be active
need you
о, привет, ты уже слышал про дороги, уводящие в никуда, появляющиеся из ниоткуда? дороги, которые не всегда выйдет отличить от настоящих, дороги, которые раскиданы по всему миру.


ТЕМА НЕДЕЛИ: music

rebel key

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » rebel key » Архив завершенных эпизодов » Holy shit!


Holy shit!

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

[icon]http://i013.radikal.ru/1711/69/37fa3b2888df.gif[/icon][sign]http://s4.uploads.ru/t/PotzH.gif[/sign]

HOLY SHIT
[Оно]
http://s8.uploads.ru/t/ks8Ow.png http://sa.uploads.ru/t/J0Mtx.png http://sa.uploads.ru/t/nexPw.png
✁ ✄  если тьма вошла в душу, то никогда больше оттуда не уйдет.
Benjamin Hanscom, Stanley Uris, Edward Kaspbrak, Richard Tozier & William Denbrough

Спустя 27 лет неудачники возвращаются в Дерри-помойное-ведро, чтобы снова столкнуться с чем-то, что может сожрать тебя живьем. Клуб лузеров вполне оправдывает свое звание, потому как вернуться сюда было действительно самой большой неудачей.

— — — — — — ✁ ✄ ДОПОЛНИТЕЛЬНО

Игры по-взрослому? 

Отредактировано Richard Tozier (2017-12-14 02:04:21)

+3

2

Время одновременно и милосердно, и беспощадно. Любой глупый человек, конечно, удивится, услышав такое. Он непременно спросит, как удаётся какому-то времени — вещи, по сути, неосязаемой — совмещать в себе столь противоречивые черты. Милосердие и беспощадность, идущие рука об руку. А всё предельно просто: время — бесконечный и безучастный холст. Почему? Не хочется вдаваться в объяснения, просто поверьте. Время лечит, время превращает страшные моменты из жизни в сны, вспомнить которые очень сложно. Видите, какое милосердие? Беспощадность же времени заключена в том, что оно быстротечно и никогда не стоит на месте. Вот ты толстый мальчишка, записанный в библиотеку, чаще тебя посещаемую лишь самой библиотекаршей; а вот ты успешный красавец-архитектор. Однако, пожалуйста, не вздумайте сказать, что время и тут постаралось! Красота, известность, востребованность — время заберёт всё. Побалует, и отнимет. Время ведь беспощадно, помните?..
Сегодняшний вечер Бен решил провести в «Красном колесе». До отлёта рейсом «Юнайтед эйрлайнс» было не так много, и всё же мужчина, почти не отдавая себе отчёта, повернул «кадиллак-кабриолет» в сторону «Колеса», где обычно, перед выходными и в первый выходной, выпивал пиво, расслабляясь после напряжённой рабочей недели. Его влекло в это заведение, оно напоминало парию, кем был, в какой-то степени, в душе и сам Бен: отверженным, бесправным существом, чьё существование — условность. Может, условность весьма удачная и, на первый взгляд, не условность вовсе, но, увы… Условность. Рикки Ли удивился не меньше, хоть и старался не подавать виду. Пытаясь вести с завсегдатаем непринуждённую беседу, бармен понемногу выведывал о настроениях клиента, а Бенджамин, собственно, и не скрывался. Владелец «Колеса» в сей раз становился его мозгоправом, готовым выслушать. К слову, очень жаль, что к настоящему психотерапевту архитектор не записался, чувствовал ведь, что надо. А, к чёрту всё.
— Вы вернётесь к уикендам, мистер Хэнском? — Поинтересовался Рикки Ли, когда Бен уже собрался уходить.
— Не знаю, — честно ответил мужчина, улыбаясь неестественной улыбкой. — В этот раз я еду не в Лондон.
— Но…
— Рикки Ли! — Одёрнул собеседника архитектор. — Отдай доллары детям. А я еду домой. Мне, понимаешь ли, пора.
Не позволяя дальнейшим вопросам сорваться с губ бармена, Бен выскользнул за дверь. Нетрезвый, с румяными щеками и красным носом, он сел за руль, держа путь на аэропорт. Бывший толстяк знал, почему обязан сделать то, что собрался: он в долгу перед своими друзьями. Всё, что у него есть — результат их совместных трудов, а в мире принято платить за то, что получаешь.

Мягкое скольжение шасси по асфальту, знакомая вибрация на взлёте. Ровный, какой-то безучастный свет в салоне самолёта. Стюардесса, предлагающие безалкогольные напитки и пледы желающим. Воспоминания. Заблокированные воспоминания, стремящиеся пробиться сквозь невидимый барьер, чтобы заполнить пустоту, восполнить пробелы. Бен не солгал, сказав Майку по телефону, что ничего не помнит. Он не помнил. И до приступов безумия боясь возможных воспоминаний, знал, что страх бесполезен. Стоит ему только оказаться в Дерри, и прошлое захлестнёт с головой. Но это всё впереди. Сейчас в запасе четыре часа сна, а значит, можно расслабиться и не думать о жутковатой улыбке, то и дело появляющейся перед внутренним взором.

Самолёт приземлился в аэропорту Чикаго с рассветом. Шагая по трапу, Бен прикрывал глаза ладонью, чтоб первые лучи солнца не слепили заспанные веки, слегка поддёрнутые нездоровой краснотой. Мысли мужчины уже занимал багаж и необходимость нанять такси до Дерри, потому что ждать попутного автобуса в его планы не входило. Зная, что, возможно, застрянет в городке детства надолго, преуспевающий архитектор всё же уповал на удачу, мечтая поскорее взять обратный билет до Омахи.
— Дерри, — буркнул не до конца проснувшийся Бенджамин, когда погрузил немногочисленные чемоданы в багаж автомобиля, а сам занял место на задних сиденьях. — Любая гостиница.
Видя, что клиент попался неразговорчивый, водитель тронулся с места. Он изредка поглядывал в зеркало заднего вида, будто уточнял, расположен ли пассажир к беседе, однако, встречаясь с хмурым взглядом путешественника, сохранял молчание, досадуя, что отнюдь не короткий путь предстоит провести в молчании. Бена же положение вещей более чем устраивало. Наблюдая в окно за проплывающими мимо пейзажами, он готовился к предстоящей встрече с Клубом Лузеров. О, Хэнском скучал по своим друзьям, но чутьё подсказывало ему, что ничего хорошего от намечающегося свидания ждать не стоит.
— Спасибо.
По-прежнему сухо попрощавшись с таксистом, архитектор расплатился за поездку и, дождавшись, когда машина скроется из виду, направился к смутно знакомому зданию. «Я здесь на несколько дней» — уверил себя прибывший, переступая порог отеля. И внутренний голос тут же ехидно осведомился: «Ой ли?». Бенджамин проигнорировал собственные сомнения. Остановившись у ресепшена, потенциальный постоялец ударил по звонку, вызывая администратора. Когда всё с заселением и документами было улажено, Бен поднялся в комнату и, не распаковывая багаж, набрал номер Майка.
— Я на месте.
Одна короткая фраза. Потом приятель на том конце провода сказал название кафе, в котором должна состояться встреча. Уточнив о времени, невольный путешественник нажал «отбой», чувствуя, как ощущение тревоги туго скрутило его внутренности. Он в Дерри, и это означает одно: что-то вот-вот случится. И предчувствие оправдалось.
День пролетел быстро. Стрелки на часах приближались к пяти, когда Бенджамин Хэнксом вышел из арендуемого номера, спустился по лестнице в холл, открыл парадные двери, подставил лицо заходящему солнцу и, отказываясь от идеи воспользоваться такси, направился в сторону бара, расположившегося, по воле счастливого случая, недалеко от придорожной гостиницы. Уже почти добравшись до пункта назначения, шагающий замер на месте. С другой стороны улицы на него смотрел клоун. Тот самый клоун, являющийся ко всем его друзьям в детстве. Оно улыбался, демонстрируя ярко-алый воздушный шарик. Словно под действием какого-то обездвиживающего препарата, Бен смотрел, как разрисованный монстр сделал несколько шагов в его сторону, но невесть откуда взявшаяся машина, на мгновение разделившая сущность и мужчину, развеяла видение. Помотав головой, будто отгоняя наваждение, гость Дерри нервно тронулся вперёд. Это происходит только в его воображение, конечно, все-то галлюцинации! Непрошенная ностальгия, воспоминания о прошлом, все отдается в его голове, не более…  Когда же он вошёл в кафе и увидел за одним из столиков Майка, Бенджамин твёрдо решил не рассказывать другу о недавнем происшествии. «Прошлое должно оставаться в прошлом» — рассудил он, в очередной раз, пожалев, что не записался на приём к мозгоправу. Тот бы наверняка избавил его разум от навязчивых видений…

+5

3

Walk on through the wind
Walk on through the rain
Tho' your dreams
Be tossed and blown
Walk on
Walk on

You'll Never Walk Alone,
Ray Charles


- Добро пожаловать в Дерри! Мы все здесь плаваем, – произнес беззубый старик, и Стэнли Урис почувствовал, как у него внутри поднимается ледяная волна ужаса. Но в этот раз к нему примешалось новое чувство. Смятение. Он словно только что очнулся от липкого ночного кошмара, но никак не мог прийти в себя.

От кошмара, который растянулся на долгие двадцать семь лет. Он нависал над Стэном безобразной женщиной, сжимающей в узловатых тонких пальцах флейту, и смеялся безгубым ртом мальчика-утопленника. Он находился в сердце бури, а ветер все кружил и кружил его тело-щепку, приближая к океану огоньков. И в последний миг, когда мир должен был проглотить его, подобно великану, он подумал – как же красиво.

________________________________________

Когда вечером 28 мая 2016 года Стэнли взял трубку, то готов был услышать голос, принадлежащий кому угодно, но только не его давнему школьному товарищу Майку Хэнлону.

- Майк? – он переспросил, хотя был полностью уверен, что это не ослышался. – Черт возьми, это правда ты? Из Дерри? Что случилось?
О последнем вопросе он очень быстро пожалел, потому что Майк ответил всего два слова, но они прошили грудь Стэнли насквозь, словно пули.

«Оно вернулось».

- Ты имеешь в виду...? – Урис прикрыл трубку рукой и опасливо покосился на комнату, где сидела его очаровательная жена Патти. В высоком кресле она выглядела девчонкой.
- Ты уверен, Майк?
Конечно же он был уверен, иначе не стал бы звонить и бередить прошлое. Крохотная надежда, жившая в сердце Уриса, окончательно исчезла.

«Ты приедешь?»

Стэнли зажмурился, что есть сил и глубоко вдохнул. На другом конце провода Майк Хэнлон сделал то же самое.
«Ты же приедешь, Стэн? Мы поклялись, что вернемся в Дерри».

Дороги назад больше не было.

- Я сделаю это. Господи, конечно, я сделаю.

Майк попрощался с ним с каким-то особым трепетом, словно пытаясь выяснить, не слишком ли глубокую рану нанес его внезапный вечерний звонок. Но милый добрый Майк, всем сердцем переживавший за своих друзей, даже представить себе не мог, что в этот момент испытывал Стэнли. Детские воспоминания, похороненные в бездонном омуте памяти, разом всплыли на поверхность. Раздувшиеся и безобразные. Как мальчики в водонапорной башне. Как дети в канализации под Дерри.

В трубке послышались короткие гудки, и Стэнли бессильно сполз по стене на пол. Он молил бога об одном – чтобы его жена не обернулась снова.

- Милый, у тебя там все в порядке? – Патти не стала оглядываться, но от дурного предчувствия по ее спине внезапно пробежали мурашки. На мгновенье миссис Урис показалось, что в доме она осталась одна.
- Стэн, что случилось? Кто звонил? Стэн?

Он молчал почти целую минуту, а когда, наконец, ответил, Патриша не узнала его голос.

____________________________________________

Покидая Джорджию, Стэн больше всего жалел о том, что не может рассказать Патти правду. Она не вынесла бы этого, сошла с ума или приняла своего мужа за сумасшедшего. Но скорее первое, чем второе. Патриша любила его слишком сильно, чтобы допустить подобные мысли.

Как назло, рейс задержали, и Стэнли был вынужден коротать время в зале ожидания. Внезапно к нему подсел немолодой чернокожий мужчина в потертом пиджаке цвета хаки и с большой походной сумкой в руках. Он улыбнулся, и Стэн увидел два ряда белоснежных ровных зубов.

- Вечно они задерживаются! – весело произнес мужчина и покосился в сторону окна. Он говорил с мягким южным акцентом.
- Да… Наверное.
- Знаете, а ведь я боюсь летать, – с энтузиазмом продолжил он. – Ужас как боюсь. Все думаю, а вдруг я больше не вернусь?
- Я тоже, – внезапно выпалил Стэн, хотя говорил он вовсе не о самолетах.
- Вот так вхууууж и баа-бах! Все всмятку, – мужчина изобразил траекторию полета и хлопнул по сумке.
- Жуткое зрелище, – Урис слабо улыбнулся ему, надеясь, что на этом беседа, наконец, закончится.
- Да, но знаешь, что намного страшнее авиакатастрофы, сынок? Предчувствие чего-то ужасного. Моя бабушка говорила, что самые страшные монстры живут в наших головах, а это означает – у нас хватит сил справиться с ними. Дать им прикурить, если позволишь так выразиться. Когда я боюсь чего-то, то достаю вот эту штуку и думаю о словах моей бабки. И самолет не падает.

Он протянул Стэну маленькую бронзовую черепаху.

- Счастливая вещица. Далеко собрался, сынок?
- В Дерри, – слова сами сорвались с его языка, хотя еще недавно он поклялся никому не рассказывать о поездке.
- Вот оно что, – Урису показалось, что его собеседник на мгновенье помрачнел. –  Ну что же, удачного путешествия! А мне пора, кажется, только что объявили мою посадку!

Он живо поднялся с места, подхватил сумку и весело отсалютировал. Для своих лет этот странный мужчина двигался удивительно быстро. В последний момент Стэн вспомнил, что не успел вернуть ему талисман.

- Постойте! Мистер, вы забыли черепаху! – он уже хотел догнать незнакомца, но тот отмахнулся с широкой улыбкой. – Оставь себе, парень. Я давно исчерпал всю свою удачу.

Стэн еще некоторое время смотрел ему вслед, продолжая бесцельно вертеть черепаху в руках. На ее животе  с трудом можно было разглядеть полустершуюся надпись «Дику Х.».

- Кто же ты такой, Дик Х.?

____________________________________________

В Дерри он прибыл утром. И к этому моменту уже помнил события далекого 1989 года практически полностью, до мелочей. По крайней мере, так Стэну казалось. Чем ближе он подъезжал к городу, тем сильнее становилось чувство неправильности происходящего. Даже мысли о скорой встрече с Клубом Неудачников не могли развлечь его. Он арендовал машину и по пути скурил две пачки сигарет, чего никогда не делал прежде.

Ты не вернешься.
Ты больше никогда не вернешься домой.
Потому что отныне твой дом здесь, в Дерри
.

Шоссе вильнуло налево, и Стэн ударил по тормозам. Вся дорога была усеяна неопрятными темными пятнами. Присмотревшись, он к собственному ужасу разглядел раздавленные трупы птиц – казарки, чибисы, кулики, зуйки, кукушки и козодои. Все они выглядели так, словно по ним только что проехал грузовик. В воздухе стоял сладковатый запах тлена.

Желудок скрутило, и Стэнли поспешно распахнул дверь машины. Его вырвало прямо на дорогу.

Когда он собрался с силами и снова поднял глаза, то увидел, как над трупами птиц медленно плывет красный воздушный шарик с надписью «Добро пожаловать в могилу, малыш Стэнли! Места хватит всем!».

Урис закрыл глаза и неожиданно нащупал в кармане бронзовую черепаху. Это маленькое открытие придало ему уверенности.

- Я вернусь в Дерри. Хочешь ты этого или нет, ублюдок.

Стараясь не смотреть на птиц, он снова завел мотор.

____________________________________________

Вечером Майк Хэнлон позвал всех Неудачников в местный бар. Стэн никогда не был там прежде, но прибыл первым, захватив с собой один из романов Билла Денбро. Он провел в баре около получаса, и радость от скорой встречи с друзьями постепенно сменилась тревогой. Воспоминания о пережитом утром вернулись, и ему снова сделалось дурно. Оставив книгу на столе, Урис решил посетить уборную, чтобы умыться и прийти в себя.

Туалет оказался грязным и неухоженным. Несколько минут Стэн молча смотрел на кран и видавшую виды раковиной, не решаясь прикоснуться к ним.

- И зачем ты только приехал сюда? – он взглянул на свое отражение в зеркале и почувствовал досаду.
- У тебя была нормальная жизнь. Нормальная жена. Нормальная работа. Но тебя принесло в эту богом забытую дыру, чтобы…

Он не успел договорить. В ближней кабинке громко зашумела вода, и из нее показался старикашка в помятой клетчатой рубашке и давно нестираных джинсах.

- О, я не помешал твой болтовне? – он ухмыльнулся, демонстрируя практически полное отсутствие зубов. – Добро пожаловать в Дерри! Мы все здесь плаваем.

Стэнли вздрогнул, услышав слова старика. Кровь отлила от его лица.

- Что? Что вы сказали?
- Ты разве не знаешь? Кендускиг беснуется после каждого мало-мальски сильного дождика и заливает город. И никакие херовы власти не могут с этим ничего поделать. Так что мы здесь все плаваем, что сраные утки.

Старик хрипло рассмеялся и тут же зашелся сухим кашлем, но Стэнли этого уже не услышал. Он выскочил из туалета и бросился к выходу, по пути едва не сбив с ног Бена. Неподалеку Майк с любопытством листал забытый на столе роман Билла Денбро.

- Бен? – Стэнли с нескрываемым удивлением уставился на него, не зная, что сказать. Ему было ужасно стыдно за свое бегство.
- Бен Хэнском? Мой бог, куда делась… половина тебя? Ох, прости. Я хотел сказать, ты отлично выглядишь. Как давно ты в Дерри?

[icon]http://s5.uploads.ru/FewTl.png[/icon]

Отредактировано Stanley Uris (2018-03-26 20:58:24)

+3

4

Звонок телефона оторвал Эдди от его тяжелых мыслей. Встрепенувшись, он удивленно моргнул, пытаясь припомнить, как давно в последний раз ему хоть кто-то звонил на стационарный телефон? Иногда казалось, что он стоял на тумбочке в коридоре только как дань традициям, как часть давно ушедшего прошлого, как... Пронзительная трель повторилась снова, и Эдди был вынужден встать с мягкого дивана, морщась. Кто вообще придумал дать такие жутко-раздражающие звуки телефону?

- Алло? - подняв трубку, ответил мужчина, чуть не добавив "дом Каспбраков". Так делала его горячо любимая маменька в далеком детстве. Так делала его жена совсем недавно. Эдди устало потер лоб ладонью и прикрыл на секунду глаза. Кто бы это ни был, Эдди был настроен поскорее и повежливее от него отвязаться и вернуться на диван к кружке какао и невеселым мыслям.

На том конце провода представились, и Каспбрак замер, немного нелепо склонившись к телефону.

- М-Майк? - Эдди мог поклясться, что не знал никаких Майков. Он уже было открыл рот, чтобы это сказать, но в последний момент захлопнул его так сильно, что щелкнули зубы. Он вспомнил. - Ну конечно, Майк! Привет, дружище.

Все его тело неожиданно вспотело, хотя в доме было не жарко. Эдди судорожно втянул воздух, чувствуя, как неприятно прилипла домашняя футболка к спине. Столько лет он не вспоминал всего того, что произошло в его детстве, а тут неожиданный звонок! Каспбрак вздрогнул и распрямился так быстро, что хрустнула спина. А что именно произошло в его детстве?..

- Эдди, - голос Майка звучал глухо, бесцветно, пугающе, словно он хотел позвать старого друга на похороны, - Оно вернулось.

Повисла тишина. Эдди сжал телефонную трубку до побелевших костяшек, жалея, что не может просто откинуть ее в сторону, словно ядовитую змею, и забыть об этом коротком разговоре. Но он дал клятву на крови. Они все поклялись. Перед глазами блеснул острый осколок разбитой бутылки от Кока-Колы в руках Стэна. Как он вообще позволил кому-то резать себе руку, не продезинфицировав стекло? Как он смог на какое-то мгновение забыть о СПИДе и столбняке, когда с силой сжимал ладонь Ричи Тозиера несломанной рукой?

Эдди вздрогнул и шумно выдохнул.

- В-вернулось? - сейчас он сам себе напоминает Билла с его заиканием. Воспоминания о друзьях возвращаются быстро, но лучше не возвращались. Лучше бы Майк никогда не звонил ему.

- Вернулось. И мы должны. Эдди, мы все пообещали.

Каспбрак кивнул, хотя Майк этого не мог увидеть. Да, они обещали. Ладонь начало жечь, и Эдди перехватил трубку другой рукой, чтобы посмотреть на причину. Судорожный выдох вырвался из его груди. Тот самый шрам, оставленный куском острого стекла, белой уродливой нитью пересекал его ладонь, перечеркивая линию жизни.

"Как символично."

- Я помню, Майк. Я еду.

На этом их разговор закончился. Эдди еще пару минут стоял на месте, слушая мерные гудки в трубке и смотря на шрам. Оно вернулось и теперь желало, чтобы и они снова оказались в Дерри.

***

Сборы не заняли много времени. Вытащив аккуратный небольшой чемодан из чулана под лестницей, Эдди аккуратно сложил туда все самое необходимое. Большую часть места заняли лекарства. Они матово поблескивали в мягком свете ламп, а Каспбрак ловил себя на мысли, что он болен.

"Ты сошел с ума, Эдди, - сказала бы ему его жена Мира, неверяще прижимая руки к своей объемной груди. В ее глазах стояли бы слезы, - Куда ты собрался на ночь глядя? Эдди, милый мой, одумайся! Вечером так холодно, ты обязательно простынешь, а там и до воспаления легких недалеко! Ты погибнешь, умрешь у меня на руках, и что я буду делать? Что мне делать с твоими деловыми партнерами и жуткой секретаршей, которая явно хочет занять мое место?"

В этом была вся Мира. Она бы причитала и заламывала руки, отчего жир и дряблая кожа на них ходили волнами; она бы плакала и выла тонко-тонко, смотря красными глазами; она бы пыталась остановить его изо всех сил. Только вот Мира Каспбрак подала на развод еще пару месяцев назад, когда поняла, что своих детей от Эдварда ей не видать, как и собственных коленок.

Останавливать Эдди было некому. Застегнув чемодан, он с тоской осмотрел свой дом. Свой огромный и такой пустой дом. Когда-то они с Мирой пытались завести собаку, Эдди сам ездил в питомник и выбирал щенка, но потом у его жены началась ужасная аллергия на шерсть, так что пришлось пса возвращать обратно.

Сейчас, с чемоданом посередине, его гостиная казалась такой брошенной. Каспбрак закусил губу и нахмурился. В груди болезненно сжималось сердце. На секунду захотелось сделать вид, что никакого звонка не было, что его детство прошло тихо и неинтересно в провинциальном городке, захотелось остаться тут, в пригороде Нью-Йорка, а завтра выйти на работу и с головой погрузиться в дела и бракоразводный процесс.

"Но я обещал. И Билл, и Ричи, и Стэн, и Бэв, и Бен, и Майк. Мы все обещали, мы все поклялись."

Судорожно вздохнув, Эдди бросился в рабочий кабинет, трясущимися руками доставая лист бумаги и ручку. Размашистым почерком он написал, что все его имущество отойдет Мире Каспбрак, если он не выйдет на связь через две недели. Поставив дату и подпись, Эдди зажмурился, пытаясь отогнать чувство безысходности. Пора было выезжать, чтобы к утру быть в проклятом Дерри.

***

Дорога прошла неожиданно хорошо. Штат Мэн встретил его мелким противным дождем, но в машине было тепло и относительно спокойно. Чемодан лежал на заднем сидении, на приборной панели в специальной подставке стоял бумажный стакан с остывшим уже кофе. Эдди, не отвлекаясь от дороги, потянулся к нему и поднес к губам.

Солнце уже начало вставать, когда Каспбрак въехал на территорию города. Дерри сильно изменился за эти прошедшие годы. Там, где раньше уже начинались фермы, теперь высились новостройки и стояли аккуратные домики, словно с картинки, сверкая на утреннем солнце белыми стенами. Но, несмотря на все это, Эдди чувствовал тошноту, когда ехал по тихим улочкам, почти не обращая внимание на навигатор. Может, Дерри и обновился, стал красивее, больше, но сердцевина у него все еще была такой гнилой, как и двадцать семь лет назад.

Уже в отеле Эдди узнал номер Майка и позвонил ему, сообщив, что прибыл на место. Старый друг сказал, что он заказал им всем столик в каком-то кафе. Записав адрес на брошюре отеля, Каспбрак отключился и почти упал на кровать. У него было несколько свободных часов для сна.

***

Кафе оказалось небольшим, оформленным под азиатский ресторан. В Нью-Йорке такие были на каждом шагу, и Эдди старался никогда не заходить туда, опасаясь за свой желудок, который плохо переносил все острое. Сейчас же выбирать не приходилось. Поправив пиджак и тяжело вздохнув, Каспбрак толкнул входную дверь и с трудом улыбнулся миленькой девушке на входе. Она провела его к столику, заказанному Майком.

Некоторые из Неудачников уже были там. Эдди застыл на месте в проходе, чувствуя, как подкашиваются ноги. Трясущейся рукой поправив сползающие очки, он гулко сглотнул, чувствуя, как воротничок рубашки, застегнутой на все пуговицы, давит на горло.

- Все в порядке, сэр? - тактично уточнила девушка, заметив, как клиент побледнел.

- Да-да, просто... Воспоминания из детства. У нас сегодня встреча старых друзей, - Эдди кривовато улыбнулся и все же расстегнул самую верхнюю пуговицу. Стало чуть легче, и он сделал шаг вперед, а потом еще и еще, пока не оказался рядом со своими старыми друзьями.

- Привет.
[icon]http://s8.uploads.ru/AYF3p.gif[/icon]

+2

5

[icon]http://i013.radikal.ru/1711/69/37fa3b2888df.gif[/icon][sign].[/sign]

любовью чужой горят города,
извилистый путь затянулся петлей.
когда все дороги ведут в никуда
настала пора возвращаться домой.

— Какого черта ты творишь, Рич?

Приглушенные звуки из-за двери оставались совершенно незамеченными Тозиером, но этот раздраженный громогласный голос просто не мог остаться незамеченным. В конце концов, обращались именно к нему, к Ричарду, мать его, Тозиеру. Мужчина бы отдал все, что имел, только за то чтобы оказаться другим человеком. Тем, кому не звонил майским вечером старый и, честно говоря, забытый друг детства. Тем, кто не должен был срываться, дабы направиться в маленький городок, где его не ждет ничего хорошего ровным счетом. Тем, кто не вспоминает канализационную вонь с животным страхом теперь, стоя посреди светлой гримерной комнаты с потерянным лицом. Тем, кто не сжимает мобильный телефон в руке, слушая гудки после разговора с милой сотрудницей местного аэропорта. Ричард Тозиер ломался на глазах. Ричард Тозиер с умеренной скоростью перевоплощался в Ричи Тозиера. В Балабола из Дерри.

Тот, кто задал вопрос, стоял в дверях, закрывая проем своей тучной фигурой, облаченной в черный дорогой костюм. Стив Ковалл был програмным директором Ричи. А по совместительству другом, психологом, собутыльником, продюсером и, если приходилось, едва ли не мамочкой. Стив вложил в Ричи слишком много как материальных средств, так и моральных. Вместе они пережили столько событий, сколько, казалось, не выдержали бы никакие взаимоотношения. Они поднялись практически с нуля — известный стендап-комик и его представитель. То, что сейчас Ричи имел, он получил благодаря Стиву и то же самое можно было сказать в обратном значении. И теперь Ричи испытывал смешанные чувства, когда так поступал.

Стив все слышал и Ричи испытывал долю облегчения, ведь самостоятельно он бы найти слова, чтобы объяснить ситуацию, не смог. Он понимал, что ставит под удар не только свой кошелек и репутацию, но и Ковалла, но ничего не мог поделать. От него сейчас ничего не зависело и Ричи мог только нервно дернуть плечом и оглядеться в поисках бутылки с водой. В горле пересохло от нервного напряжения, однако запасы минералки, предусмотрительно приготовленные ассистентом, как сквозь землю провалились. Усталый взгляд Тозиера поднимается на тучную фигуру Стива и замирает, мигом преображаясь в извиняющийся. Даже виноватый, пожалуй.

— Я уезжаю прямо сейчас. Это действительно срочно, — две короткие фразы с легкостью вылетели изо рта, однако Стива такое объяснение не устраивает. Он принимается кричать что-то о том, что только на сегодня Ричи ждет достаточно большой объем работы. И что на ближайшую неделю шоу с его участием расписаны тоже. В уме подсчитывает сумму, которую им выставят — обязательно выставят! — за неустойку, и тут же оглашает ее Тозиеру. Но Ричи остается только покачать головой. Развернувшись к столу, Тозиер поспешно собирает личные вещи, которые ему могут еще пригодиться. Он практически не раздумывает о том, брать ли с собой увесистый ноутбук или нет. Места этот кусок железа определенно займет много, но вряд ли Ричи будет когда им пользоваться. Мысль об этой мелочи, которая стремительно влетает в его голову, до невозможного пугает. «Мертвым ноутбуки не нужны, Балабол. А ты уже одной ногой в могиле». Взгляд Стива снова нашел ответ в глазах Ричи как только тот развернулся к двери. Вопросы сыпались из его рта, а разочарованием и злостью была пропитала каждая фраза. Тозиер мог его понять, ибо сам бы он никогда не связался с человеком, который может бросить все в такой ответственный момент, и уехать в другой штат. Покинуть Лос-Анджелес ради такой дыры, как Дерри... Ричи обрывает свою мысль на половине. Не ради Дерри. Ради обещания, которое дал в возрасте четырнадцати лет. Это было двадцать с лишним лет назад, он уже думать забыл об этом событии. Но звонок ему напомнил. Напомнил и пробудил те чувства ответственности, благоразумия и самоотверженности, которые Ричи испытывал двадцать семь лет назад.

Стоило бы объяснить Коваллу истинную причину такого бегства, но Ричи не мог подобрать слова и дальше бессвязных фраз о детском обещании дело не ушло. Сложно было представить, как бы отреагировал взрослый мужчина на рассказы о клоуне, живущем в канализации и убивающем детей. О настоящем Зле, которое выходит из спячки каждые двадцать семь лет, чтобы питаться человеческой плотью, вселяя ужас. О том, что именно Ричи и его старым друзьям, будто персонажам мистического телесериала, следует сейчас собраться в проклятом городке, чтобы снова разобраться с Оно. Да черт возьми! Встреча с друзьями, с которыми вы вместе сбивали коленки в четырнадцать лет, сама по себе не внушала ничего хорошего. Ричи прекрасно понимал, как отреагирует на подобный бред Стив, а потому предпочел ничего не объяснять вовсе; то и дело театрально запинаясь и собирая вещи, делая сосредоточенный вид, Тозиер то и дело съезжал с темы.

— Стив, мне правда пора, — Ричи обернулся уже у двери, собрав силу воли в кулак и снова взглянув на раскрасневшееся лицо Ковалла. Тот махнул рукой. Он слишком хорошо знал Тозиера, чтобы спорить с ним.

— Я выкручусь. Но если я это забуду, то они - нет!

Тозиер выдавил улыбку, в каком-то роде виноватую, но искреннюю, прежде чем плотно закрыть за собой дверь. Из зала, в котором проходило шоу, участником которого и был сегодня стендап-комик Ричард Тозиер, по прежнему доносился гул и звук музыки. В этот же момент Балабол Ричи покидает здание, оказываясь в вечернем зное Лос-Анджелеса и направляясь к одному из желтых автомобилей с эмблемой такси. До нужного места ему удается доехать за смешную стоимость и, что удивительно, практически не стоять в пробках. Ричи успевает заехать домой и взять на смену пару темных рубашек. Регистрация на рейс уже объявлена, когда Балабол входит в здание аэропорта с кожаной дорожной сумкой в одной руке и билетом, вложенным в паспорт, в другой. 

<...>

Перелет с пересадками достаточно сильно утомил Тозиера, а его уши уже горели от неудобных наушников, в которых он провел все то время, что находился в воздухе. Он был бы рад на пару часов завалиться в «Таун-Хаус», где зарезервировал себе номер, и уснуть на нормальной кровати, но понимал, что сделать этого просто не сможет при всем желании. Он бы не сомкнул глаз — слишком сильно тянула за душу встреча со старыми друзьями. Майку он позвонил прямо из аэропорта и тот ему сообщил точный адрес места встречи; оказалось, что Ричи прибыл в город одним из последних, под вечер, и времени заезжать в гостиницу у него все равно не было. Майк доброжелательно предложил Тозиеру задержаться, прийти в себя с дороги, но тот отрицательно покачал головой. Нет. Он не сможет. Он сойдет с ума. Чем больше Ричи приближался к Дерри, тем стремительнее оживали его воспоминания. Однако в голове была лишь полная картина событий детства. Детали разум Ричи по прежнему блокировал. Да и он не особо жалел о том, что это происходило с ним. Воспоминания заставляли его чувствовать себя достаточно мерзко.

Ричи долго выбирает между такси и арендой автомобиля и решает, что второй вариант будет для него более целесообразным. В Бангоре с него, на удивление, не берут особенно крупную сумму и потому Тозиер чувствует себя вполне удовлетворенно. Цена оказывается для него вполне разумной, когда двигатель начинает барахлить на половине пути к Дерри, но все снова оборачивается для Тозиера вполне хорошо и уже через некоторое время «мустанг» проносит его мимо щита с указателем на город. Ричи шумно сглатывает ком в горле и это закладывает ему уши, заглушая даже Курта, звучащего в динамиках. Он дома. Дома, черт его дери! И ему совершенно не хочется здесь находиться, а волосы на руках встают дыбом. А, быть может, и на заднице тоже. Сама мысль о том, что Тозиер добровольно вернулся туда, где его чуть было не выпотрошили — ведь серьезно могли же! — холодит душу.

Тозиер бросает один короткий взгляд на листок, где записан точный адрес и названия заведения. Майк лаконично объяснил ему схему маршрута и Ричи, наблюдая за пейзажами через стекла машины, прекрасно понимал что едет именно туда, куда ему и нужно. Маленькое кафе — рестораном его просто язык не поворачивался назвать — оказалось в поле зрения Ричи весьма быстро и он даже не удивился, когда увидел, что перед дверью меряет шагами тротуарную плитку некто. Этим самым Некто был чернокожий мужчина («афроамериканец», — сказал себе Ричи, вспомнив о толерантности, которую в последнее время пихали всюду вдоль и поперек) самой простой наружности. Тозиер даже не рассмотрел его лица, но тут же понял, что знает этого человека. Перед глазами возникла Пустошь и большие камни, которые они... Что они делали с камнями Ричи так и не проиграл в своей голове, так как пришло время парковаться. Шины заскрипели по гравию подъездной дорожки, но мужчина и не думал покидать салон. Он крепко сжал пальцами руль, впившись взглядом в рукава собственной кожаной куртки. Дыхание тут же сбилось и ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем успокоиться. Тем временем Майк его уже заметил и стоял в тени вывески, стреляя в «мустанг» виноватым сочувствующим взглядом. Тозиер вытащил ключи из замка зажигания и схватил с пассажирского сиденья собственный мобильный и бумажник. Ты дома, Ричи.

Ричи выходит из машины и, навесив на лицо привычную улыбку, припасенную для встреч с коллегами на мероприятиях в Лос-Анджелесе, быстрым твердым шагом приближается к Майку. Тот все еще выглядит виновато и потому Ричи хлопает его по плечу, а затем крепко пожимает руку и обменялись приветствиями. Пауза после обоюдного сухого «здравствуй» словно существовала для того, чтобы мужчины обменялись взглядами еще раз и затем, наконец, обнялись. Как нормальные старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки. Обоняние Ричи уловило от Хэнлона запах лосьона после бритья, табака и, пожалуй, отдаленные библиотечные нотки — пыль, старая бумага и уныние.

— Они уже все тут? — спросил он, но на свой вопрос ответа не получил, Майк неопределенно качнул головой.

Вместо этого мужчины молча направились к двери, ведущую в самое сердце «Нефрита Востока», по темному холлу, в отдельный зал. Тозиер не видел в этом необходимости, заведение и так не могло похвастаться обилием клиентов. Им бы и тут никто не помешал. Но вскоре почувствовал радость из-за того, что между ним и старыми друзьями оказалось две двери. Две стены. Они остановились возле двери и Ричи отправил Майклу вопросительный взгляд. Тот кивнул, словно пытался тем самым подбодрить, после чего толкнул дверь от себя. И Тозиер, сделав несколько шагов, увидел их. Казалось, что в выросших неудачниках просто невозможно узнать тех, с кем он раньше проводил каждый чертов день, и именно этого Тозиер боялся. Боялся, что не узнает их или, того хуже, перепутает. Но словно внутреннее чутье подсказало ему правильные варианты в лицах, одновременно знакомых и до ужаса чужих.

Он замер на мгновение, переводя взгляд от одной физиономии к другой. Тишина оказалась более давящей, чем он мог предположить, а прошлое большим грузом наваливалось снова и снова. Ричи снова тяжело вздохнул, но в следующий момент уже улыбнулся, быстрым шагом приближаясь к столу.

— Отлично, вы все такие же неудачники, — бодро отрапортовал он, плюхаясь на свое место рядом с приятным мужчиной, выглядевшим, пожалуй, слишком уж аккуратно. Ричи немного отклонился в сторону и похлопал своего соседа по плечу, — Особенно ты, Эдс! Совершенно не меняешься. Ты приехал один или с моей любимой миссис К?

Отредактировано Richard Tozier (2017-11-30 20:35:26)

+2

6

Еще никогда телефонные звонки в собственном доме не казались Биллу Денбро такими тревожными, как этот.

Ужин на столе давно остыл. Его красавица-жена Одра Филлипс успела заждаться своего мужа. Билл же был увлечен процессом написания своей очередной новой новеллы; мысли шли настолько непрерывистым потоком, что он только и успевал их записывать, но многое (важное) убегало от него, как песок сквозь пальцы. Билл очень не любил, когда его отвлекали — это могло разом перечеркнуть все его кропотливые старания.

— Билл, это Майк Хэнлон. Из Дерри.

Билла окатило, словно ударной звуковой волной. Наверное, он все еще стоит на ногах только потому, что воспоминания, пусть и не все сразу, постепенно начали к нему возвращаться. Как он мог забыть про смерть собственного брата? Как он не мог вспоминать о нем вот уже слишком долгое время? Как он мог забыть своих друзей?

— Прости, Майк. На секунду я забыл, кто ты.

Скорее, даже не вспоминал до сегодняшнего дня о твоем существовании, друг.

— Билл, Оно вернулось, — голос Майка в телефонной трубке звучал уж слишком серьезно и пугающе. Биллу Денбро хотелось бы, чтобы это все оказалось шуткой. Такой же неудачной, как все шутки Ричи Тозиера. Боже, Ричи. Но об этом никто не шутит. Не они.

— Т-ты у-уверен? — что это только что было, черт возьми? Заикание вернулось вместе с воспоминаниями о детстве? Заикание, о котором Билл забыл так же благополучно, как и обо всем остальном? Дерьмо.

— Ты приедешь? — спросил Майк. И еще вчера Билл бы не смог ответить, почему он вообще должен снова возвращаться в эту дыру. Сейчас же, еще одно воспоминание возвращается к нему. Воспоминание о том, как семеро простых детей, стоя на берегу, клянутся друг другу, что вернутся, если Оно не умерло, если вновь даст о себе знать. Билл тогда сказал себе, что никогда не забудет то место в Пустоши. Но он забыл.

— Конечно, я буду Майк. До связи, — поспешно отвечает Билл и бросает трубку.

А этот день ведь начинался так хорошо.

***

— Мне нужно уехать.

Больше всего в жизни Биллу не хотелось оставлять Одру одну. И плевать он хотел на обещание, которое дал еще ребенком. Кто вообще выполняет такие обещания? Билл все еще не может избавиться в голове от образа Джорджи. Теперь он вспомнил все. Помнит бездыханное, с оторванной рукой, тело своего младшего брата. Помнит того мерзкого клоуна, который это с ним сделал. И все же, он не перестает задаваться вопросом — почему же все это забыл? Другие помнят? Майк, судя по всему, точно остался в курсе всего.

Билл понимает, что не может всего объяснить. Не может рассказать Одре причины, по которой он в столь поздний час собирает свои вещи и уезжает в мало кому известное местечко в штате Мэн. Интересно, изменился ли за все это время Дерри? Изменились ли они? Билл знал все об Одре, все о ее семье, но она не знала очень многого о нем. Он и сам не помнил о себе всего, даже, чтобы об этом рассказать. Если их брак начнет трещать по швам — этот противный звук разнесет его барабанные перепонки вдребезги.

— Я не могу рассказать тебе всего, Одра, и не могу взять тебя с собой. Но ты должна понимать, как это важно. Я должен вернуться в Дерри. Город, где я провел свое детство, — Билл смотрит на свои руки и Богом клянется, что еще вчера на одной из них не было этого шрама. Сейчас он видит его отчетливо и всячески разглядывает со всех сторон. Это Стэн резал им руки тем осколком стекла от разбитой бутылки. Билл помнит, как он блестел тогда на солнце. Теперь вспомнил. Как писателю, который переносит на бумагу образы, пугающие его, из своего подсознания, Биллу сложно понять, каким образом этот шрам вновь дал о себе знать. Он знает, что пугает Одру не меньше, чем пугает себя, но все это давит на него очень тяжелым грузом.

— Тогда возьми меня с собой, — сделав к нему навстречу пару шагов, Одра Филлипс оказывается к своему мужу на достаточно близком расстоянии. Страх, который читался на лице ее мужа, заставил ее отпрянуть чуточку назад; Биллу действительно жаль, что придется ее оставить здесь на момент ее важных съемок. Зато так она точно будет в безопасности.

— Нет, — суровость переполняла голос Билла. — Даже не думай об этом, Одра! Дерри — слишком гиблое место. Я улетаю сегодня, мне жаль. Извини.

Дверь захлопнулась, а в воздухе повис лишь один вопрос, ответ на который так и не был дан: «Когда я увижу тебя снова?»

***

Прошел ровно час, как «Конкорд» взвыл в небо. Билл думает, что этот полет бы лучше, если из него можно было убрать две составляющие — его легкий приступ клаустрофобии (самолет был ужасно узкий, это заставляло его раздражаться) и его безобразного соседа, толстого и немытого. Соседа, чей одеколон смешался с затхлым запахом в салоне и совсем не перекрывал того факта, что этому толстяку неплохо бы было принять душ.

Смотря в иллюминатор, ему снова чуть приоткрывается завеса воспоминаний. Теперь он вспоминает чуть больше, но ему этого все так же кажется недостаточно. Это наталкивает его на мысли о детстве: когда он потерял немного деталей «кубика Рубика» и без них так и не смог его собрать (впрочем, с ними тоже эта попытка успехом не увенчалась). Билл сразу же противоречит самому себе, понимая, что если вспомнит слишком много, может либо сойти с ума, либо покончить с собой. Хотя второе он сделать может хоть сейчас, если же его сосед не перестанет упираться своим массивным локтем в его бок.

***

По телефону Майк сообщил место встречи, где должны собраться все Неудачники. Билл и, правда отстал от жизни — о существовании ресторана «Нефрит Востока» и о массивном торговом центре он не знал. Утешало только, что местные таксисты знали к нему дорогу и точно не заставят его блуждать здесь в поисках нужного места. Это было, как минимум, самоубийством бродить по Дерри одному, когда Билл явно чувствовал присутствие Оно здесь особо явно. Словно эта тварь никогда тебя не оставляла в покое.

Сев в такси, которое неторопливо плелось по дорогам, Билл лишь отчасти узнавал свой родной город. Банки заполонили здесь все свободное пространство, некоторые здания давно были снесены. Вывеска «Алладина», все так же красовавшаяся на своем старом месте, грела ему душу, а сам Билл прокручивал в голове довольно странный сон, приснившийся ему, когда он отсыпался в своем гостиничном номере «Дерри таун-хаус». Он видел клоуна, того самого, возле входа в цирковой шатер. Безобразный клоун с разодранным лицом раздавал маленькими детишкам цветные воздушные шары рядом с ларьком, где продавалась сладкая вата, откусывая затем им по локоть свободные руки. Почему-то рядом стоящие взрослые никак на это не реагировали. В голове стоял безудержный детский рев вперемешку с громким плачем. Билл был одним из тех взрослых. Внезапно туловище клоуна разворачивается, когда ноги остаются на месте, к нему в пол оборота. Его улыбка внушала ему абсолютный страх. Сам клоун лишь махал ему рукой, бесконечное количество раз повторяя: — Заходи в любое время, Билли.

Билл сразу понял, к чему был этот сон. Оно его ждет. Оно всех их ждет. И они прибыли сюда прямо в его ловушку.

Такси все так же неторопливо подвозило его к ресторану. Билл уже был готов расплатиться, когда подумал, что, пожалуй, приехал сюда последним. Захлопывая за собой дверь автомобиля, он нерешительно направился в сторону не столь примечательной вывески «Нефрит Востока».

— Это так по а-а-а-мерикански, — заикнулся Билл даже в своих собственных мыслях, при входе в ресторан.

Ему не хотелось видеть, как все они повзрослели и/или постарели. Он помнил их детьми, пока так легко не забыл. Билл чувствует, как заикание вновь подкрадывается к нему, как Серый Волк к Красной Шапочке, выжидая удачного момента. И уже знает наперед — как ему будет тяжело от этой встречи с друзьями. Майк уже его ждал. Увидев его, внутри Билла Денбро разлилось чувство, которое он не испытывал уже долгие годы — он действительно скучал.

— Остальные на месте? — поинтересовался Билл.

— Все уже здесь, — с четкой уверенностью отчеканил Майк.

«Все уже здесь, — повторяет про себя Заика Билл, входя в банкетную залу, заказанную специально для них Майком. — Как же они все постарели»

Совсем на минуту Биллу показалось, что это вовсе не встреча старых давних друзей, а собрание живых мертвецов. Все они здесь были сродни призракам, чьи души не могут найти упокоение. Это было смертным приговором сюда вернуться.

— П-п-привет, р-р-ребята, — Биллу показалось, что он звучит совсем так же, как и двадцать семь лет назад, — говорит таким же, еще не огрубевшим, детским голосом и с таким же характерным для него запинками на согласных. Он не видит в них взрослых людей, видит все те же детские лица, навеки отразившиеся в его памяти.
[icon]http://funkyimg.com/i/2zWBH.gif[/icon]

+3

7

Очень скоро Бен понял, что «Нефрит Востока» не столько бар, сколько только самое заурядное кафе. Ему ни за что не сравниться с «Красным колесом», ровно как и бармену, занявшему место в общем зале за крохотной стойкой, не сравниться с Рикки Ли. Вряд ли этот мужик в клетчатой рубашке и в штанах с подтяжками (Хэнском смутно понимал, что образ рабочего напоминает ему какого-то персонажа с экрана ТВ, но кого — определить не удавалось) сумеет так же непринуждённо беседовать с клиентами, а после становиться для них кем-то, к кому за разговором захочется возвращаться каждую пятницу даже через чёртову половину земного шара. Заходя в отдельный зал, заказанный Майком, мужчина у самых стеклянных дверей обернулся, бросив на обслуживающего ещё один взгляд, убеждаясь, что нет, ни за что тому не стать Рикки Ли, не быть ему хорошим собеседником, после общения с которым душа, можно сказать, получает разрядку.
— Последние десять лет, — заговорил прибывший, сев за столик напротив Хэнлона. — Я придерживаюсь мнения, что если желаешь от кого-то спрятаться, то лучше всего делать это так, чтобы все видели. Люди невнимательны к себе подобным. Занятые своими делами, они попросту не обратят внимания на то, что ты делаешь. — Помедлив, член Клуба Неудачников добавил: — Привет. Рад встрече.
О последнем он не врал. Бена, пусть и отчасти, действительно радовала непредвиденная возможность встретиться с друзьями. Огорчало лишь то, что свидание происходит при таких обстоятельствах. Впрочем, не появись эти грёбанные обстоятельства, школьные товарищи вряд ли бы свиделись. Потому что, помните, время милосердно. И в данном случае намотанные за жизнь часы умело подтирали в памяти лица Неудачников, навсегда ассоциирующиеся не только с крепкой взаимосвязью, но и с монстром. Тем самым, что являлся в кошмарах каждому из них. В кошмарах, о которых они тут же забывали, стоило лишь проснуться в ледяном поту.
До сегодняшнего дня.
Настал звёздный час былого. Момент, когда прошлое вернулось, став настоящим.
Бен и Майк сидели вдвоём, хотя темнокожий упомянул, что Стэн тоже здесь, но отошёл в уборную. «В попытке совладать с нервами» — подумал строитель, однако вслух высказываться не стал. Простая реплика могла бы повлечь вопросы, ответы на которые стали бы либо ложью, либо откровениями. Ни первого, ни второго Хэнском не желал. Неловкая пауза затягивалась подобно петле на шее. Бенджамин уже собирался потрепаться о работе и проектах, несмотря на осознание, что болтовня о быте тут неуместна, когда в зал, наконец, вернулся Стэнли. Корни волос старого друга, это мужчина отметил сразу, были мокрые. Значит, догадка верна: Урис отбывал за дозой одиночества, чтобы... короче, Бен в очередной раз не ошибся. Грёбанная наблюдательность, чтоб её! Почему, Господи Боже, нельзя расслабиться и не замечать общего напряжения? Быть может, умей Бен становиться стоеросовой дубиной в любых делах, связанных с эмоциями, он бы сумел перенастроиться и, возможно, не ощущать, как каждый проклятый нерв натянут до едва слышимого звона, а страх, подступая волнами, готовится торжествовать в сознании над всем прочим. Но он не умел. Он видел всё.
— Половину себя я забыл в Хеминг-форд-Хоуне. — Пошутил архитектор, откликаясь на вопрос Стэна. — Слыхал о такой примете: хочешь куда-то вернуться — что-нибудь там забудь? — Посмотрев на непонимающее лицо друга, Бен вздохнул: — А, проехали. И спасибо.
Пропустив приятеля к месту за столом, Бенджамин запоздало подумал, что стоило бы сделать комплимент в ответ, ведь именно так поступают нормальные люди, верно? Но зачем врать? Они НЕ_нормальные. События, произошедшие двадцать семь лет назад, лишили их такой привилегии.
Постепенно зал наполнялся Неудачниками. Взрослыми, если не разглядывать их с дотошным интересом и внимательностью. Иллюзию порушил Билл. Одной его фразы оказалось достаточно, чтобы дымка взросления развеялась, будто её никогда тут и не было. Вот они. Сидят за столом, не сделав заказов. Перед каждым лежит небогатое меню заведения. Скорее всего, если Майк не предупредил о необходимости не тревожить, с минуты на минуту появится кто-то из работников, чтобы уточнить, желают ли посетители чего-то из еды или напитков. Они, наверное, засуетятся, как школьники, суматошно ищущие по карманам мелочь, дабы оплатить какой-нибудь леденец в магазине, стоящем на дороге от школы до дома. Официант, несомненно, удивится и, по окончанию трудового дня, расскажет жене, что сегодня имел дело со странными клиентами. Или, если у него нет жены, напишет об этом в Твиттере или в Фейсбуке. Наберёт несколько лайков, а после забудет о чудаковатых взрослых, выглядящих сущими детьми.
С приходом Денбро разговор не становится динамичнее. Все молчат, будто боятся начать, будто всё должно ограничиться приветствиями и банальными фразами. Будто это спасёт от неминуемой неприятности, собравшей их тут сегодня. Будто так и надо. Будто… Бред. Боже, какой бред. И, снова Боже, какой же этот бред реальный и настоящий. Не отмахнуться от него, да?
— Надеюсь, Майк, арендуя зал, ты предупредил администрацию о том, что мы не нуждаемся в перекусе.
— Да. — Коротко кивнул Хэнлон.
На всякий случай обернувшись на стеклянную дверь, за которой мало-мальски кипела жизнь заведения, поддерживаемая завсегдатаями, Бен убедился, что никто в их сторону не направляется. Что ж, отлично. Для пущей уединённости, в которой, кажется, нуждались собравшиеся, да и сам Хэнском, что он понял запоздало, мужчина поднялся на ноги. Дойдя до выхода, он дёрнул тёмно-зелёные занавески, хорошо гармонирующие с лакированной отделкой стен под дерево, тем самым скрывая друзей от любопытных глаз посетителей и официантов. На секунду Бенджамину показалось, что среди прочих гостей заведения он заметил кого-то с алым шариком, но, к счастью, только показалось. По крайней мере, он надеялся на удачу. По-ка-за-лось . Ничего больше. Вернувшись за стол, он, несмотря на то, что успел немного поспать в отеле, устало откинулся на спинку мягкого стула. Предложение, прозвучавшее от успешного архитектора в следующую минуту, стало неожиданностью и для него самого. Он сказал всего несколько слов:
— Поговорим об Оно.
И тишина, как назойливая и опостылевшая любовница, опустилась ему на грудь нервными взглядами школьных приятелей.

+4

8

Эдди обвел взглядом всех, кто собрался сегодня здесь и неожиданно даже для себя понял, что узнал каждого. Словно не было этих двадцати семи лет, не было взросления, не было расставания. От понимания это стало как-то легче. Они все те же дети, которые объединились перед лицом ужасной опасности и выстояли в борьбе с ней. А смогу ли они повторить свой подвиг, будучи взрослее, пронесся в голове у Эдди вопрос.

"Смогут. Должны," - ответил он сам себе, где-то в глубине души сомневаясь, но гоня от себя эти мысли.

Немного скованно улыбнувшись всем, Каспбрак обвел их взглядом и неловко отодвинул стул. Тот противно скрипнул ножками, и Эдди сел, положил руки на стол и сцепляя их в крепкий замок. Так никто из его друзей не сможет увидеть, насколько сильно дрожат его пальцы.

На соседний стул практически упал Ричи и сразу же развалился на нем, словно на троне. Словно он приехал в этот город давать интервью, а не бороться с древним злом, которое запросто может сожрать их всех и даже не подавиться.

Эдди фыркнул и чуть повернул голову, смотря на Тозиера. Время идет, а его рот все так и не затыкается. Правда, теперь его отвратные шутки перестали быть настолько нелепыми и начали приносить деньги. Кажется, кто-то из его друзей (наверное, правильнее сказать знакомых, потому что еще никогда дружба с кем-то не сравнилась с тем, что он чувствовал, общаясь с клубом Неудачников в детстве) был фанатом Ричи и постоянно пытался вытащить Каспбрака на его стэнд-ап и даже не представлял, что они росли вместе. Эдди тоже не представлял, потому что забыл. Снова.

Воспоминания возвращались частично. С каждым новым взглядом, фразой, очередной минутой, проведенной со своими друзьями в этой комнате он вспоминал все больше и больше, словно в его голове кто-то отрывал одну дверь за другой. Он помнил, что история с клоуном не закончилась в 1989 году, вовсе нет. Он вспомнил, что именно на нем лежала вина в том, что Пеннивайз появился снова. Но как это произошло?

Эдди болезненно нахмурился и крепко схватился за край стола, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Он сделал что-то, что заставило Пеннивайза проснуться через год. Событие было словно в тумане; Эдди мог только ощущать страх и... ненависть?

- Она умерла, Балабол, - слишком резко ответил Каспбрак на шутку Ричи, нервно дергая плечом и сверля взглядом стол. Он понимал, что Тозиер точно не виноват в том, что Эдди сейчас себя чувствует так паршиво, но ничего не мог поделать. Вдохнув полной грудью, Эдвард задержал дыхание на несколько секунд, а потом выдохнул, чуть успокаиваясь. Откинувшись назад, на спинку стула, он нервно провел пальцами по своим волосам и поправил очки, уже куда мягче смотря на Ричи:

- Извини, я не... В общем, я рад, Ричи, что ты нисколько не изменился.

Эдди улыбнулся тепло, но все еще нервно. От понимания того, что они все действительно остались собой спустя столько лет, с плеч словно камень свалился. Каспбрак чуть-чуть расслабился, оглядывая всех собравшихся снова и ослабляя хватку пальцев.

Никто из них не хотел начинать разговор. По правде говоря, никто из них и не хотел вообще сюда ехать, в богом забытый Дерри, оставляя свои хорошие, приятные, полные счастья и новых впечатлений жизни где-то позади, и знать, что к ним можно и не вернуться. Но они все были здесь, сидели в неуютной тишине, с каким-то отчаянием прислушиваясь к тихим звукам обычной жизни, доносящимся из-за закрытых дверей. Бен поднялся со своего места и сдвинул декоративные занавески, полностью отрезая их компанию от всех остальных. Эдди резко стало неуютно, и он заерзал на месте, хмурясь. Они добровольно отделили себя от общества; всемером они были сильны, но все равно страх того, что Пеннивайз может появиться в любой момент, заставлял сердце сжиматься.

Каспбрак снял на секунду очки и потер глаза усталым жестом.

- Майк, когда все началось? - задерживаться здесь совсем не хотелось, Эдди не чувствовал себя в безопасности, а от того и нервничал. Успокоительное осталось в отеле, а от него отсюда было далеко. Снова нацепив очки, Каспбрак посмотрел прямо на Майка. Тот собрался с духом и начал говорить. По мере рассказа Эдди побледнел так, что не сильно отличался цветом от скатерти. Все эти подробности убийств Пеннивайза, словно наяву представшие перед глазами, заставили мысленно поблагодарить Майка за то, что он не стал заказывать им еду.

- ...И теперь мы здесь, - закончил свою речь Хэнлон и тяжело замолчал. Эдди нервно коснулся мочки уха и слегка потянул ее, заново вспомнив детскую привычку, а потом тяжело вздохнул, собираясь с духом.

- Оно нас ждет. Нам надо вернуться в канализацию и закончить начатое двадцать семь лет назад, - двадцать шесть, неожиданно поправил сам себя мысленно Эдди и судорожно втянул воздух носом. Что-то происходило тогда, что-то важное, но... Он не помнил.

- Кто-нибудь... - Каспбрак гулко сглотнул и подался вперед, ставя локти на стол и хватаясь за голову, исподлобья смотря на друзей, - Кто-нибудь помнит, что было на следующий год? Я помню только то, что Пеннивайз появился снова, но потом... Словно пропасть.
[icon]http://s8.uploads.ru/AYF3p.gif[/icon]

+3

9

Портьеры зашуршали, подчиняясь воле Бена Хэнскома, и скрыли Неудачников от любопытных глаз гостей. В комнате повисла напряженная тишина, из-за которой Стэну стало ужасно неловко. Он снова чувствовал себя маленьким мальчиком, которого втягивают в какое-то опасное приключение. Но больше всего Урис боялся взглянуть на своих друзей, потому что во взрослых чертах он отчаянно хотел увидеть знакомых детей. Клуб Неудачников, с которыми он когда-то строил клубный дом и плотину, задыхался от горького дыма в яме, убегал от Генри Бауэрса и его шайки или играл в бейсбол на старой площадке за гаражом Трекеров.

Сохранилось ли хоть что-нибудь из этих воспоминаний?

Путь в Дерри прошел для Стэна в полусне. С того момента, как он увидел раздавленных мертвых птиц на шоссе и парящий над ними воздушный шарик, он просто ехал и ехал вперед, мысленно отстранившись от происходящего. Между ним и реальностью на некоторое время выросла пуленепробиваемая стена. Но вечно так продолжаться не могло.

Из омута воспоминаний его неожиданно выдернул громкий голос Эдди.

— Она умерла, Балабол!

Несмотря на то, что Стэн упустил начало беседы, он не сомневался в том, что речь идет о матери Эдди — тучной беспокойной женщине, умудрившейся превратить любовь к своему сыну в оружие.

Она нас всех на дух не переносила.

Однажды миссис Каспбрак увидела, как Эдди бредет по улице вместе со Стэном. День был теплый и солнечный, поэтому по пути они купили мороженое. Соня Каспбрак бросилась вперед, будто львица, и встала между мальчиками. "Мой сын никогда не будет общаться с грязными жидятами! — рявкнула она, перебивая Эдди. — Никогда! Слышишь?!". Урис не знал, что тогда прозвучало обиднее: "жиденок" или "грязный". Он так и остался стоять посреди улицы, как громом пораженный, с растаявшим мороженым в руке.

— Мне очень жаль, Эдди, — Стэн утешительно прикоснулся к его плечу. Под их испытывающими взглядами Каспрак уменьшился в размерах, сжался и превратился в одинокого четырнадцатилетнего мальчика, боящегося выходить на улицу без своих таблеток.

— Я знаю, что ты любил ее, пускай ваши отношения нельзя было назвать гладкими, — немного помолчав, Стэн добавил. — И она тоже любила тебя.

Сидящая неподалеку Бев улыбнулась, и в небольшом полупустом зале тут же стало теплей. Возможно, сердце Бена Хэнском или Билла Денбро в этот момент забилось чуть сильнее. Со временем Беверли превратилась в настоящую красавицу, и годы практически не оставили отпечатка на ее лице.

На фоне Бев Майк выглядел не просто взрослым, а по-настоящему старым — в некогда черных как смоль волосах проглядывала седина, а лицо испещрили морщины. Он неодобрительно покачал головой, глядя на Ричи, но Стэн видел, что глаза Майка смеются. Он был несказанно рад встрече с друзьями, пускай вместе их и свела давно забытая клятва.

Ричи Тозиер давно не носил очки. Урис смутно помнил, что незадолго до переезда он взахлеб рассказывал ему о контактных линзах, которые "заменят ему глаза" или что-то в этом духе. Видимо, так и случилось. Улыбка Ричи нисколько не изменилась, как и его шутки, не раз создававшие Неудачникам немало проблем. И все же он любил их.

Слева от Ричи замер Билл Денбро. Стэн читал все его романы, на обложках которых был размещен маленький портрет автора, поэтому он практически не удивился переменам, произошедшим с другом. Все книги Билла были о них — о Неудачниках, о Джорджи и о Дерри. В глубине души Стэнли всегда знал это, хотя никогда не позволял воспоминаниям вернуться. Они разом нахлынули после звонка Майка, и больше не покидали его.

И только Бен Хэнском преобразился практически до неузнаваемости, в буквальном смысле став новым человеком. Урис не знал, радоваться этому или нет. Он помнил маленького отважного мальчика, который задыхался даже после небольшой пробежки, и всегда носил бесформенные свитера. Сейчас же перед ним стоял подтянутый молодой мужчина, в котором едва ли угадывался старина Бен. Он стал худым, с ума сойти.

Урис быстро выудил из пачки сигарету и закурил. Его друзья болтали о Дерри, о новых зданиях, выросших в центре города, и кинотеатре, который вот-вот должны были закрыть. Они вспоминал о старых добрых временах, словно между ними не было никаких двадцати семи лет, разделивших Неудачников после победы над Пеннивайзом.

Но в зале был и еще один участник, присутствие которого ощущал каждый из них. Оно вернулось

На короткий миг Стэну показалось, что он видит в сигаретном дыме вовсе не своих друзей, а древних воинов, готовящихся к решающей битве. В воздухе стоял едкий запах гари и полевых трав, а отблески походного костра освещали сосредоточенные хмурые лица, раскрашенные синей краской и испачканные глиной. Пламя играло в волосах бесстрашной женщины и отражалось в глазах мужчин. Они молчали, прислушиваясь к звукам последней холодной ночи, которую им суждено было провести вместе. Завтра, после восхода кровавого солнца, их ждал бой с древним врагом. Они знали, что уже никогда не вернутся домой, и от этой уверенности им становилось легче. Норны прошептали их имена.

Стэн тряхнул головой, и видение исчезло. Сидящий рядом с ним Майк удивленно охнул и засуетился, хлопая себя по карманам. Волнение отразилось и на лице Беверли.

— В чем дело? Что-то не так? — Урис заметил, как Майк тянется к его лицу, сжимая в руке белый носовой платок, но по-прежнему не мог понять, что происходит.

— Все в порядке, Стэнли,— черная рука Майка мелькнула прямо перед его лицом и плотно прижала платок к носу. - Вот так, держи, дружище.

И тут Стэн почувствовал на языке солоноватый привкус крови. Тонкая алая струйка тянулась от правой ноздри к губам, делая их яркими, как у вампира в старых фильмах.

— Проклятье, только этого не хватало, — Урис запрокинул голову и уставился в потолок, в его голосе зазвучала досада. - Разве в нашем возрасте не рановато для скачков давления?

— Это Дерри, — Стэн не видел его лица, но был уверен, что Майк сейчас улыбается. Не насмешливо, как мальчишки из банды Бауэрса, а заботливо и дружелюбно. — Здесь все немного дерьмовее, чем должно быть. Неужели ты забыл?

Чувство раздвоения, которое испытывал Стэн при встрече с друзьями, окончательно исчезло. Он больше не сомневался в том, что рядом с ним находятся те самые Неудачники, которые летом 89-го он надрали зад кошмарной твари из канализации. Словно сыграли партию в D&D. Вот только чудовища и герои были настоящими.

— Ты прав, Бен. нам нужно поговорить об этом... Об Оно.

Стэн не хотел произносить имя Пеннивайз вслух, хотя не мог забыть его ни на минуту. Кровь пошла сильнее, и Урис снова зажал нос платком.

— Но неужели вы действительно хотите вернуться в канализацию под городом и повторить то, что мы сделали двадцать семь лет назад? Это же безумие, — он огляделся, ища поддержки у Ричи, Бев, Майка или Билла. — Тогда все было другим. Мы были другими. Нужно найти другой способ, я уверен, что он существует.

Но его не существовало, и от этого Стэнли Урису сделалось не по себе.

В этот раз мы не вернемся. Господи, для этого он и позвал нас домой.

[icon]http://s5.uploads.ru/FewTl.png[/icon]

Отредактировано Stanley Uris (2018-03-26 20:57:38)

+3

10

Билл ловит себя на мысли, что уже слишком неприлично пялится на своих повзрослевших (постаревших) друзей. Он мог бы еще долго придаваться этой, местами странной, ностальгии, пока его авторский мир, наполненный иллюзиями и метаморфозами, не растворился в воздухе, как сигаретный дым. Билл снова видит своих друзей такими, какими они выглядят на данный момент. Ему кажется, что он способен разглядеть теперь каждую морщинку на их лицах, каждую усталость, что скрывается в мешках под глазами, каждый пропавший волос с этих мужских голов. Время не тронуло лишь Беверли. С годами она стала лишь только прекрасней, отмечает про себя Билл. Пусть он ее забыл, как и всех остальных, но при одном только взгляде, брошенном в ее сторону, внутри него словно рождается новая звезда, проходит свой путь становления, чтобы после оказаться черной дырой, не оставляющей после себя ничего, кроме пустынной пустоты.

— Подумать только, я ведь не заикался последние двадцать лет, — усмехается своим же словам тот, кого все знали в школе как Заику Билла. — А теперь это снова меня настигло, сколько бы я не убегал от этого. Чертов Дерри!

Еще какое-то время улыбаясь, Билл Денбро после занимает свое почетное место за столом, за которым расположились остальные шестеро «неудачников». Смотря на карьеры каждого из них, нельзя было вот так сразу предположить, что раньше эти люди, будучи совсем детьми, вовсе не пользовались популярностью в школе, а становились вечным предметом насмешек у школьных отморозков; что почти двадцать семь лет назад они бросили вызов злу, которое жило в Дерри еще до самого существования этого небольшого городка. Никто не решался сделать этого раньше. Старожилы лишь просто смирились, тяжело вздыхая каждый раз, узнавая из «Дерри Ньюс» об очередной пропаже ребенка. Но эти семеро просто не смогли смириться с этим так же, как взрослое население.

Биллу становится немного не по себе, когда узнает из уст Эдди о том, что его мать давно умерла. Волной, которую обычно хотят «поймать» серфингисты, Билла накрывает очередное воспоминание из детства. Он помнит, насколько Соня Каспбрак не любила их и всячески препятствовала тому, чтобы ее сын, над которым она тряслась больше жизни, общался с такими детьми. А ведь хороша была компания, в которой были заика, еврей, жиртрест, ниггер, мальчик, изо рта которого вечно доносился словесный понос и девчонка, которую многие принимали за шлюху. Даже тогда, когда Эдди лежал в больнице со сломанной рукой, она не впустила их в палату, не давая Биллу донести до нее то, что он хотел. Это было то славное время, когда Уильям Денбро заикался еще сильнее после смерти своего брата Джорджи. Сейчас же, коварное заикание подобралось к нему на максимально близкое расстояние и Билл не уверен, сколько протянет без того, чтобы не запнуться.

— Мне жаль, Эдди, — сочувственно и неспешно произносит Билл, сразу же понимая, что от его жалости легче не станет никому. Будь он сейчас ребенком, наверное, заплакал бы. Выглядело бы ужасно глупо, если бы он расплакался прямо сейчас, у всех на виду. Почему-то смерть собственных родителей не цепляла его так, как известие о смерти матери близкого друга.

Было бы просто замечательно, если бы их встреча закончилась на том, что вместе, предавшись воспоминаниям, кто какие вспомнил, они бы разъехались все обратно, в свои города, вернулись бы к привычной жизни и опять друг друга бы забыли. Но одно лишь «Оно», вылетевшее из уст похудевшего Бена Хэнскома, разрушает вакуум, созданный Биллом вокруг себя, с целью защититься (пусть и неудачно) от всего, что связано с Пеннивайзом.

— У кого-нибудь найдется сигарета? — Ричи выручает с этим вопросом, как и много лет назад. Вопрос «где он их всегда достает?» мучил Заику Билла практически столько, сколько знал самого Балабола. Беверли же услужливо протягивает зажигалку следом и Билл делает закуривает, делая пару успокоительных затяжек, чтобы настроиться на нужную волну. Он медленно выпускает изо рта дым и этот процесс лишь был сравним с тем, когда они вычитали в какой-то библиотечной книге о неком индейском ритуале и на ближайшие сто лет надышались дымом в их клубном доме.

Билл внимательно слушал Майка и его рассказ о тех странных событиях, которые начались в Дерри после того, как они успешно (зачеркнуто) выбрались все из этой дыры, кроме него самого. Зато теперь он стал библиотекарем и имел доступ практически ко всей информации, которая была скрыта той же полицией от общественности. Конечно же, к большинству совершенных преступлений или исчезновений людей без вести, была приложена рука клоуна. И как он только не сошел с ума от всего этого? Когда же Майк закончил, Билл понял, что сомнений быть не может — это все действительно была та тварь и история повторяется. Вернулось ранее незнакомое чувство вины. Билл Денбро вспомнил, как ему не удалось довести все до конца в первый раз, поэтому Оно все еще живо, и Оно ищет мести. Оно собрало их вместе и готовится нанести тяжелый ответный удар.

— В тот год ты пропал на целый месяц, Эдди, — с трагизмом в голосе говорит Билл. — Я помню лишь то, как мы нашли тебя на окраине Пустоши совсем потерянного и с мощными пробелами в памяти. А дальше я и сам не могу пока вспомнить. Может, помогут вспомнить остальные, — на этом Билл выдыхает и тушит наполовину выкуренную сигарету о краешек пепельницы, стоявшей на столе. Он не помнит, почему именно ему так тяжело говорить о том годе, но чувствует, что мозг заблокировал те воспоминания не забавы ради.

— Но ты же понимаешь, Стэн, что мы должны. Мы все тогда поклялись, что вернемся. Ты сам лично резал нам руки той стекляшкой. Другого пути нет, — заключает Билл, обращаясь уже ко всем. — Нам нужно довести дело до конца. Да, это чистое безумие, но иного выхода у нас просто нет.

Стремление Уриса ему понятно. Он меньше всего, среди остальных, хотел спускаться вновь в тот канализационный лабиринт в поисках гребаной Паучихи-Оно. Билл  и сам был бы рад, если на свете существует другой способ разобраться с этой чертовой тварью раз и навсегда, освободив город их детства от космического Зла. Однако все понимали, что другого способа попросту нет. От чего становилось еще сильнее тяжело в эмоциональном плане.

Билл откидывается на спинку не столь удобного стула в его жизни, на котором ему приходилось сидеть. Сделав глубокий вдох, он запрокидывает голову вверх и устремляет свой взор в потолок. Свет от тусклой лампы в банкетной зале, снятой Майком специально для их «собрания», уже начинает резать ему глаза. Билл берет не больше полуминуты собственного молчания, молниеносно повисшего в воздухе, чтобы собраться с тем, о чем же или о ком говорить дальше. Ему необходимо было вспомнить снова, что значит быть их лидером. Много воды утекло с тех пор. Он сомневается в самом себе. Не думает, что все еще обладает той магией, которая заставляла друзей прислушиваться к нему и его безумным детским идеям. Теперь все иначе. И казалось, что вскоре это создаст массу проблем.

— Никто не успел проголодаться? — а у самого желудок свело еще с утра так, что он не мог даже думать о еде, не то чтобы еще и поглощать ее.  В этом Биллу виделся единственный оптимальный вариант, чтобы еще хотя бы на полчаса оттянуть мерзкие разговоры о не менее мерзком клоуне, точнее, об одном из его воплощений. У Оно ведь было больше тысячи разных масок? Смутно, но Билл припоминает и этот факт об Оно.

Майк Хэнлон, словно ждавший все время этой команды, быстро подзывает к себе официантку «Нефрита Востока» и что-то едва шепчет ей на ухо. Билл удивляется тому, насколько легко он это делает — будто бы знает вкусовые предпочтения каждого. Это заставляет его невольно улыбнуться, но моментально скрывает свою улыбку, дабы не показаться еще страннее, чем обычно.

«Я иду на свою верную смерть. Ощущаю себя Титаником, уходящим под ледяную воду»

— такова была бы последняя запись в личном дневнике Билла Денбро, если бы он его вел.
[icon]http://funkyimg.com/i/2zWBH.gif[/icon]

Отредактировано William Denbrough (2017-12-27 18:42:00)

+2

11

Ричи слушал внимательно, скрестив руки на груди и кивая каждый раз, когда Майк делал паузу в своей речи. Информация о том, что Пеннивайз вернулся, не желала укладываться в голову, как и сама мысль о том, что он все же реален. Ричи и думать забыл об этом существе, а если бы и вспомнил когда, то воспринял бы как страшный сон. Но глупо списывать реальность на сновидения, когда группа взрослых людей собралась в одном захолустье, в подтверждение реальности происходящего.

Тозиер слушал и изучал пристальным взглядом каждого. Майк, слишком серьезный, но один из тех, кто вызывает доверие непроизвольно. Просто потому что может. И тот, кого хочется слушать, даже если говорит он про настоящие ужасы. Билл, неизменный лидер. Даже сейчас он выделялся на фоне остальных и Тозиеру казалось, что Денбро даже приосанился, когда преодолел расстояние от дверей до стула и оказался в своем привычном окружении. Беверли, невероятно красивая и все такая же притягательная. Ричи, как, наверное, и все они, в детстве был в нее влюблен. Возможно, виной тому было лишь то, что она была единственной девочкой в их компании, но он все равно бы не узнал правду о своем старом потрепанном чувстве. Оно не было серьезным. Он влюблялся тогда практически каждый день. Стэн, который все так же вызывал желание находиться рядом. Эдди, с которым когда-то Ричи был куда ближе, чем с кем-то еще. Он мог шутить над Каспбраком сколько угодно ранее, но теперь за одну неосторожную фразу о матери чувствовал тяжелое чувство вины. Бен. Единственный, кто изменился до неузнаваемости и на кого Ричи старался долго не смотреть. Он казался ему чужим. Словно и не было того пухлого пацана, умного и находчивого. Затем взгляд снова вернулся к Майку. Круг замыкался.

Они не изменились. Внутри они все оставались все теми же мальчишками и девчонкой, которые почти тридцать лет назад нагнули в канализации злобного клоуна. Ричи чувствовал, что и сам ни капли не изменился и сейчас находится на грани, как и тогда, когда не хотел спускаться в темноту и грязь, чтобы испытать судьбу. Тогда ему хотя бы нечего было терять, а теперь, с высоты прожитых лет, опыта и затраченной энергии, Ричи понимает, что просто хочет вернуться к своей размеренной жизни. К вечному шоу, а так же к бутылкам и шоу, которые помогали расслабиться позже, вечерами. Зачем он сюда приперся, если не собирался распутывать клубок, нить из которого тянется за ним на протяжении всей жизни? Ответ приходит откуда-то из глубины разума. Голос разума звучит так, как звучал и голос Оно. Тозиер бы не спутал. Конечно же, ты собираешься. И сдохнешь тут. Мужчина снова пробежался испытующим взглядом по присутствующим.

— Я не хочу говорить об Оно. Я хочу выпить и перекусить, ибо боюсь что на трезвую голову просто сяду в машину и свалю к чертовой матери, — Ричи тряхнул головой и склонился вперед, упираясь локтями в колени, а подбородком — в пальцы, сцепленные между собой в замок. Словно ужин в компании таких же самоубийц, как и он сам, в самом Дерри, сможет что-то изменить. Было бы не плохо, если бы так и получилось. Но Ричи был реалистом. Наткнувшись на взгляд Беверли, исполненный понимания, мужчина стушевался. Словно ребенок, которого взрослый не воспринял всерьез. Тозиер развел руками в стороны, снова выпрямляясь, — Я понимаю, что мы должны. И мне честно не терпится умереть. Но все же. Кто-то заказал еду?

Вряд ли Ричи кусок в горло полез бы сейчас, но все с таким воодушевлением обсуждали то, как лучше сдохнуть, что он просто пожелал перевести тему. И с благодарностью взглянул на Билла, когда тот тоже заговорил про еду. Покурить, поесть и выпить. А затем уже можно и решать, что будет дальше.

Все смотрели друг на друга так, как обычно зеваки смотрят на экспонаты в музее. Любопытство, адресованное друг другу, переплеталось в замысловатую паутину. Она была между ними и так, она их связывала. Ричи смотрел на окружающих и думал о том, что они совершенно чужие ему люди теперь, но он почему-то любит каждого из них в отдельности. Хоть и не помнил практически ничего детального и теплого, что было бы связано именно с тем годом. Того, о чем можно сказать с тоской в голосе. Только общие факты, которые не сказали бы ничего стоящего ему самому. Ричи просто знал, что эти люди ему важны. Помнил, как они жили своей банальной, но все же интересной жизнью. Помнил Пустошь и их игры. Помнил, что он вполне сможет доверить каждому из них свою жизнь. Что он без раздумий это сделает, когда придется время. Именно когда, а не если. Но не помнил, почему они смогли выстоять.

Ричи практически как в тумане протягивает Биллу сигарету, когда тот спрашивает об их наличии, и угощается сам. В карман пачку не убирает, а небрежно бросает на стол, стоящий в центре их своеобразного нелепого круга — сегодня многим предстоит нервный перекур. Мужчина делает глубокую затяжку и выпускает дым через нос, словно огнедышащий дракон.

— Я пытался бросить вот уже месяц, — он произносит это с толикой отчаяния и сожаления. То ли о потраченном времени, то ли о том, что сорвался теперь. И он почти подносит сигарету для второй затяжки, как вздрагивает, словно вспоминая о чем-то, и тут же гасит совершенно новую сигарету в пустой пепельнице. Он снова обращает свой взгляд к тому, кто сидит рядом, и неопределенно ведет плечом, — Как твоя астма, Эдс? Я реально забыл о твоей болячке.

Что бы не происходило, Ричи возвращается мыслями к проклятью Дерри снова и снова. Ему меньше всего хочется думать об этом, но надо. Он понимает, что даже если уедет и сможет забыть обо всем, как о страшном сне — о, он сможет, Дерри не остается в воспоминаниях надолго, — что-то неведомое будет тянуть за душу каждый чертов день.

— Если нам действительно предстоит туда пойти, то я бы хотел разобраться с этим быстрее, — добавляет он, выдерживая паузу и позволяя другим вставить свои комментарии к ситуации, — Но, честно говоря, я помню лишь общую информацию. Детали того, как именно мы умудрились выжить. Зато запах дерьма в моем сознании навсегда. А лучше бы наоборот.

Ногтем он царапает стол, задумчиво вслушиваясь в то, что говорят остальные. Тема разговора нисколько его не удивляет, но кажется неимоверно противной. Словно от каждого слова о Пеннивайзе действительно несет дерьмом из канализации и ржавчиной. Тозиер то и дело бросает взгляд в сторону двери, словно надеется, что там кто-то появится и остановит это обсуждение. Он впервые настолько спокоен и почти никого не раздражает своей безудержной пустой болтовней, но это и ему самому в тягость. Ричи ощущает себя трупом. Они тоже чертовски спокойны и не болтливы.

Ричи не хочет рисковать. Но он так же не хочет уходить. Никто из них не покинет Дерри. Не за этим они приехали.

Что-то должно было быть. Что-то, что заставило их сорваться с насиженных мест спустя тридцать лет и вернуться. Тому же Тозиеру хватило одного телефонного разговора, чтобы бросить дело всей своей жизни и поехать в аэропорт. Ричи с шумом выдохнул, снова заерзав в поиске наиболее удобной позы. Он снова скосил взгляд на друзей.

— Все собираются остаться? — вопрос, возможно, глупый. Они приехали не прогулки ради. Была необходимость.

И сам бы Ричи, опять же, хотел бы оказаться подальше.

Просто теперь не мог.

[icon]http://i013.radikal.ru/1711/69/37fa3b2888df.gif[/icon][sign]http://s4.uploads.ru/t/PotzH.gif[/sign]

+3

12

Предложение Бена поговорить об Оно было воспринято, что ли, странно. Мужчина так до конца и не понял, у кого какое мнение на сей счёт, зато уверенности во всеобщем ужасе перед Танцующим Клоуном прибавилось с лихвой. Поглядывая на друзей, он отмечал, как они юлят, как тянут время, как всеми силами пытаются сделаться то ли незаметными, то ли ведомыми, то ли чёрт их знает какими. Майк поведал о смертях, а Билл предложил перекусить, будто они ради светских баталий собрались, а не из-за монстра, вернувшегося спустя столько лет и вернувшего их (домой), и история темнокожего друга — пересказ какого-то бульварного романа, не стоящая должного внимания, её можно просто заесть. Сразу невесть откуда появилась официантка. Вот же убогость! Персонал не знает правил: если в заказанный зал закрыли двери, то нечего туда соваться. Или её всё-таки позвал Майк? Или её позвал Пеннивайз? «Хватит, — одёрнул сам себя Хэнском. — У тебя уже паранойя, приятель. Конечно, эта дамочка явилась, потому что была приглашена Хэнлоном. Вон, погляди-ка, они общаются, она его с полуслова понимает. И лыбится-то, лыбится! Как бы губы ни треснули». Не стирая с лица улыбки, женщина, к облегчению Бенджамина, скоро ушла с полученным заказом. Обернувшись ей вслед, архитектор заметил, что шторки она не прикрыла толком, оставила щель. Снова воцарилось молчание. По крайней мере, так показалось бывшему толстяку. Ричи спросил у Эдди об астме, тот что-то ответил. Потом последовало ещё пару реплик, но всё пустое, всё не то. Тозиер, наконец, поинтересовался, все ли собираются остаться, и Бен обернулся к нему:
— Да, — кивнул он. — Мы две минуты назад обсуждали план возвращения в канализацию, нельзя уезжать и упускать захватывающую возможность прогуляться под землёй и провонять дерьмом. Я последние двадцать с лишним лет об этом мечтаю — приехать в Дерри, и сразу вниз.
Бев нервно хихкнула. Бенджамин, несмотря на внезапную раздражительность, посмотрел на её руки, «украшенные» синяками. Когда, скажите на милость, она появилась? У него что, дезориентация, выраженная в нарушении восприятия времени? Или фиксационная амнезия? Или он, отправившись в штат Мэн, автоматически повредился умом, и если доктор возьмётся его проверять, то смело может присвоить ему все существующие расстройства психики, а к его фамилии прочно привязать слово «синдром»? Великолепно, товарищи.
— Ваш заказ. — Обладательница широченной улыбки нарушила ход мыслей Бена своим появлением. В этот раз она припёрлась не одна, её сопровождала другая работница заведения, потому что доставить всё, что затребовал Майк, одной мисс Хаха не удалось бы. — Приятного аппетита.
Среди пищи нашлось место и бутылке виски. Несмотря на относительно недавний эксперимент в «Красном колесе», строитель налил в свой стакан порцию алкоголя и, не утруждаясь произношением тостов и ожиданием друзей, влил в себя обжигающий напиток. В горле приятно потеплело. Захотелось издать звук, который обычно издают заядлые пьяницы, когда выпивают, но Хэнском сдержался. Поймав на себе взгляд официантки, он сухо и коротко осведомился:
— Что?
— Ничего, сэр, — заверила она. — Всё в порядке. Если у вас нет других пожеланий, — последнее адресовалось Майку. — Мы пойдём.
— Спасибо, — вежливо ответил библиотекарь Дерри. — Идите.
Бен снова обернулся, проводив девиц взглядом. Опять штору не закрыли, чтоб их!
— Сегодня мы опоздали в канализацию. — Архитектор попытался говорить помягче, ощутив вину за непонятный приступ дурного настроения, явно проскользнувшего наружу и замеченного собравшимся. — Идти туда ночью — подписать смертный приговор. Предлагаю поступить вот как, — он почесал пятернёй лоб, покосившись на Стэна. — Стэнли приводит себя в порядок, мы наедаемся, напиваемся и превращаемся в беззаботных старых друзей, которые могут позволить себе будничные радости. Делимся новостями. А потом, ― мужчина нерешительно хмыкнул. — Пройдёмся по Дерри. Хочу увидеть, что тут изменилось. Может, заприметим что-нибудь необычное, что пригодится нам в скором времени. Завтра же, — Бенджамин моментально нахмурился, его голос стал звучать ниже. — Навестим чёртову канализацию, Пустошь и дом на Нейболт-Стрит.
Взяв положенное ему блюдо, Хэнском отправил в рот кусок хорошо обжаренного мяса. Вообще-то в глотку еда ему не лезла, больше хотелось опустошать стаканы с виски один за другим и притворяться, что это действует, что это помогает уйти от неприятной действительности, однако осознание, что держать себя в руках необходимо, сковывало. Он жевал, прерывался на курение, изредка всё-таки заливал в себя алкоголь и молчал, слушая разговоры Неудачников. Когда, наконец, с трапезой было покончено, а все желающие поделились новостями, Бенджамин первым встал из-за стола, извинился, сослался на усталость после перелёта, пообещал завтра быть в назначенный час в назначенном месте и удалился, облегчённо переведя дух за стенами «Нефрита». Успевший сгуститься сумрак угнетал его меньше встречи с Клубом. Пусть в темноте таится Оно, встретиться со злом лицом к лицу не так страшно, как сидеть в окружении собственных страхов.

Отредактировано Benjamin Hanscom (2018-01-20 11:00:10)

+4

13

Что-то пошло не так. Странное раздражение, охватившее Бена Хэнскома, повлияло и на Стэна. Он почувствовал себя виноватым и неловким, даже лишним. Словно так не вовремя хлынувшая из его носа кровь стала последним гвоздем в гробу подпорченной вечеринки. Вечеринка мертвецов. Неужели они больше не были друзьями и терпели общество друг друга лишь из необходимости? Клятва и ужас, через который они должны были пройти снова, кажется, окончательно лишили Неудачников сил. И даже самые счастливые воспоминания не могли спасти их. Они уже не были теми бесстрашными детьми, которые летом 89-го спустились под землю и одержали верх над злом, таящимся в мрачных тоннелях Дерри. В это мгновение он снова услышал отдаленный шум воды, запах нечистот и сырости и услышал дрожащий, но полный уверенности голос Билла Денбро: "Мы должны это сделать". Он больше не заикался, что-то придавало ему сил. Но осталась ли в нем хоть капля той детской решимости, спасшей их всех в полной темноте, рядом с самыми страшными кошмарами? Хоть в ком-то из них?

Стэнли уронил сигарету в пепельницу и потянулся к пачке за еще одной. Его руки жутко дрожали, поэтому закурить получилось далеко не сразу. Когда-то в их компании курили только Бев и Ричи. Урис хорошо помнил, как они лежали на зеленой траве под деревом и пыхтели, словно два небольших паровоза, пытаясь из струйки дыма выдуть кольцо. У Бевви это иногда получалось, и в такие моменты мальчишки смотрели на нее с уважением и завистью.

Беверли будто прочитала его мысли и, затянувшись сигаретой, выпустила из губ практически идеальное колечко дыма. Стэн не смог сдержаться и рассмеялся, радостно и неуместно громко, как смеялся только в детстве.

- Боже мой, ты все еще умеешь это делать!
- Я и сама об этом забыла, Стэн!

Она тоже засмеялась, глядя на таящий в воздухе дым. Словно никакого Оно не было и в помине, а они вновь дурачились в Пустоши, подначивали друг друга и от души хохотали. Подумать только, двадцать семь лет прошло, а Стэнли вдруг показалось, что все это было лишь вчера. Им овладела какая-то необычная легкость, и под ее влиянием Урис неожиданно для себя самого произнес:

- Я так скучал по вам, ребята. Знаю, звучит странно, ведь до вчерашнего вечера я практически ничего не помнил о Дерри. Но чтоб мне на месте провалиться, я скучал! Как будто воспоминания много лет хранились внутри меня, и напомнили о себе только после звонка Майка. Но в них был не только ужас, но и мысли о самом счастливом лете, которое я провел с вами, неудачники.

Бев отложила сигарету и обняла его. Она улыбалась и что-то говорила, но Стэн не слышал. Он  боялся, что этот момент близости закончится, испарился, как дым, и они снова станут обычными взрослыми людьми, по воле случая оказавшимися в одном месте. Но вместо этого произошло что-то куда более страшное.

Майк взялся за крышку, скрывавшую основное блюдо, и потянул ее верх. Смех и веселье мигом стихли, стоило неудачникам взглянуть на тарелку. Беверли коротко вскрикнула и закрыла рот рукой. Перед ними лежала огромная мертвая черепаха. Глаза ей заменяли медяки, изо рта торчали перья, а на массивном панцире красной краской было выведено: "Бип-бип, Ричи!"

- Господи, - хрипло прошептал Майк. - Господи, помоги нам.

Стэн сжал ледяную ладонь Беверли и обнял ее. Их обоих трясло, как в лихорадке. Черепаха не мог нам помочь.

- Убери это, Майк. Закрой крышкой, - он слышал свой голос со стороны. - Пожалуйста, Майк, пожалуйста.

Но Хэнлона парализовало от страха. Он с открытым ртом смотрел на блюдо и беззвучно шевелил губами.

Внезапно свет погас, и комната погрузилась в непроглядную темноту. Оно нашло их, как и много лет назад. И Стэн не сомневался, что в этот раз битва будет действительно смертельной. Пошатываясь, он встал со своего места и направился к двери. Надо было отыскать персонал и попросить... Он не знал, о чем собирается просить, и действовал на автомате. На его месте так поступил бы любой взрослый.

В зале было пусто и царила гробовая тишина. Ни посетителей, ни снующих официантов, все они разом исчезли.

- Стэнли! - позвал из темноты знакомый голос. - Стэн! Пожалуйста, Стэн, помоги мне!

Голос принадлежал Патти. Но как она могла очутиться в Дерри? Неужели, она последовала за ним и... Оно настигло ее. Ну конечно же! Пеннивайз знал все о страхах Неудачников и с легкостью мог воплотить их в жизнь. Но если проклятый клоун действительно заманил Патришу в город, это означало, что теперь ей угрожала смертельная опасность.

- Оставайся на месте, я иду, - Стэн нашарил в кармане телефон и осветил темный зал. Под лестницей что-то шевелилось.

Нетвердым шагом он направился туда, не обращая внимания на крики друзей. Майк попытался схватить его, но Урис с легкостью увернулся.

- Стэн, не надо! - Бев, отчаянная смелая Бев, бросилась за ним, но дверь захлопнулась прямо перед ее носом, портьеры сами собой задернулись.

К тому моменту Урис уже пересек зал и наклонился к лежащей на полу Патти. Свет телефона осветил ее бледное лицо, растрепанные темные волосы и окровавленные руки. На Патрише было белое свадебное платье (даже спустя почти тридцать лет оно подходило ей по размеру) с уродливым кровоподтеком в районе паха. На полу под ней образовалось лужа крови.

- Ты опоздал, Стэнли, - Патти с трудом приподнялась на локтях и протянула к нему руку. - Помнишь, мы так хотели детей? Ты бросил меня из-за этого? Уехал сюда, в Дерри, ничего не сказав. Но знаешь, в этот раз все получилось. Теперь у нас есть малыш. Очаровательный малыш. И он хочет тебя увидеть.

За спиной Стэна раздались шаги - босые ноги шлепали по полу. Он резко обернулся, но лишь краем глаза успел заметить маленькую тень, нырнувшую в темноту.

- Стэнли, разве ты не рад? - в голосе Патти было столько ярости, что он отпрянул от жены. - Ты не рад нашему сыну?

Патриша поползла по полу, оставляя за собой кровавый след, и Стэнли показалось, что она напоминает огромного паука.

- Ответь мне, ответь!

Что-то вцепилось в его ногу, и в тусклом свете Урис заметил уродливого слепого младенца с торчащей из живота пуповиной, карабкающегося по штанине.

Стэнли дернулся, пытаясь избавиться от твари, но наткнулся на столик, потерял равновесие и с криком упал на пол. Телефон выскользнул из его рук, разбился и погас.

[icon]http://s5.uploads.ru/FewTl.png[/icon]

Отредактировано Stanley Uris (2018-03-26 20:56:53)

+3

14

До этого момента Беверли казалось, что события проходят мимо. Как она добралась до Дерри? Как отделалась от Тома, как объяснила Кей срочную необходимость покинуть Чикаго? Где обналичила чек? О чём говорила с мужчиной при перелёте? Чем закончился разговор? Вопросы, требующие ответов. Она готова была дать руку на отсечение, заверить, что в мегаполисе ничего не помнила о городе детства; а теперь что, всё наоборот, теперь она забудет о последних двадцати семи годах?  Или это стресс? Прижав пальцы к вискам, женщина ощутила боль. Как во сне, одна из Неудачников опустила руку и едва сдержала смех, который раздирал изнутри так же, как недавно в салоне самолёта. Всё в порядке, разум при ней. Прищемленные ногти, буклет Эс-пэ-зэ, белый носовой платок попутчика – каждое событие возвращалось на место и выстраивалось одно за другим в правильный ряд. Обведя взглядом друзей, Бев остановилась на Стэне и, не зная, можно ли тут курить вне специальных помещений, вытащила из сумочки пачку сигарет, щёлкнула зажигалкой и затянулась. Дым проник в лёгкие, но она продолжала вдыхать, а потом, когда кашель пригрозил приступом, выпустила дымное колечко, заколыхавшееся в воздухе над столом.
– Боже мой, ты всё ещё умеешь это делать!
– Я и сама об этом забыла, Стэн! – Мужчина засмеялся, и Бевви подхватила нотку веселья, залившись хохотом. – Тебе смешно, Урис?
Прижав ладонь к животу, дизайнер из Чикаго сделала несколько глубоких вдохов, чтобы прекратить смеяться. Ей показалось, что если она сейчас же не заткнётся, то расплачется. Её смех был нервным, истерическим. Снова посмотрев на прищемленные ногти, женщина ещё раз затянулась. Она могла бы курить до тех пора, пока не закончится пачка, но Стэнли заговорил, и табак отошёл на второй план. Границы в виде лет, разделяющих Лузеров, развалились. Не заботясь о противопожарной безопасности, Бев положила недокуренную сигарету на стол и обняла друга, колотясь об него сердцем. Остальные сидели молча, замершие и притихшие.
– Посмотрите на нас, – Марш только крепче прижимала к себе Стэна, цепляясь за него, как за спасение. – Мы все здесь, мы вместе. И я тоже так по вам скучала! Всё время, не замечая, я скучала по каждому из вас. И Урис прав: то лето, несмотря на пережитые ужасы, было лучшим. Может, нас свела беда, но я благодарна ей за это.
Закончив говорить, женщина почувствовала, как с плеч упал невидимый груз. Может, Бевви одна, не считая Стэна, рада быть сегодня в Дерри, потому что у неё на то имеются свои причины, главная из которых – побег от Тома, но разве это главное? Главное другое: настоящее, пусть и неуместное в свете событий, счастье оттого, что она с друзьями, с которыми выстояла против Оно двадцать семь лет назад. Тогда выстояла, выстоит сейчас. Они все выстоят.
Умиление и веселье продлились недолго. Майк поднял крышку с главного блюда, сменив тем самым смех на крики и тяжёлое дыхание. Вскрикнув, диктатор модных тенденций Чикаго отказывалась разглядывать презент от небезызвестного шутника с оранжевыми помпонами-пуговицами на клоунском костюме, но всё же, пересилив себя, посмотрела на посылку. Гниющее существо, в маленькую пасть которого всунуты серебряные доллары. Трупные черви, отдалённо напоминая ломтики чеснока, копошатся вокруг, вываливаются с подноса на стол и расползаются по сторонам. Схватив за руку Стэна, Бев уже не могла оторваться от предложенного зрелища, но свет погас, и это означало одно: настоящее представление впереди, зрители, вы видели только анонс.
– Не уходи, – собственный голос показался Беверли писком полевой мыши. Тёплая ладони Уриса легко выскользнула из её вспотевшей и ледяной руки. – Нельзя разделяться. Мы должны держаться вместе, разве ты не помнишь? Стэн!
Мужчина либо не слышал, либо не слушал её. Вспоминая все смачные высказывания мужа и оглашая их в полголоса, Бевви, слепо шаря в темноте, с омерзением стряхивала с себя червей, успевших добраться до края стола и падающих на колени сидящим. Неудачники кричали, в симфонии ужаса отделить их одного от другого, чтобы различить, не представлялось возможным. Резко встав, Бев услышала глухой короткий стук об пол – стул опрокинулся на спинку, оцарапав ножкой ей ногу. Ощущение будто встряхнуло женщину.
– Стэн, не надо! – Бросившись вслед за другом, она почти врезалась в стеклянные двери, закрывшиеся прямо перед носом. – Подожди меня!
Бев заколотила по стеклу. Портьеры смягчали удар.
– Беверли, хочешь полетать?
Оно ни с кем не перепутаешь. Обмерев от страха, Марш повернулась, надеясь увидеть зал, в котором они встречались с друзьями, однако вместо него увидела ванную комнату из квартиры с Главой Нижней улицы Дерри.
— Иди сюда! Тебе понравится с нами.
Недавно бывшее светлым помещение сделалось багровым. Кровь лилась отовсюду. Неожиданно посреди уборной вырос стол, за ним сидели Неудачники и смеялись. Их лица заливала алая жидкость, она стекала им на одежду, собиралась каплями на бровях и кончиках волос, растекалась по подносам с едой. Закричав, женщина подбежала к друзьям, но стоило ей приблизиться, и они воспарили над полом, поднимаясь всё выше и выше. Бев задрала голову. Потолка не обнаружилось, вместо него зияла бесконечная чёрная дыра.
– Мы летаем, Беверли! Билли, Майк, Стэнли, Эдди, Ричи, Бен – все летают! Полетели с нами, у тебя будет свой воздушный шарик.
Беверли закричала. Как заведённая, она подпрыгивала, пытаясь поочерёдно схватить Лузеров за ноги и утянуть вниз, но ни одна попытка не была успешной. Неужели она за этим приехала в Дерри? Чтобы увидеть смерть друзей, чтобы в решающий момент быть бесполезной? Оскользнувшись при очередном прыжке, жена Тома Рогана растянулась на полу. Кровь хлестала сверху водопадом, затекала в рот, застилала глаза, мешая рассмотреть уплывающие в темноту фигуры мужчин. Встать не получалось, туфли разъезжались в стороны, возвращая хозяйку в исходное положение.
– Ты тоже полетишь, Беверли! – Проорало Оно над самым ухом, обдав кожу горячим дыханием. – Вы все полетите!
Тело, не под властью Марш, оторвалось от пола. Смотря на отдаляющуюся ванную комнату с обеденным столом в центре, Бев, покачиваясь, легко взлетала навстречу пустоте, утягиваемая красным воздушным шариком, ленточка которого опоясывала её запястье.

Отредактировано Beverly Marsh (2018-02-04 12:32:12)

+5

15

Ричи чувствует себя пустым. Сквозняк, который холодит кожу, кажется, пронизывает его даже изнутри и ассоциация приходит в голову сама собой — веет могильным холодом. Мужчина крутил в руках тлеющую сигарету, роняя пепел прямо на пол и на собственные туфли. Его глаза широко распахнуты, но не выражают никаких эмоций, словно расколотый панцирь несчастной черепахи был привычным для него зрелищем. Остекленевшим был не только взгляд мужчины, но и он сам — в то время, пока остальные неудачники тяжело вздыхали и сдерживали в груди дребезжащий крик, у Ричи только дрожали руки. Он не мог отвести взгляда от кривых букв, которыми было начертано его имя и слишком очевидное «бип-бип». Тозиер едва сдержал собственную руку, которую уже приподнял, дабы коснуться панциря убитой рептилии — какого хрена!? И в этот момент свет погас, заставляя всех погрузиться в густую темноту. Для Ричи она воспринялась словно разлитые чернила, которые затекли ему прямо в глаза. Он подскочил на ноги и коснулся пальцами своих прикрытых глаз. «Я ничего не вижу!» Паника, охватившая Тозиера, была неестественной. Проблем со зрением у него не было давно, но сейчас он почувствовал себя едва ли не слепым. Линзы, которыми он пользовался, словно заволокло чернотой. Словно его глаза надели склеральные линзы без единого отверстия. Ричи просто ничего не видел, мог ориентироваться только на слух. На крики друзей и посторонний шум. Фантазия рисовала ему самые ужасные источники скрипящих звуков. Шестое чувство же подсказывало, что рядом Оно. А значит, реальность уже гораздо чудовищнее всех его самых смелых фантазий. Реальность собрала кошмары всех присутствующих.

В следующий момент до слуха Ричи донесся бурлящий эмоциями голос Беверли. Он выделился из общей массы какофонии разнообразных звуков. Тозиер сориентировался в своей слепоте и повернулся в ту сторону, откуда доносился голос подруги и метнулся туда, тут же натыкаясь на стул и едва ли не падая вместе с ним на пол. Ричи сумел сохранить равновесие, балансируя руками и моля о том, чтобы не наткнуться во тьме на какой-нибудь ужас. Мысль о том, что со своим страхом он столкнулся уже сейчас, погрузившись во тьму, давала ему надежду. Смутную, дохленькую и хилую, но все же Надежду. Стул упал на пол с оглушительным грохотом и этот грохот встряхнул Тозиера. Он почувствовал резь в глазах, словно кто-то насыпал ему туда песка.

Слепота растворялась, словно чернила стекали с глаз Ричи. Он несколько раз моргнул, изучая комнату. Помещение в сумерки, но все равно контуры предметов и людей, которые находились здесь, были весьма различимы. Ричи сориентировался практически моментально и бросился к Беверли, молотящей кулаками по стеклянной двери без особой перспективы успеха на то, что она откроется. 

Ричи направлялся к ней, стараясь не смотреть себе под ноги — по паркету ползали жуки. Множество насекомых разных размеров трещали под его подошвой, хрустели, ломаясь и лопаясь. Ричи чувствовал, как на ботинки налипает каша из их внутренностей и морщился, стараясь не концентрировать на этом сове внимание. В воздухе витал запах, который провоцировал тошноту, но Тозиер не мог определить что именно вызывает такую вонь. Пахло страхом и смертью.

Моей смертью?

Тозиер приблизился к Беверли и в этот момент она закричала. Закричала и поднялась в воздух с такой легкостью, словно была цирковой гимнасткой и теперь на тросах отправлялась прямо под купол, показывая в совершенстве отработанный номер. Ричи подался за ней, едва ли не поскальзываясь на жиже из раздавленных насекомых. Он вытянул руку, силясь схватить Бев за лодыжки, но тут же отдернул руки, принявшись бить само себя по рукам — прямо из его рукава вылез огромный паук, который неприятно царапал лапами кожу ладони. Во втором рукаве тоже заметно чувствовалось оживление. Ричи воскликнул от отвращения и ужаса одновременно, стягивая с себя куртку и сминая ее с такой силой, словно желал внутри подавить всех мразей.

Хрустящие тельца мохнатых пауков с переломанными лапками падали на пол из складок куртки. Ричи практически поддался панике и подумал, что было бы куда лучше, если бы он так и не увидел всего этого кошмара. Страх перед насекомыми теперь был гораздо сильнее в Тозиере, чем в детстве. Мужчине не пристало говорить о подобном именно как о страхе. Он называл свои чувства брезгливостью, неприязнью. Не страхом. Но в глубине души понимал, что если ребенком он трепетал от ужаса при виде уродливого оборотня из фильма, то теперь страхи становились более реальными.

Ричи стоило большого труда смять куртку, намотав ее на собственный кулак, и забыть о насекомых, которые, казалось, были везде. Фантомные прикосновения мужчина ощущал даже к своему лицу. Он потерянно поднял глаза вверх, на Беверли, парящую Мери Поппинс под потолком, и перевел взгляд на портьеры, к которым столь упрямо ломилась Марш. Ричи знал причину. Тогда он еще видел, как Стэн исчез в том направлении. Или думал, что видел, а подобное знание в его сознании посеяло нечто. Оно. Тозиер был готов разорваться на несколько частей, чтобы успеть помочь всем своим друзьям. Или чтобы сдохнуть здесь, никогда больше не принимая участия в подобном. Он видел, как Беверли отбивается от чего-то, что он не мог уловить — ей нужно было помочь. Ее нужно было вернуть. Но затем Ричи услышал краем уха шлепающие шаги за дверью, за которой находился и Стэн. Не его шаги явно. А следом крик. И вот уже этот крик принадлежал Урису. Затем Тозиер уловил движение в стороне. Бен. Бен, который определенно поможет Беверли. Все будет в порядке.

И Тозиер замахнулся кулаком, замотанным в куртку, со всей силы ударяя в стеклянную дверь. Раз. Еще раз. Стекло только немного треснуло, но не поддавалось и не разлеталось на осколки. Ричи бросило в жар, рука заныла от усилия — он уже давно не занимался физическими нагрузками, у него просто не было времени. Но интенсивная борьба с дверью, которая, казалось, и не была особо долгой, выкачала из его мышц весь тонус. И примерно в тот же момент, когда Тозиер был готов сдаться, дверь поддалась сама, впуская его внутрь. Позже Ричи будет утверждать, что это ему просто показалось, но в тот момент он услышал смех.

— Стэн! — воскликнул Ричи, как только вбежал внутрь. Здесь было еще темнее, но полоска тусклого света, просачивающаяся через приоткрытую дверь, освещало нечто, что лежало на полу. Этим нечто был Стэн, но здесь было что-то еще. Ричи судорожно сглотнул, роняя куртку на пол. Он не мог понять, что Это было такое, но нечто карабкалось по одежде Уриса. Второй силуэт, больших размеров, склонился над лицом Стэна. Ричи бросился к нему, воинственно замахиваясь кулаком и готовый разбить голову и этому уродцу, и фигуре в белом платье.

Но примерно в тот момент, когда Ричи оказался в паре шагов от тела друга, в его глазах снова появилась резь. Она была куда сильнее, чем прежде и Тозиер не сдержал в себе крика боли. Он машинально опустился на колени. Складывалось чувство, что его линзы начали плавиться прямо на глазах и, расплавленные, потекли по щекам. Впрочем, это так же могли быть кровавые слезы. Ричи понятия не имел, но снова ослеп. Он погрузился в темноту, такую же вязкую и чернильную, как прежде, но боль не отступала.

В его ушах пульсировал отголосок смеха Пеннивайза. Клоун твердил одно и тоже. «Бип-бип, Ричи».

Остановись, Ричи.
Ты уже мертвый, Ричи
.

Тозиер вслепую пополз на коленях, шаря руками по полу и чувствуя к своему облегчению лишь гладкую поверхность пола, а не тела насекомых, подавленные ботинками. Он ориентировался на чавкающий звук и, наконец, наткнулся ладонью на чью-то ладонь. Возможно, это был Стэн. А может быть и какая-то ловушка. Ричи надеялся, что первый вариант. Он громко позвал друга по имени еще раз, но ответа так и не услышал.

Зато услышал хихиканье. Это уже был не клоун. По крайней мере, не такое воплощение Пеннивайза. В голове Тозиера пазл собрался в картинку и осознание, что смех принадлежит уродцу, сидевшему на груди Уриса, ворвался в сознание Балабола.

— Пошел к чертовой матери! — воскликнул он, замахнувшись кулаком еще раз и ударяя наугад. Мимо. Еще и еще раз — и все мимо. Эхо смеха рассеивалось в комнате и его сознании и Ричи уже не ориентировался на слух. Он пытался бить куда придется. При этом ему приходилось не обращать внимание на собственную боль в глазах и горячую жидкость кровь, текущую по щекам. Наконец, его старания были вознаграждены. Кулак соприкоснулся с чем-то скользким и мягким. Он резко поднял руку снова и ударил еще раз. Второй удар был более продуктивным и Тозиер умудрился столкнуть невидимое нечто с друга.

Ричи наощупь коснулся рубашки Стэна, затем перевел ладони на его лицо, аккуратно ощупывая. Смех внезапно оборвался, словно все закончилось. Но на деле все еще только начиналось и Ричи мог об этом судить хотя бы потому что боль в глазах только возрастала. Он уже был готов завопить от этого жгущего чувства и сделал это. Он размашисто ударил Стэна по щеке — надеялся, что бьет Стэна, а не какого-то задохлика, созданного Оно — и закричал ему прямо в лицо:

— Урис, чертов жид, если ты не ответишь мне, я устрою тебе второй Холокост!

Или сделаю искусственное дыхание и я не знаю, что хуже.

В этом крике была и боль, и ярость, и страх перед будущим. Будущим, которого может и не быть.

Ричи, пожалуй, был готов к смерти каждую минуту после звонка Майка. А теперь особенно.

[icon]http://i013.radikal.ru/1711/69/37fa3b2888df.gif[/icon][sign]http://s4.uploads.ru/t/PotzH.gif[/sign]

+5

16

Все происходило слишком быстро. Только они сидели все вместе и делились подробностями своих жизней вдали друг от друга, как неожиданно открылись ворота в Ад. Оно знало, что они прибыли. Оно выжидало, словно голодный хищник, словно кошка, играющая с мышью, ждало, когда они утратят бдительность, расслабятся, захваченные радостью от встречи. И они попались в эту ловушку. Они стали беспечны и поплатились за это.

Эдди резко отодвинулся от стола, вцепившись одной рукой в край столешницы, чувствуя, как опасно наклонился его стул. Дышать резко стало нечем: Каспбрак попытался вдохнуть, но в итоге просто хватал ртом воздух, с ужасом глядя на поднос. Мужчина зажмурился почти до боли, но избавиться от вида выпотрошенной и приготовленной черепахи так просто не получилось. Складывалось ощущение, что эта картина навсегда отпечаталась у него в мозгу.

Майк замер на месте, вне себя от страха, и тогда Эдди, резко вскочив, пересек небольшое расстояние, и дрожащей рукой схватился за крышку. Металл звякнул о тарелку, а звук разнесся по всему помещению как звон похоронного колокола. Свет погас. Каспбрак нервно усмехнулся, поймав себя на мысли, что на них опустили такую же крышку, как он - на черепаху.

В гробовой тишине раздались шаги, и в неровном свете телефонов, Эдди увидел, что Стэн поднялся со своего места, неотрывно смотря на дверь. Холодея, Каспбрак резко повернул голову и издал какой-то непонятный, полный страха и боли звук, нечто между всхлипом и ревом раненого животного. Там, в темноте, клубящейся, словно голодный туман, стояла его мать и хмурила брови. Эдди внутренне сжался: миссис Каспбрак всегда так делала перед тем, как расплакаться. Она знала, что он не мог на это смотреть. Оно тоже знало.

Оно.

Эдди вздрогнул всем телом, словно кролик, и шире распахнул глаза. Это Оно, не его настоящая мать. Как и то, что видел Стэн, тоже не настоящее. Неожиданно лицо его матери перекосилось, сморщилось, словно она собралась чихнуть, а потом разошлось лоскутами, обнажая покрытый кровью череп. Эдди замутило и он слепо схватился за стул, стоящий рядом с ним.

- Ты фикция, - тихо прошептал Эдди себе под нос, неотрывно смотря на то, как его мать скалится и смотрит на него глазами, не скрытыми веками. По неожиданно всплывшей в памяти привычке Каспбрак потянулся к карману брюк, желая, чтобы так оказался спасительный ингалятор.

- Молодой человек, как вы разговариваете со своей матерью?! - вывернутый наизнанку, резкий, скрипящий голос вырвался из горла его матери. Эдди вздрогнул от этих звуков. Голос был такой, словно звучал из Ада. Ада. А ведь его мать и правда была мертва, уже почти десять лет. И она точно не смогла бы выбраться из Ада, чтобы направить своего сына на путь истинный.

- Моя мать мертва. Она там, где и должна быть. Так что даже не пытайся, - весь страх мгновенно переплавился в злость, яркую, жгучую, подкрепленную детской обидой на собственного родителя. Эдди опустил руку в карман и нащупал гладкий бок ингалятора. Это придало ему уверенности и злости. Наклонив голову немного вперед, Каспбрак посмотрел на Оно исподлобья. Крепче сжав баллончик с лекарством, которое ему никогда и не было нужно, он резко топнул ногой. Каблук дорогих туфель, соприкоснувшись с плиткой пола, издал оглушающий звук; в то же мгновение его мать испарилась, а все остальные звуки нахлынули волной.

С секунду Эдди не понимал, что происходит. Света все еще не было, лишь тусклые отблески от экранов телефонов освещали то, что происходило здесь. Кто-то из них кричал; наверное, сразу все, столкнувшись со своими кошмарами неожиданно. От осознания того, что их застали врасплох, Эдди разозлился еще сильнее. В последний раз он такое чувствовал, когда в канализации кричал испуганным друзьям, чтобы они взяли себя в руки и помогли ему разобраться с Оно. Ярость, смешавшаяся с его природной упрямостью, заставила его тогда выпустить в огромный глаз, созданный страхом Ричи, кислоту из своего ингалятора, и Эдди был в шаге от того, чтобы повторить это.

В тусклом свете от упавшего мобильника вспыхнули яркими искрами волосы Беверли. Эдди переключился на нее, слыша, как звенит в ушах от криков. Кто-то (кажется, Ричи, но Каспбрак не был уверен) попытался помочь ей, но метнулся к выходу, где скрылся Стэн. Не раздумывая, Эдди перескочил через упавший стул и бросился к ней, хватая ее за талию. Она взлетала. Как тогда, когда они нашли ее в канализации, бездумно уставившуюся вверх. До боли вцепившись в нее, Эдди резко потянул ее вниз. Одно неловкое движение, и они вместе свалились на пол. Заныл больно ушибленный локоть, но Каспбрак не обратил на это внимание. Дрожащей рукой достав ингалятор, он прижал его к губам девушки и нажал на кнопку, уверенный, что это поможет. Это должно помочь.
[icon]http://s8.uploads.ru/AYF3p.gif[/icon]

+4

17

Стэн знал, что уходит. И уже не сможет вернуться. Он молча стоял на краю Пустоши, у того самого места, где Клуб Неудачников скрепил кровью свое роковое обещание. На лицах детей читалась такая отчаянная решимость, что никто бы не усомнился в их словах.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая воду в красный. Во внезапно воцарившейся тишине монотонно жужжали насосы, время от времени в прозрачный воздух с тихим шелестом поднимались стрекозы.

Прямо перед ним призраки детей взялись за руки - шесть мальчиков и одна девочка. Юные и одновременно самые взрослые на свете, объединенные одной мрачной тайной. Грустный мальчик с растрепанными кудрявыми волосами и глубокой раной на ладони, которая спустя двадцать семь лет превратится в шрам, выступил вперед. Пришло его время.

— Не делай этого, - Стэн понимал, что не сможет изменить прошлого, но все же не удержался и шагнул вперед. - Не делай этого, не давай клятву!

— Клянусь, что вернусь в Дерри, если Оно не погибло. Клянусь, что сделаю это, —  без запинки произнес мальчик.

В его словах было столько уверенности и гнева, что Стэн с недоумением замер на месте. Неужели когда-то он был таким бесстрашным? Нет, конечно же нет, он боялся как и все, возможно, даже больше, чем Бев или Билли. Но тем вечером, на исходе дня, когда солнце едва коснулось воды, а в траве стрекотали цикады, он не сомневался в силе своего духа. Он смотрел на своих друзей: на маленького хрупкого Эдди, который всегда рвался в бой первым. И даже гипс на сломанной руке не мог остановить его. На Ричи, в разбитых очках, с ободранными коленями, но неизменно широкой улыбкой. На запыхавшегося Бена, кровью и потом проложившего путь из канализации наверх. На Майка, до сих пор не верящего в победу и с опаской озирающегося по сторонам. На Билла, сжимающего кулаки так сильно, чего костяшки его пальцев побелели. На Бев, грязную и уставшую, но по-прежнему прекрасную. Стэн смотрел на своих единственных друзей, и готов был не раздумывая умереть за них. Так что же с ним случилось спустя столько лет?

Круг замкнулся. Это они, Неудачники, наделили его магией, на которую были способны только дети с их невероятной непоколебимой верой в вещи, которые взрослые считают невозможными. Она превратила лекарство Эдди в кислоту, а серебряные доллары - в оружие. Она наполняла собой Дерри тем бесконечно долгим летом 1989-го. Она спасла детей от чудовища, как и положено в сказках. Или фильмах ужасов. Семь героев бросили вызов троллю под мостом и вышли победителями из смертельной схватки.

Дети, сумасшедшие и отважные. Считающие, что в Пустоши они смогут спрятаться от всего мира и оставаться вместе до конца дней. Оставаться детьми, как потерянные мальчишки из Неверленда.

Вода зажурчала, сливаясь в канализационную решетку. Заплескалась в трубах, забурлила на дне, словно уходя в океанскую пучину. В этом шуме Стэн услышал скрипучий смех. Теперь он не сомневался, что тролль вернулся.

Благоговение и любовь от наблюдения за детьми из прошлого внезапно сменились ужасом, который преследовал Стэна тем далеким летом. Но прежде чем он успел поддаться страху, Ричи Тозиер, еще мгновение назад сжимавший руки своих друзей, развернулся к Урису и недовольно нахмурился. Одно стекло его очков треснуло пополам, но Ричи не стал снимать их.

— Стэнли, возвращайся, — его голос звучал скорее взволнованно, чем недовольно. — Давай же, без тебя это не сработает.

Страх отступил, как волна во время отлива. Стэн грустно улыбнулся своему другу и хотел было войти в воду, когда Ричи принялся резко жестикулировать, не давая ему приблизиться.

— Нет, нет, не сюда. Стэн, не будь придурком! Тебе вон туда - он махнул рукой в сторону виднеющихся шпилей города. — Поторопись или не успеешь! — Ричи снял свои нелепые очки и окинул их критическим взглядом. — Ах да. Когда все закончится, может быть, сходим в кино? Чувак, я просто обязан увидеть последний "Кошмар на улице Вязов"!

— Ты увидишь его, Ричи, — Стэн помнил, как через два дня после победы над Оно Ричи позвал их вместе с Эдди в кино. Фильм оказался паршивым, но они отлично повеселились —  ужасы на экране больше не казались такими уж реальными. — Я люблю тебя. Люблю вас всех.

Как и много лет назад Стэн должен был первым покинуть Пустошь. Уйти от своих друзей, ни разу не оглянувшись. Не потому что ему не хотелось, а потому что тогда он бы непременно пожалел о своем решении. Он...

____________________________________________

... открыл глаза от удара по лицу. Прямо над ним склонился Ричи. Но вовсе не тот мальчишка в дурацких очках, а взрослый мужчина, который наверняка закрашивал проседь в волосах.

— Урис, чертов жид, если ты не ответишь мне, я устрою тебе второй Холокост! - вопил Тозиер, собираясь врезать Стэну повторно. И он несомненно сделал бы это, если бы Урис не остановил его.

— В третьем классе ты считал Холокост еврейским праздником. Я рад, что ты все-таки узнал о его значении.

Он перехватил руку Ричи, и с трудом поднялся на локтях.

— Господи, что я здесь делаю? Что мы здесь делаем? Мы должны найти остальных и больше не разделяться. Нужно образовать круг, как тогда, в детстве. Мы сможем, только... помоги мне подняться.

[icon]http://s5.uploads.ru/SduhT.png[/icon]

Отредактировано Stanley Uris (2018-03-28 21:50:29)

+3

18

[icon]http://i013.radikal.ru/1711/69/37fa3b2888df.gif[/icon]

Обжигающая боль в глазах постепенно пошла на спад и Ричи перестало казаться, что его глазные яблоки сейчас лопнут от напряжения. Он услышал голос Стэна и это стало чем-то вроде якоря, позволяющего вернуться в действительность и дать отпор панике. Ричи безвольно опустил руку, занесенную для удара, но в следующий момент снова дернулся вперед, дабы поддержать Уриса за плечи, не позволяя снова рухнуть на грязный пол. Свободной рукой он вытирал глаза — теперь понимая, что на тыльной стороне и щеках вовсе не кровавые разводы, а просто слезы. Чертовы слезы, которых он не видел уже несколько лет. Несколько лет не позволял себе такой роскоши, а тут чуть ли не ревел. И не только от ощущения, словно в глаза насыпали мелкого песка, это Тозиер тоже теперь понимал.

— Я и сам не знаю, что мы здесь делаем, — очевидно же, что умираем. Но позволить себе бросаться такими фразами Ричи не мог. Он подал Стэну руку и подставил собственное плечо, если вдруг тому понадобится опереться на него. Ричи периодически прислушивался к тому, что происходило за пределами темной комнатушки, в которой они оказались и звуки его совершенно не радовали. Нечто не успокоилось. Пеннивайз все еще ведет свою игру и не факт, что Неудачники выигрывают, — Давай, поднимайся, нам и правда надо собрать остальных и свалить отсюда. Ты в порядке? Выглядишь не лучшим образом.

Можно подумать, хоть кто-то здесь выглядел лучше. Но и замолчать Ричи не мог — не то чтобы это было чем-то удивительным. Слова были своеобразной защитной реакцией. Не давали возможности думать о страхе. Тозиер приподнялся и потянул Стэна наверх, отрывая его от пола и ставя на ноги. Кажется, от напряжения у него лопнул рукав рубашки. Впрочем, это могло случиться и раньше.

— Я выгляжу не лучшим образом с тех пор, как приехал сюда, — Урис придержался за плечо друга и машинально поправил узел галстука. Как ни странно, это его немного успокоило, — Я в порядке, Ричи, не беспокойся. Немного помятый, но живой.

Он попытался улыбнуться, но вышло не очень-то убедительно. И все-таки Стэн был безумно рад тому, что Тозиер очутился рядом с ним в зале. В одиночку он бы не справился.

Ричи улыбнулся ему в ответ. Достаточно запоздало, но лучше, чем ничего. За улыбкой последовал нерешительный едва заметный кивок, словно он соглашался с его фразами. На деле же Тозиер понимал, что до порядка здесь явно далеко. Никакого порядка в чертовом городе. А уж тем более в их жизнях, когда они вернулись сюда, словно на собственную казнь.

Ричи чуть придерживает Стэна, помогая тому сохранить равновесие и устоять на ногах. Пожалуй, Тозиер воспринимает его состояние совершенной слабостью, потому как пальцами цепляется за чужой бок так, что на утро определенно останутся синяки. Он покорно чуть склоняется, позволяя Урису удобнее ухватиться за собственное плечо, и ощущает, как определенная часть веса друга переходит на него. Возвращаться в главный зал местного «ресторана» ему совершенно не хочется, но другого выхода нет. Звуки, которые ждут из за чертой полумрака, дают понять, что ничего еще не закончилось. И вряд ли закончится малой кровью. Словно в подтверждение мыслей о крови, Ричи замечает на светлой рубашке Стэна темное пятно.

Кровь определенно принадлежит не Урису. Ричи. Больше некому. Он недоуменно смотрит на свою ладонь и не понимает, когда именно умудрился пораниться. Даже не почувствовал острой боли. Возможно, слишком был занят резью в глазах и беспокойстве о друге, а возможно это все очередная иллюзия. Иллюзия старой доброй раны. Сначала на ладони появился белый тонкий шрам, уродливый в самом своем существовании.  Теперь же и вовсе порез раскрылся.

Стэн был прав. Круг необходимо снова замкнуть. Именно с этой мыслью Ричи поплелся в сторону дверей и шума, крепко прижимая к себе Уриса, словно тот как минимум потерял обе ноги и теперь не мог идти. В полумраке было достаточно трудно ориентироваться, но в скором времени под ногами захрустели осколки от стеклянной двери. Просто осколки, Ричи, не насекомые. Фантазия била фонтаном, заглушая здравый разум. Ричи был готов к встрече с очередным своим личным ужасом. Или с их общим кошмаром. Но ничего не произошло. Пеннивайз будто забыл про существование Тозиера и Уриса. Хотелось думать, что действительно забыл, а не приготовил что-то куда более ужасное, чем позволял себе раньше.

— Эй! — Ричи не до конца понимал, к кому именно обращается из всех своих друзей. Он видел их всех здесь, но одновременно не видел никого. Бродил взглядом по силуэтам людей и не мог понять, что здесь не так. Руки уже чертовски болели от напряжения, но он только подхватил Стэна поудобнее, — Надеюсь, что ты прав, солнышко, и нам действительно нужен просто чертов круг, а не что-то большее.

Чем-то большим могло оказаться все, что угодно. Они выросли. Сам Ричи уже не ощущал в себе той былой искры, что была в детстве. Он не хотел здесь находиться. Ему было плевать на то, что сотворит Пеннивайз с кем-то другим, если речь шла не о его друзьях. И он мечтал о том, что уедет отсюда. Что они уедут все вместе, снова погружаясь в пучину забвения. В глубине души Ричи хотелось, чтобы круг не сработал. Это бы отпустило его в Лос-Анджелес, к любимой работе и разозленному Стиву. Это бы отпустило его от ответственности.

Если бы он, конечно, выжил.

Ричи едва не спотыкается о бездыханную Беверли, над которой склонился со своим ингалятором Эдди. Он шумно выдыхает, радуясь тому, что умудрился сохранить чертово равновесие — в том числе и моральное, пожалуй, — и прикрывает глаза, приводя мысли в порядок. Ричи облизывает пересохшие губы, пытается отвлечься от нового зарождающегося дискомфорта в глазах и от жгучей боли в ладони. Словно кто-то не просто разрезал ее, а содрал кожу, оставив мясо и сухожилия внешним раздражителям. Ричи уже перепачкал собственной кровью весь рукав Стэна в области предплечья. Оставалось только надеяться, что тот сочтет данную порчу платой за спасение жизни.

Он осмотрелся по сторонам невидящим взглядом. Складывалось впечатление, что озарение снизошло практически на всех, не только на Стэна. Ричи видел, как к ним приближается Майк. С другого конца зала решительным шагом шел Бен, размахивая перед собой руками так, словно отгонял от себя назойливых мух. Где-то послышался голос Билла. И Эдди. Эдди сидел прямо перед ними, приводя в чувство Беверли.

— Может, ты ее еще поцелуешь, Спагетти? — Неожиданное прозвище ощущалось на языке старым, давно знакомым привкусом. Тозиер и сам не ожидал подобной реакции, произнося его. Словно очередной билет в прошлое. Блядское прошлое, не желающее их отпускать. Он бросил взгляд на Беверли, бледное лицо которой явно различалось в массе всего происходящего. Ричи хотел похлопать по щекам Марш в надежде, что удары приведут в чувство и ее, как привели Стэна. Но именно последнего он отпустить и не мог, а потому только поджимал губы, озираясь. С опасением встретиться с новым дерьмом проклятого клоуна, — Нам надо собраться. Тогда все получится.

+2

19

Темнота окружала его, давила, душила. Эдди тяжело дышал, словно на грани истерики или приступа астмы, но пытался взять себя в руки. Перед ним лежала бессознательная Беверли, и ждала чье-нибудь помощи. Его помощи.

"Ты хотел быть врачом. Ты врач в некоторой степени, - до боли в пальцах сжимая ингалятор, мысленно пытался прийти в себя Эдди, крепко сжимая зубы и дыша через нос. На йоге говорили, куда ходила Мира, говорили, что это помогает успокоиться. Что ж, есть возможность проверить, - Сделай что-нибудь полезное, Каспбрак!"

Воспоминания из детства накатывали волнами, неумолимо, смывая все заслоны. Руки дрожали, Эдди весь вспотел от нервов; сердце гулко билось в груде, отдаваясь куда-то в горло. Беверли не шевелилась, лежа на полу красивой статуей. Неожиданно ее волосы стали короче, а веснушек на носу - больше, и у Эдди перехватило дыхание. Перед ним была их Марш, та самая девочка, которая в школе терпела нападки от обозленных учениц, а дома - от безумного отца. Каспбрак моргнул, шумно выдохнул и помотал головой. Вместе с воспоминаниями и неожиданном проблеске прошлого пришла уверенность, окатив Эдди теплой волной. Тогда они смогли спастись, победить Оно. Они были вместе, помогая друг другу, и в этом была их сила. Сила, с которой не смог справиться Пеннивайз. Почему сейчас должно что-то измениться?

Наконец-то взяв себя в руки, Эдди быстро и четко проверил пульс девушки, едва заметно шевеля губами, считая удары. Она была в порядке, осталось только привести ее в сознание. Нашатырного спирта, естественно, поблизости не было, так что Каспбрак пошел на крайние меры.

- Я думаю, что ты меня поймешь и простишь, когда очнешься, - пробормотал себе под нос Эдди, легонько ударяя девушку по одной щеке, а потом по второй, - Ну же, Бев, приходи в себя, ты нам срочно нужна!

Замешкавшись и чувствуя, как смесь из отчаяния, страха и злости закипает внутри, Каспбрак немного отстранился, а потом залепил подруге пощечину. Беверли дернулась, и именно в этот момент Ричи неуклюже споткнулся о ее ногу, чуть не падая вместе со Стэном. Эдди взвился, шипя раздраженной кошкой, чтобы он был аккуратнее, у него тут вообще-то пациент чуть душу богу не отдал, а Ричи тут еще и нелепо шутит. На секунду он словно вернулся в те времена, когда проходил практику в больнице Нью-Йорка.

Щеки вспыхнули румянцем раздражения и стыда за свою несдержанность, и Эдди поспешно спрятал лицо, не поднимая голову на Ричи со Стэном. Беверли посмотрела на него с удивлением, не совсем еще придя в себя.

- Извини, - выдохнул Эдди, когда Марш морщится, трогая свое лицо. Наверное, это первый раз во всей его жизни, когда он поднимает руку на женщину, и от того становится как-то не по себе, - Нам надо... Надо собраться.

Пеннивайз все еще навис над ними дамокловым мечом, заставляя сбиться в кучу, словно они снова дети. Они и были детьми все это время, просто забыли. Эдди кивнул в ответ на слова Ричи, а потом поднялся на ноги, придерживая Беверли за плечи. Бен, подошедший ближе, смотрел на нее с беспокойством, а потом осторожно подхватил под другую руку, когда она неловко покачнулась. Они втроем взялись за руки, а потом Эдди протянул руку Ричи.

- Круг. Нам правда нужен круг.

Чувствуя крепкую хватку ладони Тозиера, Эдди прикрыл глаза, словно пытаясь ощутить то чувство принадлежности к чему-то большему, как в детстве. Майк был последним, кто взялся за руки. Круг замкнулся, и Сила почти оглушила их с непривычки. Она была слабее, чем в детстве, но она была.

Где-то за границей круга раздался разъяренный рев, потом безумный смех и все стихло. Свет снова появился в помещении, резанув по глазам, и Эдди тихо вскрикнул, когда попытался открыть глаза.

- Оно ушло, - с облегчением озвучила мысли всех Беверли, пошатнулась и свалилась на руки Бену, разорвав круг. Эдди ощутил себя опустошенным, выжатым и неожиданно одиноким, словно с прикосновениями ладоней ушло их общее единение. Спрятав руки в карманы, Каспбрак вымученно улыбнулся.

- Думаю, что нам стоит отдохнуть теперь.

И все согласились с ним. [icon]http://s8.uploads.ru/AYF3p.gif[/icon]

+3


Вы здесь » rebel key » Архив завершенных эпизодов » Holy shit!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC