чувствует, как эта самая пресловутая недосказанность буквально скрипит на зубах – как какой-нибудь песок или же остатки какой-то горькой таблетки, которую нужно обязательно разжевать, а не глотать целиком.

отстраняться,

Возможно, он порой слишком старается найти во всем какие-то скрытые смыслы и подтексты, какое-то невероятно важное значение – во всем, начиная от снов и заканчивая печеньем с предсказаниями.
Но это все не дает ему провалиться в бездну, которая всегда маячит где-то на самой периферии зрения – ее почти незаметно, но она всегда здесь. И одновременно это же и приближает Дейла к ней – почти каждую секунду.
Он сам себе бездна.

препятствовать сближению?

4:46.
И, глядя на циферблат часов, Купер вдруг думает о том, что если сейчас он снова ничего не сделает, то не разорвет этот бесконечный замкнутый круг.
Пусть сейчас Дейл не разорвет его окончательно, но хотя бы максимально приблизится к этому.
Ко всему прочему он просто отказывается верить в то, что им с Альбертом попались настолько неоднозначные послания в печенье совершенно случайно.

– Какого черта, собственно? – вполголоса вопрошает Дейл в темноту вокруг, а затем резко встает с кресла – настолько резко, что если бы сейчас под ножками не было ковролина, те бы противно заскрипели по полу.
А спустя пару секунд он уже аккуратно, но настойчиво стучится в дверь, разделяющую их с Розенфилдом номера – однако не дожидается, когда тот откроет, распахивая створку собственноручно.

– Прошу прощения за вторжение, Альберт, – с порога выпаливает Дейл, глядя на, мягко говоря, ошарашенное лицо Розенфилда, который уже на тот момент находился в постели (но, скорее всего, как искренне надеется Купер, еще не спал – иначе будет несколько неудобно), а затем тут же добавляет, не давая тому вставить и слова: – Но я подумал о том, что будет нецелесообразно откладывать на утро то, что я хочу сказать сейчас – на мой взгляд, оно будет уже несколько неактуально. Так что позволь мне высказаться.

Купер замолкает на несколько секунд, делая несколько шагов вперед, заходя в номер Розенфилда, но не прикрывая за собой дверь до конца, словно тем самым давая себе маневр для отступления на тот случай, если вдруг Альберт захочет швырнуть в него часами – но он отчего-то знает, что тот не станет этого делать.

– Тебе удивляет тот факт, что я верю в значимость сна, даже несмотря на то, что сам его не видел и знаю его исключительно с твоих слов… Но, на самом деле, я верю в тебя, Альберт. И если уж нечто подобное приснилось тебе, то даже и не стоит сомневаться в том, что во всем этом есть какой-либо смысл. Я убежден в том, что в данном случае значение имеет даже звон бубенчиков, – улыбнувшись уголком губ, произносит Дейл, а затем добавляет после короткой паузы, но отчего-то на полтона ниже:
– Ты смотришь на вещи совершенно иначе и видишь их под совершенно иным углом – и именно поэтому ты сейчас здесь, Альберт. Мы оба здесь – потому что по отдельности мы не сможем добраться до истины. Только вместе. Я знаю, что говорил нечто подобное уже много раз… Однако я действительно так думаю – с того самого дня, когда нам впервые довелось работать вместе.

И на этих словах Купер не может сдержать искренней улыбки – потому что все действительно именно так и есть. Несмотря на все неувязки и недомолвки в их с Розенфилдом взаимоотношениях, они, как ему кажется, уже вполне успели зарекомендовать себя в качестве отличного дуэта напарников.
– Но, на самом деле, Альберт, я пришел сюда по большей части из-за того, что сказал тебе ранее, – вздернув брови, серьезным тоном затем добавляет Дейл, глядя на Розенфилда. – Я не собираюсь оставлять тебя один на один с этим звоном бубенчиков – и я знаю, что в похожей ситуации ты бы не оставил меня. В конце концов, вспомни Бэдлэндс, Альберт… – чуть тише произносит Купер, а затем выпаливает после короткой паузы, прежде чем направиться в свой номер: – Так что разговоры о неуместности всего этого бесполезны. Двигайся. Я за одеялом.

+1

69

You see that everything I do
Still leaves me lost and alone for you
.
If I could find some time
And a place to hide
I could sit right down and free my mind
One breath away
One breath away
.
And I know the past is dead and gone
Wasted emotions carry on
One breath away
One breath away
my dear

Billy Idol \ One Breath Away



Едва Альберт успевает коснуться головой подушки, как стучат уже в его дверь. Но сам он успевает лишь приподняться на локтях и нахмуриться, потому что Купер не дожидается реакции или ответа. Вздохнув, патанатом про себя даже удивляется, что тот вообще постучал.

Таблетки ещё не подействовали, и голова у него всё ещё чугунная, а потому какие-либо реакции замедлены в несколько раз. И пока он только слушает голос Купера, даже не пытаясь наблюдать за его лицом - тот ведь стоит спиной к свету и выделяется на нём тёмный силуэтом неотвратимого правосудия и безапелляционной справедливости. Впрочем, на упоминании Бэдлэндс он ощутимо дёргается, но это движение, скорее всего, скрывает всё та же темнота.

- Купер.. - начинает было он, опомнившись наконец и осознав, что всё это значит, но агент уже успевает к этому моменту скрыться в своей комнате, напрочь игнорируя эту попытку возмутиться. - Теперь ты решил вспомнить Бэдлэндс, - ворчит Розенфилд вполголоса, не обращаясь ни к кому, кроме безучастной вселенной и наполняющего комнату мрака. - Зачем?

Какова цена твоей веры в меня, если к утру она потеряет актуальность? - хочет спросить его рациональная часть, в том числе отвечающая за язвительность и дистанцирование от Дейла на максимально допустимое расстояние. К счастью - или к сожалению? - брюнет всё ещё не вернулся, и у Альберта есть время осознать, что упрямого желания цепляться за всё негативное и выворачивать хоть какой-то прогресс в их отношениях наизнанку в этой фразе больше, чем всего остального.

Конечно, фраза построена двояко, и её смысл с лёгкостью можно на любой вкус сломать об коленку, но что если попытаться оставить эти попытки и принять во внимание что-то другое?

Я верю в тебя, Альберт.
Судмедэксперт садится на кровати и обхватывает руками колени, глядя перед собой в темноту. Ему никто и никогда не говорил подобных вещей - даже его родители. И - что куда важнее - примерно так же Розенфилд определял для себя своё отношение к Куперу и всей окружающей его чертовщине, его методам и периодическим озарениям. Верит ли он во всю эту жуть непосредственно? Нет. Он верит в Дейла. Кажется, именно так он ему и сказал тогда, стоя на покрытой инеем лесной дороге, на которой брюнет их чуть не угробил в далёком феврале.

И вот теперь, неожиданно - пусть и на краткое ночное мгновение, по мнению самого Купера - оказалось, что и Дейл верит в него. Возможно.. Только возможно, что-то такое и имел в виду Филлип, когда говорил ему о них с Гордоном? А потом - и о роли и назначении Альберта в жизни Купера? Что он его вторая половина - в куда более широком и значимом смысле. Его маяк. Он тогда щедро раскидывался образами, один краше другого, но суть у всех была одна. И, если оглянуться и так посмотреть.. То даже после всего между ними и с ними произошедшего - тем более после всего произошедшего, становится очевидно, что, пожалуй, ничего, кроме этого - веры друг в друга - они не могут противопоставить той силе, тем сущностям, что их окружают, что им противостоят.

Быть может, в светлое время суток всё иначе. Быть может, с утра магия действительно развеется, и если уж не он сам, то хотя бы их отношения снова превратятся в тыкву, но сейчас, конкретно в ночь с субботы на воскресенье, 21 декабря, в 4:51 утра Альберт может принять это.

Купер иногда невыносимо искренен и совершенно по-детски непосредственен. Его наивное представление о некоторых вещах - в том числе о допустимости проведения ночи вместе в одной, вовсе даже не полноценно двуспальной кровати с коллегой - это часть той уникальности, что привлекла в нём Альберта в своё время. Что вызвала восхищение, затем переросшее в обожание. В этом весь Дейл - в том как он светится, как готов помочь всем и каждому, порой не взирая на очевидно препятствующие факторы. Он даже не удивится, если тот сочтёт возможным обнять его, словно плюшевого мишку, и так и проспать до утра.

В конце концов.. - думает Розенфилд, наблюдая за тем, как Бойскаут оставляет неприкрытой дверь, соединяющие их номера, и проходит внутрь со своим одеялом и подушкой - кто он такой, чтобы отказываться от подобной помощи? Отталкивать Дейла именно сейчас, мешая ему проявить эту самую своеобразную заботу?

Чуть запоздало подвинувшись всё же к краю, он наблюдает уже адаптировавшимися слегка к темноте глазами за тем, как Купер забирается в постель и устраивается рядом, накрываясь своим одеялом. Сердце у Альберта бьётся так, словно он только что пробежал на спор стометровку - ему под час просто в одной комнате с брюнетом находиться тяжело, как, спрашивается, он должен пережить это?

- Дейл.. - зовёт он тихонько прежде чем снова улечься на спину и до подбородка натянуть на себя одеяло. - Спасибо.

0


Вы здесь » rebel key » ­What about us? » Sleepless In Seattle


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC